{В нашей группе были самые разные дети. Я их уже не помню. С несколькими из этих детей я позже училась в школе в одном классе. Хах, одна из них была не очень приятной особой. Честно сказать, я ее боялась.

Она могла вдруг подойти и начать щипаться, а я по доброте душевной и наивности в таких случаях отпор дать не могла. Например, я как-то ходила в зале от нечего делать и увидела книги на полке, которые были там давно, но внимания на них никто не обращал.

И как раз, когда я потянулась за книгой, появилась она. Она схватила мою руку и, смотря в лицо, прошипела, что это ее книги, которые она принесла из дома, и сильно зажала кусок кожи до такой степени, что она моментально стала как помидор. Было больно. Отпор я дать не могла, а она еще и крутила кожу, которую ущипнула. Ужас!

Со слезами на глазах и страхом к ней я каким-то образом вышла из этой ситуации. Этот случай оставил яркое впечатление о ней на всю жизнь. Может ли это считаться одним из триггеров, почему я боюсь боли?

Помимо этого я помню довольно обидный для меня день. В день рождения подарки нам не дарили и обычно как-то особо именинника не выделяли. Были поздравления и хлопки в ладоши. Но тут воспитатель собрала нас всех.

Подозвала из толпы одну девочку, поздравила ее и дала ей матрешку, которая стояла на полке рядом, со словами, что матрешка оставила подарочек. Внутри была конфета. Мы все были рады, но я не понимала, почему только ей дали конфету, а у нас такого никогда не было.

При этом из-за своей доверчивости и детской наивности с подозрением я стала каждый день ходить возле матрешки, разговаривать с ней, гладить и кружиться с ней, держа ее в руках. Я открывала ее, а она все оставалась пустой. Тогда я перестала доверять воспитателю.

Было обидно, что я вела себя как дурочка из-за одной конфеты. К слову, так, как ту девочку, больше никого не поздравляли.

Однажды мы с воспитателем играли в лотерею. Мы ей наобум помогали. Наш выигрыш составил десять или двадцать рублей со слов воспитателя.

Кстати, я недостаточно уверена, но впервые, когда у меня начались осложнения с ЖКТ, был возраст, когда я ходила в садик или в начальную школу. Мы с мамой куда-то шли. Я увидела кафе, в котором было много детей и взрослых, и очень захотела там поесть, но мне не разрешали из-за вредной еды или недостатка денег.

Но тогда мама все-таки разрешила. Я была так рада, что растерялась, когда увидела меню. Не помню, что из еды брали, но молочный напиток точно был. И почему-то именно из-за напитка, как мне кажется, на утро я не могла глотать.

Мое горло онемело изнутри. Я пыталась выпить воду или сглотнуть слюну, но горло не поддавалось. Мне казалось, что горло превратилось в камень. Мама ругалась на меня, что я не ем, но тогда я просто не могла есть. Я сидела и плакала.

Я была в растерянности, что даже манку не могла поесть. Не помню, что было дальше, и как я вылечилась, но после того случая у меня остался больной желудок. Кстати, в период, когда еще не было новостей про вирус, мама сильно заболела. Она не могла глотать и была без сил до дрожи в теле. Проблемы с глотательным рефлексом у нее остались и после лечения.

Я также много ела, не могла найти ту грань сытости, но толстой не была. Нет. Я все же много двигалась, играла в коридоре или на улице с детьми, также часто делилась едой.

И вот, прошел наш выпускной в садике. Мы были в нарядных костюмах и платьях, нам вручали грамоту. Родители всех поздравляли.

Если подумать, то я уже тогда вела себя как пустой человек. В моей голове во все времена была непонятная пустота. Я не понимала, что делать, если мне этого не говорили.

Не было такого ажиотажа, как в неосознанном возрасте. Я не понимала основ представления и сценок, в которых мы участвовали. Я просто стояла как наблюдатель. Просто потому, что уже тогда не понимала, как жить и что делать. Оказывается, это началось раньше.}

Тори размышляла над сном. Все было так ново для нее. Она не была в таких местах, но должна была скоро пойти в школу.

Эта девушка с детства чувствовала пустоту, прямо как и я сейчас. Она была доброй, но, видя, какой веселой и милой она потом представала, Тори становилось все любопытнее. Что же произошло? Как она стала такой?

{Итак, что же странного было в возрасте посещения детсада?

Помимо странного сна или выхода из тела с наблюдающими за мной воспитателями был случай в общежитии, где я жила. Я ходила на кухне, никого не было. Была включена газовая плита.

