29 декабря 1931 года – После полудня.

Заброшенная фабрика на равнине в десятках километров к югу от Чикаго.

Группа из более чем пятидесяти человек рядами стояла в просторном помещении фабрики. Что-то в их поведении говорило о том, что они не были обычными гражданами. Решительность в их глазах заставляла их казаться чем-то средним между солдатами и мафией. Окружённый тусклыми стенами и серым полом, взвод хранил неестественное молчание.

Наконец, его нарушил голос мужчины с проницательным взглядом, стоящего перед организованными рядами, чьё лицо освещал тусклый свет.

Этот мужчина – Гусс Паркинс – начал свою речь прямо с классического предложения золотого века мафии… ну или того, как Голливуд представлял эту эпоху.

— Господа. Я с сожалением сообщаю, что среди нас объявились предатели.

Тишина в рядах была непоколебима. Гусс, не обращая на это внимание, громко продолжил.

— Наш господин – великий Хьюи Лафорет – недавно был арестован этими вшивыми федералами. Они пытаются судить нашего благородного господина по своим варварским законам!

Голос Гусса становился всё громче и громче, но что не менялось, так это тёмный блеск его глаз.

— Но нас это не волнует! Потому что завтрашний план освободит господина Хьюи! Сейчас наша главная проблема – это предатели, которые поставили нашего господина в столь унизительное положение!

Его слова ничего не изменили. Глаза Гусса всё также горели, а лица пятидесяти человек перед ним оставались всё такими же безэмоциональными.

— Я взял на себя задачу лично выявить и изучить предателей. Но мне хотелось бы быть столь же милосердным, как и господин Хьюи, – Гусс сложил руки за спиной и отвернулся от мужчин. Его тон стал значительно спокойнее. — Сейчас я обращаюсь к предателям. Если вы осознали ошибочность своего пути, я прошу вас молча сделать шаг вперёд. Знайте, что никакие оправдания и мольбы не спасут вас, если вы откажетесь даже от этого проявления милосердия.

И тогда, впервые за всё это время, лица людей во взводе изменились.

Один из мужчин во главе первого ряда с широкой ухмылкой нарушил тишину и сделал шаг вперёд.

И затем все остальные пятьдесят человек с точно такими же ухмылками синхронно вышли вперёд.

— Ну как, господин Гусс. Каково это – быть преданными абсолютно всеми своими людьми?

Молодой человек, первый сделавший шаг вперёд, снисходительно улыбнулся и достал пистолет.

— Несомненно, я был удивлён столь очевидным блефом, но держу пари, такого поворота вы не ожидали, не так ли?

Гусс, однако, сохранял спокойствие. Его глаза всё ещё излучали тёмный свет.

— Глупец Нейдар, я задам тебе лишь один вопрос.

Молодой человек – Нейдар – радостно усмехнулся, принимая слова Гусса за поражение.

— И что же, господин Гусс? Но скажу сразу, вы не выберетесь отсюда живым.

— Предположим, что ты почему-то презираешь и меня, и господина Хьюи. Тогда что ты собирался делать после, какими идеями руководствоваться, какую революцию хотел совершить?

Предатель рассмеялся, насмехаясь над спокойным вопросом Гусса. Нейдар ответил: теперь он перестал выражать хоть какую-то вежливость, он говорил, не скрывая превосходства.

— Ха-ха, революцию? Не смеши меня… Это невозможно! Послушай, Гусс. Мы больше не можем следовать за тобой или Хьюи. Мы собираемся объединиться с семьёй Руссо в Чикаго. Учитывая нашу численность и навыки, мы с лёгкостью подчиним её себе! Хотя, на самом деле, мы можем подчинить себе всё царство Лица со шрамом, раз уж федералы добрались до него, и захватить всё Чикаго! Кто в наше время заботится об идеях? Весь смысл в силе, Гусс! Не думаешь, что из меня лидер будет получше, чем из тебя? Ты просто обычный военный в отставке, а кто этот чёртов Хьюи вообще хоть кто-нибудь знает?

Гусс тихо вздохнул и покачал головой.

— Я предполагал, что примерно это ты и скажешь, Нейдар, но твоя глупость превзошла все мои ожидания. Вступить в мафию? Воспользоваться шансом сбросить с пьедестала Капоне? Напротив. В ближайшее время у чикагской мафии нет никаких шансов. Ты думаешь, такие новички, как вы, смогут выжить в преступном мире Чикаго без руководства господина Хьюи или меня?

— Спасибо за совет. Это всё?

— Нет, мне ещё есть, что сказать. Перед этим ты заявил, что я блефовал. Но, видишь ли, это не так.

Гусс поднял руку вверх.

— ?

— Я говорил тебе. Я узнал всё о предателе, в том числе всех его друзей и недругов.

В тот момент, когда Гусс опустил руку, помещение фабрики наполнил страшный грохот. Звук множества выстреливших одновременно пистолетов. Этот звук повторился несколько раз, после чего на фабрике вновь повисла тишина.

— Чт-…?

Когда Нейдар, пошатываясь, осмотрелся, он увидел, что серый пол был запятнан чем-то ярко-красным.

