Пролог

Я в этих ножницах уже очень давно.

.

Хотя, может, это не совсем верное выражение.

Возможно, правильнее будет сказать не «я внутри ножниц», а «я стала самими ножницами».

Как бы то ни было, когда-то в прошлом я был низведена до существа, способного только наблюдать за миром как двое ножниц… или изнутри них.

Верно, двое ножниц.

Маленькие восточные и длинные узкие, западные.

Сталь, из которой сделаны и те, и другие; шнур, соединяющий их между собой. Это части того, чем я теперь стала.

Одна я, но две пары ножниц.

Вам это может показаться странным, но иначе и быть не может.

Мои ножницы – два в одном.

Я – восточные ножницы, и я – западные.

Или вернее, я внутри них обоих.

Лезвия слегка запятнаны красным. Хозяйка ножниц – Кайо – тщательно ухаживала за ними каждый день, но этот запятнавший красный цвет так и не исчез.

Это не от ржавчины.

Я знаю, почему они покраснели.

Кайо зарабатывала на жизнь пошивкой кимоно. Она использовала ножницы в своей работе, чтобы резать нитки, ткань и… кое-что ещё.

Что за мысли заставили её так поступить?

Нет больше ничего, что могло бы помочь узнать её истинные чувства.

Как видите, хозяйка этих ножниц давно не появлялась в ателье.

У меня нет глаз и нет ушей.

И всё же я могу видеть и слышать всё, что происходит в Энбизаке, где стоит этот магазин… нет, даже дальше этого; я могу воспринимать всю Онигашиму, где и находится Энбизака, и пространство вплоть до соседних стран.

Внутри ателье узкое, и сейчас тут всего несколько швейных инструментов, что разбросаны на татами.

…Ах, я тоже среди этих швейных инструментов.

Ателье погрузилось в тишину, но недавно здесь было чуть более шумно.

Тихие звуки работы Кайо и разговоры с её «сыном»… они оба были не сильно разговорчивы, так что, я полагаю, это было довольно тихо.

Но ещё раньше тут было намного шумнее.

Муж Кайо был человеком очень разговорчивым, а их сын Рен, будучи младенцем, постоянно плакал.

В те дни Кайо часто улыбалась.

Скромная и размеренная семейная жизнь.

Конечно, это было счастливейшее время в её жизни.

…Но теперь в ателье нет никого.

И теперь я не могу ничего, кроме как смотреть на то, что окружает меня.

.

Когда я направляю свой взор на то, что снаружи магазина, я могу видеть здания Энбизаки.

Повседневные пейзажи, которые она так любила.

…И всё так, будто все забыли про то ужасное происшествие.

На вершине холма есть место для казни.

Прямо сейчас там висит голова женщины, казнённой за её преступления.

Перед головой стоят два человека.

Один – высокий мужчина, по-видимому, путешествующий монах. Его лицо спрятано под амигасой*.

Другой – мальчик с золотистыми волосами.

Я много о нём знаю.

Этот мальчик обезглавил ту женщину.

Мальчик и монах что-то обсуждают.

Судя по тону, это первая их встреча.

В Энбизаке тихо.

Здесь ничего не изменилось… Единственные отличия – эта голова, выставленная на холме, и два закрытых магазина.

Один из них – ателье.

А другой – галантерея дальше вниз по склону.

Они оба потеряли своих владельцев, так что могут никогда не открыться вновь.

.

…Расширив свой взор ещё немного, вскоре я увидела море.

Онигашима не очень большой остров. У него только одна гавань.

…Прямо сейчас я вижу большой торговый корабль, пришвартованный там.

Это иностранное судно. Похоже, они собираются отчалить.

Я слушаю, что говорят моряки, похоже, они собираются вернуться в родную страну.

В команде есть несколько знакомых мне людей…

Но кое-кого, кто должен быть там, я никак не могу высмотреть.

.

Кто-то наблюдал за кораблём с небольшого рифа в море неподалёку.

Вместо ног у неё был рыбий хвост.

Да… Это была русалка.

Она наблюдала за торговым кораблём издалека, чтобы никто из людей её не заметил.

…Когда бы я ни посмотрела на её внешность, моё сердце всегда чуть вздрагивает, хоть и немного.

Будто только в эти моменты я вспоминаю «человеческие чувства», которые, как я думала, потеряла давным-давно.

Это гнев или это скорбь по тому, что я потеряла…?

В конце концов, я успокоилась, не в силах найти ответ.

Я знаю, что бесполезно об этом думать, бесполезно пытаться что-то сделать с этим теперь.

.

…Мне стал любопытен тот человек, который должен был быть на борту, но не был, и я узнала, где она.

Сейчас она на полпути в Энбизаку.

Черноволосая женщина с моноклем…

Похоже, она направляется в ателье.

Но, как я уже говорила, хозяйки этого дома здесь больше нет. Значит, она не идёт к Кайо.

Но тогда зачем она идёт сюда?..

.

Вскоре дверь в ателье открылась.