Это была старая плита с настоящим огнем, которую зажигали спичками. Я встала напротив и наблюдала за огнем. В какой-то момент мне показалось, что все будет в порядке, если я засуну руку в огонь.

Страха не было. Было чувство, что я должна была попробовать, что я и сделала. Поднесла руку к огню и погрузила в него ладонь. Огонь был красив и совсем не обжигал. Пламя перешло на ладонь, а я его рассматривала.

Однако в один момент я испугалась боли, которая могла бы быть, если обычно коснуться огня. Я выдернула руку из огня. Огонь все еще оставался пылать на руке, хотя больно не было. Я побежала в соседнюю комнату, которая была умывальней, и дальше потушила огонь под водой.

Конечно же, никто не поверил, когда я рассказала о своем удивительном опыте, но и рисковать так больше не стала. Что же это было?}

...

{Школа. Изначально я не хотела идти в школу. Она располагалась рядом с садиком. Часто, когда мы с мамой проходили мимо школы, я смотрела на нее и детей постарше, которые шли домой.

Только тогда, когда я стала чувствовать отстраненность от других детей, я решила пойти в школу. И вот мы с папой пошли туда. Мой будущий учитель дал мне легкий тест, где я должна была рисовать фигуры рядом с напечатанными и тому подобное.

Учитель с папой вышли из класса, где я осталась одна, должно быть, чтобы обсудить что-то. Тут я занервничала. Я испугалась, что папа сейчас пойдет домой, а я останусь одна. Я не была особо самостоятельным ребенком.

Стоит ли упоминать, что в столь нежном возрасте я боялась теряться? Однажды мы с папой пошли в торговый центр. Там работали шашлычники, папины друзья. Было тепло. Послеобеденное время. Уже тогда папа пил.

Когда наступил вечер, он сказал мне подождать его рядом с шашлычником, пока он отойдет в туалет. Я ждала его, наблюдая за людьми и проезжающими машинами. Настал поворотный момент, после которого я отстранилась от папы.

Я увидела знакомую фигуру, идущую через светофор в противоположную сторону. Я не была уверена, он ли это был, поэтому стала искать папу.

Я пробежалась по всем местам три-четыре раза, но его нигде не было. Я знала дорогу домой и могла бы дойти сама. Надо было идти всего лишь две остановки, однако терпеливо осталась ждать папу на месте. Уже темнело.

Шашлычник взял меня за руку и отвел в милицейский участок рядом. Я доверяла папиному знакомому, так как папа работал в милиции. Я так же когда-то хотела стать милиционером.

В участке на меня посмотрели и отвезли на большой машине домой. Меня встречали всем общежитием. Я вышла из машины, а огромная толпа смотрела на меня. Мне было очень неуютно. Мама плакала и обнимала меня. Только потом я узнала, что в то время по городу ходил маньяк, а мама уже думала, что меня больше нет.

Я хорошо рисовала, но из-за переживаний, что меня оставят одну, в очень быстром темпе обвела и нарисовала фигуры. Косо и криво, хотя могло быть куда лучше. Найдя учителя с папой за дверью, я отдала лист.

Пробормотав что-то, учитель согласился принять позднего ребенка в свой класс.}

Картинка сменилась.

{Да, это был травмирующий опыт для меня. Была ли я в прошлой жизни собакой?

Я только недавно перестала бояться потеряться. Пару раз я терялась, когда ехала в больницу. А все потому, что садилась не на те автобусы или сворачивала не туда, идя по карте.

Терялась на выставке, когда все пошли в туалет. Я ждала их у единственного выхода, но они как-то оказались на улице, а меня, со слезящимися глазами, привел к ним работник.

Терялась, когда ехала домой из торгового центра, оказавшись в малознакомом районе, в котором я оказалась не в первый раз, также потерявшись.

Это магия, что ли? Сейчас, когда почти у каждого есть интернет, и я не боюсь спрашивать у прохожих, я смогу вернуться домой. Да чтоб меня! Я могу заказать такси!

Чем экономить деньги, лучше сэкономить на нервах.

Мне правда было очень трудно. Я была странным ребенком, который жаждал внимания, но также боялся людей. Время лечит, а жизнь толкает вперед.}

***

Тори проводила в сновидениях большую часть своего времени. Иногда отвлекаясь на еду и лекарства, иногда разминая затекшее тело в присутствии Наблюдателя.

Сегодня она должна была встретиться с Артуром и Амандой, поэтому вместе с Мерхером она направилась в кабинет для встреч. Дверь открылась, и Тори увидела на диване волнующегося Артура. Позади него в молитвенной позе сидела мама.