Людей, стоявших в первом ряду, превратили в решето, и теперь они лежали в лужах из собственной крови.

Примерно тридцать оставшихся человек направили свои ещё дымящиеся пистолеты на ошарашенного Нейдара.

— Уб-ублюдки!

— Вспомни то, о чём я говорил ранее, Нейдар. Я сказал: «Среди нас объявились предатели». Конечно, я говорил о тех, кто предал тебя, – безэмоционально объяснил Гусс.

Нейдар же, напротив, нервничал как никогда в жизни, совершенно растерявшись. Он ничего не сказал, но можно было заметить, что его тело покрылось холодным потом.

— Все эти тридцать человек немедленно доложили мне, когда они узнали о твоём предательстве. К сожалению, они никак не могли перейти на твою сторону. Какая жалость.

Похоже, Нейдар наконец осознал своё положение. Его подбородок дрожал, и он быстро выхватил из кармана чёрный пистолет.

Однако в следующее же мгновение его руку пронзила невероятная боль.

Шмяк.

Пистолет, который он достал, со стуком упал на пол. И в тот момент, когда Нейдар осознал, что он упал вместе с его собственным запястьем, он увидел перед собой девушку.

— Ш-шанне…

«Фанатичка» Шанне. Девушка в военной форме была преданной последовательницей Хьюи и лучшей убийцей в организации. Говорят, что наёмные убийцы в Азии притупляли свои чувства наркотиками, но чувства Шанне были заморожены её «преданностью». Казалось, что она иногда забывала, что она не только женщина, но вообще человек.

Пытаясь игнорировать адскую боль в правом запястье, Нейдар отчаянно выкрикнул стоящей перед ним девушке в лицо:

— Я-я думал ты мертва! Разве тебя не убили при аресте Хьюи?!

Шанне сохранила молчание. Гусс ответил вместо неё.

— Она выжила. И она ненавидит этот факт. Возможно, именно поэтому она так стремится уничтожить всё, что стоит на пути завтрашней операции.

Шанне всё так же молча подняла окровавленный нож, никак не реагируя на слова Гусса. Нож, только что отрезавший запястье Нейдара, был большим и острым, изготовленным для военных.

— Подожди, Шанне.

Шанне слегка растерялась, когда Гусс остановил её. Глаза Нейдара вновь наполнились надеждой.

Затем он понял, что ему изначально не на что было надеяться.

— Мы не можем убить его так быстро.

— Всё ли нормально, господин Гусс? Этот ублюдок и выбраться оттуда может, – заметил один из его подчинённых.

Сейчас они все ехали в военном грузовике с Гуссом за рулём.

Гусс приказал связать Нейдара, плотно запереть все двери, после чего они покинули здание. Они остановили кровотечение, но уничтожили все оставшиеся возле фабрики машины. Иными словами, даже если Нейдар выживет, то ему надо будет выбраться из здания и пройти несколько десятков километров до ближайшего города.

— До следующего города не так уж далеко, к тому же он вполне сможет добыть воду и пищу.

— Думаю, ты прав. Он, наверное, уже перетёр верёвки о столб и пытается найти путь наружу.

— Тогда…

— А теперь, Спайк. Я надеюсь, твои навыки снайпера не притупились? – Гусс перебил своего подчинённого и остановил грузовик примерно в трёхстах метрах от фабрики.

— А?

— Целься в тот белый ящик возле входа на фабрику.

— …А-а. Принял, господин Гусс.

Наконец поняв весь замысел, Спайк развернул свёрток, лежавший в кузове грузовика.

Внутри покоилась чёрная снайперская винтовка. Она была выполнена на заказ, поскольку её ствол был длиннее, чем у стандартных моделей. Спайк взволнованно установил её на кузов грузовика, спокойно прицелился и…

— А теперь, бум!

Он нажал на курок.

Несколько секунд спустя деревянный ящик возле входа охватило пламя. Гусс, убедившись, что коробка загорелась, молча завёл двигатель.

Примерно минуту спустя фабрика взорвалась. Сильный взрыв потряс окрестности, и гриб из чёрного дыма поднялся в голубое небо. С такого расстояния он почти казался миниатюрой, но последовавший за ним грохот подтверждал его мощь.

— Разве это не прекрасно, умереть с надеждой на то, что ты можешь выбраться живым?

— Ваше милосердие не знает границ, господин Гусс.

Услышав саркастичное замечание Спайка, Гусс усмехнулся, в то время как остальные террористы разразились громким смехом.

Единственным исключением была Шанне на пассажирском сиденье.

— У нас нет права на ошибку. Мы направимся на станцию Чикаго Юнион, как только закончим все приготовления.

Гусс ещё раз пробежался по завтрашнему плану вместе с оставшимися тридцатью подчинёнными.

— Этой стране нужен отдых. Вот почему господин Хьюи невероятно важен, – тихо заявил Гусс с яростным блеском в глазах. – Мы должны убедиться, что пассажиры трансконтинентального поезда станут достойной каменной плитой… под надгробием, которое заложим мы, «Лемуры».