И, конечно, тем, кто прошёл под висящей вывеской магазина, была женщина.

Она немного оглядела ателье, задержала свой взгляд на двух парах ножниц… а потом заговорила:

– …Давно не виделись.

Я не поняла, почему она так сказала.

Конечно, я её узнала, но мы никогда напрямую не говорили друг с другом.

Однажды она пришла в это ателье, чтобы встретиться с Кайо. Она тогда видела ножницы, так что, на самом деле, её слова не были неправильными.

Но кто будет говорить «давно не виделись» ножницам?

Как будто она знала, что у меня была своя воля.

Я не ответила.

Я не думала, что мои слова могли дойти до неё.

После короткой паузы она подошла ко мне, слегка склонив голову, и взяла в руки обе пары ножниц.

Наконец… её лицо начало краснеть.

– И… что это значит?! – закричала она, дрожа.

Кажется, она пришла сюда за этими ножницами, в которых я обитаю.

Но что-то неожиданное её смутило… как мне показалось.

Взглянув на неё… я всё же решилась заговорить.

Похоже, ты просчиталась, Эллука.

Я не знаю, услышала ли она меня.

Глаза Эллуки на мгновение загорелись, а затем она глубоко вздохнула.

– …Ну, всё в порядке. Не первый раз «Демон Смертного Греха» мне это говорит.

Похоже, к ней вернулось самообладание.

– Итак… кто же ты на самом деле?

Несомненно, этот вопрос адресовался мне.

Так что Эллука была одной из тех, кто мог «воспринимать» мой голос.

Но я ответила категорически: Я не обязана тебе это говорить.

Откровенно говоря, я была невысокого мнения об этой женщине по имени Эллука.

Это скорее были не «человеческие чувства», а, возможно, «защитные инстинкты».

Я чувствовала, что она могла нанести мне вред.

Ты та, кто украла тело Кайо… Как видишь, у меня нет никакого желания изливать душу такому человеку.

Эллука, слегка улыбаясь, ответила: – У тебя нет причин звать это кражей… Кайо сама этого хотела, в конце концов.

А не ты ли заставила её захотеть?

– Хм, в любом случае, мне всё равно, кто ты. В любом случае, скоро я тебя сотру, – спокойно заявила Эллука.

Я не знала, как она собирается «стереть» меня.

Но я решила, что она способна это сделать.

Эллуку называли фальшивым титулом: миссионер.

Но я знала, что на самом деле она ведьма, использующая странную магию.

…

Едва я замолчала, тон Эллуки тут же стал мягче:

– …Расслабься. Говоря, что сотру тебя, я не имею ввиду ничего плохого. Хотя, с живыми людьми ты уже больше не заговоришь.

…

– Если ты не хочешь говорить о себе, это нормально. Однако… Должно быть, это первый раз за много лет, когда ты общаешься с другим человеком, правда?

Я не могла с этим не согласится.

– Я повторюсь. Я уверена, что это последний раз, когда ты говоришь с живым человеком. Поэтому, если тебе есть, что сказать, если есть, что ты хотела бы поведать, я послушаю. У меня достаточно времени, пока корабль не уйдёт. А взамен… ты расскажешь мне то, что я хочу знать.

То, что я хотела бы поведать…

Первым делом мне в голову пришла Кайо.

Казнённая, как простая, никем не понятая сумасшедшая, и чью голову после вывесили на вершине холма…

Это была Кайо Судо.

Возможно, даже я, всегда наблюдавшая за её жизнью вблизи, не могла понять её мотивов.

Но я чувствовала, что была ближе к ней, чем кто-либо другой.

Поэтому я хотела сказать кому-то.

Как она жила и как совершила свои преступления.

Возможно, это было своего рода искуплением для меня, не способной ничего сделать раньше.

Эта женщина по имени Эллука, естественно, знала суть произошедшего.

Ибо в определённом смысле, она была связана с этим делом.

Но она знала Кайо год назад, и поэтому не видела собственными глазами всех событий, что произошли вокруг неё.

…Честно говоря, я хотела бы рассказать об этом другому человеку.

Например… тому златовласому мальчику.

Но я понятия не имею, может ли он слышать меня, и уж тем более, вряд ли он придёт сюда сейчас.

…Я не горю желанием, но…

Когда я сказала Эллуке, что мне есть что сказать о Кайо, она довольно улыбнулась.

Похоже, именно об этом она и хотела узнать.

– У меня много вопросов о Кайо… и тех, кто её окружал. Из всех людей, которых я знала, её было труднее всего прочитать.

.

С чего бы мне начать? …Я немного подумала.

Когда Кайо родилась?

Когда вышла замуж?

Когда у неё родился ребёнок?

Нет… Есть момент получше.

Мне следовало бы начать с того случая, ставшего началом всего.

То, что сделало жизнь Кайо безумной…

.

Большой пожар в Энбизаке четыре года назад.

*Амигаса (яп. плетёная шляпа) — традиционный головной убор в Японии, коническая широкополая крестьянская шляпа, сплетённая из рисовой соломы.