Тори зашла в кабинет и села напротив Артура. Она слегка наклонила голову.

− Давно не виделись.

Аманда смотрела на Тори с лицом, выражающим множество эмоций: удивление, радость, грусть, облегчение...

− Тори, милая, как ты поживаешь?

Аманда аккуратно заговорила с дочкой, разглядывая ее с головы до ног. Тори также изучала маму. Мама была не такой, как в последних воспоминаниях. Она сильно похудела, как и Артур.

Рассмотрев их, девочка заговорила, улыбнувшись:

− Мне уже намного лучше. Не переживайте, пожалуйста. Лучше позаботьтесь о себе. Вы неважно выглядите.

Аманда заплакала, увидев неестественную улыбку Тори. Она обращалась к ним почтительно, словно они чужие ей люди. Ей стало горько от того, что она не может помочь своей девочке.

Артур нахмурился. Он помнил взгляд Тори на горе. Холодный и отстраненный.

− Тори, ты не будешь против, если мы будем к тебе приходить время от времени?

Артур напряженно смотрел на сестру. Тори кивнула ему, переведя взгляд на маму. Ей вспомнился сон, в котором она застряла на годы в темноте. Откуда-то она слышала плач, точно такой же, какой сейчас издает женщина перед ней.

Улыбка сползла с ее лица. Она холодно посмотрела на маму и, указав на нее пальцем, ответила Артуру:

− Приходите. Только при условии, что она не будет плакать.

− Т-тори?

− Я устала слышать ее плач год за годом... Простите.

Тори непроизвольно нахмурилась, вновь вспоминая сон. Она поняла, что сказала что-то лишнее. Ей самой был неприятен ее тон. Не зная, что еще сейчас можно сделать, Тори решила уйти.

Она встала и посмотрела на Наблюдателя, стоявшего за ее диваном. Оба они вышли из кабинета, оставив внутри пораженных мать и брата.

− Мам, ты поняла, что имела в виду Тори?

Аманда, прекратившая плакать, уставилась на дверь. Поджав губы, она сказала:

− Когда-то давно я часто плакала рядом с ней. Я плакала много лет. Так она все это время меня слышала... Я такая непутевая мать.

Артур, казалось, понял, о чем идет речь. Надавив на переносицу, он предложил маме пойти домой.

− Пойдем. Не получилось в первый раз, получится во второй. Можем сходить к фонтану и бросить монеты.

Аманда неловко улыбнулась. Она бодро вздохнула и заявила сыну:

− Чтобы понравиться Тори, я приложу усилия и приведу себя в порядок! Принесу вкусности и прилюблю ее сильно-сильно!

Тори стояла за дверью и прислушивалась. Услышав заявление мамы, она улыбнулась.

− Пошлите в комнату.

Спокойно прогуливаясь по храму, Тори схватила Наблюдателя за руку.

− А Вы как думаете, сделала ли я что-то не так?

− Нет, ты все сделала правильно. Сейчас они для тебя посторонние. Важно провести черту и предупредить заранее о том, что тебе не нравится. Так как именно они хотят тебе понравиться.

− Вот как... Но мне показалось, что им была не по душе моя улыбка.

− Это значит лишь то, что они хорошо тебя знают. Твоя улыбка была неестественной.

− Значит, я сейчас выглядела как Лука?.. А почему Вы такой живой?

Мерхер пристально посмотрел на девочку и непроизвольно сжал ее руку крепче.

− Что ты имеешь в виду?

− Ну, Вы такой эмоциональный.

− А ты знаешь, каким я должен быть?

− В одном из снов я читала книгу. Она была очень интересная. Там также были и безликие, и наблюдатель. Тот наблюдатель был богом, который оживил весь мир. Он был непреклонен, милостив, добр и также ужасен. Когда миру угрожала опасность, он мог пойти на большие жертвы. Он видел дорогу, по которой выгоднее идти не для людей, но для всего мира, и шел по этому пути, контролируя всех, кто о нем хоть что-то знает.

− ...

− К сожалению, я все еще остаюсь человеком, даже если вышел за рамки человечности. Я также не бог и даже не божество, чтобы контролировать весь мир. И у меня еще остались желания, которые я хотел бы исполнить. Однако, возможно, мой Бог именно такой, каким ты его описала.

− Значит, Он очень страшен.

− Каждый бог страшен.

Тори добралась до комнаты и отпустила руку Мерхера.