На тёмной стороне Высшего мира, среди земель, выжженных бесконечными вулканическими извержениями, где воздух был пропитан серой, а в низинах бурлили кислотные и пламенные озёра, стояло небольшое поселение нусуров.

День клонился к вечеру, и небо над чёрными скалами наливалось тяжёлым багровым светом. В такие часы даже пепел, оседающий на камнях, казался красным.

Из лавовых ущелий к поселению возвращался охотничий отряд.

Нусуры шли молча. Их тела были покрыты рубцами — старыми и свежими. Костяные и металлические доспехи несли следы кислоты и когтей. За спинами они тащили добычу: массивных ящериц с обугленной чешуёй, скрюченные туши зверей, чья кровь уже начала густеть от температури.

Во главе отряда шёл сын вождя.

Его шаг был ровным, но плечи — напряжёнными. Он держался прямо, как и подобало наследнику, но по взгляду было видно: охота далась дорогой ценой.

Когда охотники приблизились к поселению, им навстречу вышли женщины и дети. Те, кто был ещё слишком слаб, чтобы выжить за пределами каменных стен и защитных тотемов.

Дети смотрели широко раскрытыми глазами, считая вернувшихся.

Женщины — молча, сразу понимая, сколько не дошло.

Никто не задавал вопросов вслух.

Охотники прошли сквозь ворота, оставляя за собой следы крови и пепла. В центре поселения, у каменного круга, их уже ждал вождь.

Сын вождя остановился перед ним и склонил голову.

— Мы вернулись с охоты, — сказал он ровно, без оправданий. — Добыча принесена.

Он помедлил, затем добавил:

— Во время охоты мы столкнулись с нежитью демонов. Потеряли пятнадцать воинов.

Пятнадцать.

Для большого города — ничто.

Для племени — слишком много.

Вождь долго смотрел на сына. В его взгляде не было гнева — только усталость и тяжёлое разочарование.

— Мы теряем воинов не в бою, — наконец произнёс он, — а во время охоты.

Он медленно сжал кулак.

— И даже не получаем за это ничего, кроме мяса.

Он жестом приказал всем отойти. Когда они остались наедине, вождь заговорил тише:

— Нежить становится смелее. Раньше она избегала наших земель. Теперь выходит к охотничьим тропам.

Сын молча кивнул. Он тоже это видел.

— Так больше продолжаться не может, — продолжил вождь. — Мы не можем терять племя по кускам, делая вид, что это просто неудачная охота.

Он поднял голову и посмотрел в сторону чёрных холмов, за которыми начинались земли демонов.

— Созови собрание вождей.

— По какому вопросу? — спросил сын, хотя уже знал ответ.

— По вопросу деятельности нежити, — ответил вождь. — И по тому, что мы будем с этим делать.

В тот вечер над поселением впервые за долгое время зажглись все сигнальные огни.

Нейтральная территория представляла собой выжженную равнину,

где мана вспучивала землю, образуя трещины, наполненные багровым светом.

Здесь не было построек.

Только круг из чёрных каменных плит, врытых в почву ещё до Войны за Семь Миров.

Один за другим прибывали вожди.

Некоторые приходили пешком,

другие — в сопровождении воинов,

третьи появлялись из разрывов пространства,

где искажённая мана схлопывалась за их спинами.

Всего — тридцать.

Разные племена.

Разные привычки.

Разные способы убивать.

Но все — Нусуры.

Когда последний занял своё место,

в круг вышел вождь того самого поселения,

чей сын вернулся с охоты с плохими вестями.

Он не кричал.

Нусуры не любили крик.

— Нежить демонов перешла границу, — сказал он спокойно.

— Уже не в первый раз.

— Пятнадцать воинов погибли. Не в бою. На охоте.

По кругу прошёл глухой рык.

Не возмущение — раздражение.

Один из вождей, массивный, с изломанными рогами, усмехнулся:

— Значит, демон решил, что мы — падаль.

— Или проверяет, — ответил другой.

— Смотрит, проглотим ли.

Несколько секунд все молчали.

Затем третий вождь медленно поднялся.

— Это уже не случайность, — сказал он.

— Нежить не действует без приказа.

— А значит, приказ был.

— Мы можем собрать двадцать тысяч, — добавил кто-то.

— Этого достаточно, чтобы стереть его отродье.

— Достаточно, — согласились почти сразу.

Но первый вождь не сел.

— Вопрос не в том, можем ли мы.

— Вопрос — нужно ли.

Он обвёл взглядом остальных.

— Если это просто демон — мы его уничтожим.

— Если за ним стоит лорд…

— Тогда это уже не охота.

Тишина стала тяжелее.

Один из вождей хмыкнул:

— Если за ним лорд, значит, он забыл,

— что мы — Легион Безумия,

— а не скот Слуг Хаоса.

Сбор не был резким и шумным — Нусуры не поднимали орду по крику или приказу. Всё происходило тяжело и неотвратимо, словно сама земля начала стягивать их к одной точке.

Сначала потянулись одиночные отряды. Из трещин между чёрными скалами выходили воины соседних племён — молчаливые, закованные в грубые доспехи из костей и хитина. Их тела были покрыты шрамами и следами старых мутаций, порождённых семенем Нусура: у кого-то кожа темнела до угольно-чёрной, у кого-то по спине тянулись костяные гребни, а у некоторых глаза светились тусклым багровым светом.

Они приходили не строем. Каждый отряд двигался так, как привык воевать — разрозненно, настороженно, с оружием в руках. Но, оказавшись на условленной равнине между лавовыми разломами, они больше не смотрели друг на друга как на чужаков. Враг был не здесь.

Постепенно равнина наполнилась глухим движением: скрежетом металла, шагами по застывшей корке, рычанием боевых зверей. Некоторые племена привели с собой искажённых существ — полуживых тварей, выращенных для войны. Другие — лишь собственных воинов, но каждый из них стоил нескольких обычных солдат.

Когда собралась основная масса, вперёд вышли шаманы.

Они не носили тяжёлой брони. Их тела были покрыты знаками, выжженными прямо в плоти, а посохи состояли из костей тех, кто когда-то пытался поработить их народ. Шаманы встали полукольцом и начали петь — не громко, не истерично, а глухо, на одной ноте, будто пробуждали что-то глубоко под землёй.

Это была не молитва и не заклинание.

Это было напоминание.

О том, кто они такие. О том, кому принадлежит их сила. О Повелителе, чьё имя не требовало произнесения, потому что оно было вплетено в саму их кровь.

Воины не кричали и не били оружием о землю. Они просто становились ближе друг к другу. Разрозненные отряды постепенно выравнивались, выстраиваясь в грубые, но понятные боевые линии. Не идеальные, не вылизанные — но живые, готовые двигаться вперёд и рвать.

Сын вождя стоял рядом с отцом и смотрел на собравшихся.

— Их достаточно, — сказал он тихо.

Вождь медленно кивнул.

— Достаточно, чтобы напомнить демону, где проходит граница, — ответил он. — И недостаточно, чтобы расслабляться.

Он знал, что это не просто вылазка нежити. Если демонический лорд позволил своим тварям заходить так глубоко, значит, он либо проверял их, либо готовился к большему.

Орда ещё не двинулась.

Но в тот момент, когда шаманы замолкли, а последний отряд занял своё место, стало ясно — племена больше не действуют поодиночке. На этой равнине рождалось единое войско. Не огромное, не бесконечное — но достаточно жестокое и опытное, чтобы заставить демонов считаться с собой.

И где-то далеко, за пределами этой земли, силы куда более великие ещё не знали, что один из первых камней уже сдвинулся.