Тори шмыгнула и посмотрела на Ахримана, что ностальгически наблюдал за воспоминаниями, словно смотрел театральную постановку. Сердце закололо, а на душе стало тревожно.

Тучи сгустились. Начался дождь.

— Мир, ты плачешь? Не стоит, это мой осознанный выбор, и я понесу за него ответственность.

— Небеса, готовьтесь к будущему. У нас будет много работы.

Агриэль нахмурился. Он стал серьезным, каким не был раньше.

— Услышь мою волю, Первотворец. Я, Агриэль, провозглашаю: этот мир будет спасен. Я Твоя воля.

Раскаты грома разнеслись по небу. Демоны стали расходиться, пытаясь спрятаться от сильного дождя. Алые волосы мученика вернули свой белый цвет.

— Зло может победить лишь большее зло.

Тори с Руном вздрогнули, услышав эти слова. Они отозвались в их сердцах.

— Мой грех — гордыня — он есть мое второе воплощение. Я добровольно отдаляюсь от светила.

— Я стану звездочкой, что осветит путь во мраке для тех, кто боится любить и не понимает, как они любимы, для тех, чье сердце было глубоко ранено.

Свет в глазу ангела стал меркнуть. Его тело стало исцеляться из последних сил, поглощая свой собственный жизненный эфир.

Восстановив глаз и исцелив горло, он впился взглядом в толпу и перевел взгляд следом на сверкающее молниями небо.

Твердым голосом без хрипоты и надломленности он продолжил:

— Я Агриэль, лев божий. Я ангел смерти. Моя добродетель — жертвенность.

— Прощай, мой Свет...

На Агриэля снизошла молния. Он выплюнул кровь и пролил слезы впервые за все время. Он потерял свое имя.

— Я Велиар, потухшее светило. Я смерть. Мой грех — гордыня. За ней стоит любовь.

На Велиара вновь снизошла молния. Его исцелившееся тело обгорело, стоило молниям из раза в раз бить в него.

Его черная плоть засверкала, образовывая живые доспехи. На глазах демонов ангел сам становился демоном. Мурашки пробежали по их телам.

Велиар признал свой грех. Он поселил его в рог, что вырос на лбу. Его волосы вновь отросли, однако теперь они были черны, словно ночь.

Велиар облизнул свои пересохшие губы и новые зубы, острые и крепкие, как у зверя. Цепи трещали. Они не выдерживали высокой температуры и плавились, как и мечи, вонзенные в его плоть.

Рун недоверчиво смотрел на преображение Агриэля. Его тело восстановилось. Кости срослись, а зубы и ногти отросли, став крепче. Из его лба вырос величественный рог, а из позвоночника вырвался хвост.

Тот самый хвост. Теперь Тори могла определить, что хвост, который она когда-то приняла за смесь конского и собачьего на картине, оказался львиным.

Тори в шоке смотрела на мужчину в черных доспехах. Она, наконец, узнала его. Он был словно писан с картины, которую она когда-то давно видела.

Он был тем самым Царем Бездны, что однажды сражался с ангелом в Костяном лесу и по которому написали картину с двумя названиями.

Тем временем Велиар продолжал:

— Начнется жатва, что оросит этот континент будущим. Готовься, Королевство демонов.

— Вещаю смерть, да обратятся в пепел эти земли, лишь чистые душой останутся служить.

— Небесный Суд!

Небеса и земля загрохотали. Демоны, пораженные карой небесной, могли лишь смотреть, как по их души с небес спускаются ангелы.

Четыре немыслимо огромных ангела, что были больше похожи на монстров, показали свои материализовывающиеся тела, покрытые доспехами.

Они свернулись и перестроились, образовывая ровные шары. Открыв глаза по всему телу, они всмотрелись в испуганных первородных демонов.

— Монстры!

— Бегите!

— Спасайтесь!

Демоны вопили и пытались сбежать, куда глаза глядят, однако Королевство демонов им этого не позволило. Континент образовал вокруг себя барьер, не позволяющий никому проникнуть внутрь или покинуть его.

Четыре гигантских бронированных ангела закрыли свои глаза и воспылали. Закрутившись, они сложили свои крылья и ринулись к земле, катясь по ней своими телами с немыслимой скоростью.

Они давили демонов, сжигали всех нечистых и разрушали все, что попадется им на пути. Растительность была сожжена, земля растрескалась, а города разрушены.

Вместе с тем была уничтожена всякая другая жизнь, не выдержавшая разрушений. Вскоре не осталось ничего, кроме Велиара, четырех ангелов и маленького ребенка, первого короля демонов, впавшего в отчаяние.

Исполнив Небесный Суд, ангелы расправили свои тела и распались на эфир в небесах, возвращаясь туда, откуда они прибыли. Однако Королевство демонов оставило барьер вокруг себя.

Грозы и ураганы продолжали буйствовать, их нельзя было выпускать, иначе они могут навредить юному божественному древу.

Надежда Королевства демонов оправдалась. Осталась душа, что не подверглась порче. Этот ребенок не должен сгинуть.

Королевство демонов бросило все силы на то, чтобы уберечь первого короля демонов. Оно чувствовало его отчаяние, но не могло сдаться. Он нужен, поэтому Королевство демонов поделилось с ее правителем своей ипостасью, даруя бессмертие.

Покуда континент существует, будет жить и ее правитель. Они вместе восстановят земли и возродят жизнь. Конечно, это будет еще не скоро.

Наконец, Рун отпускает ослабевшую девочку из своих рук. Тори плачет и обращается к Ахриману:

— Если Агриэль и есть грех, то что тогда такое мы? Как больно! Пройдя через ужасные страдания, он спас мир ценой своей жертвы, но все равно был низвергнут до греха. Почему?! Я все еще не понимаю!

Ахриман ожидал подобного, когда Тори вновь привела их сюда.

— {Он стал злом, естественно, что из-за этого он и был низвергнут.}

— Я не понимаю. Как он может быть злом, когда спас мир?

Бабуин оскалился и всмотрелся в заплаканное лицо девочки. Ему стало любопытно, отчего она так близко приняла к сердцу рождение Гордыни.

— {Таковым он посчитал себя сам.}

Тори прикусила губу, а Рун нахмурился.

— Вот какова ваша точка зрения... Тогда в чем его грех?

— {В гордыне.}

— Да где здесь гордыня?!

— {Дитя, ты все еще не познала мир, поэтому и не видишь того, что вижу я. Нет ничего страшнее, чем осознавать природу греха и стремиться к нему больше чего бы то ни было. Агриэль был и остается любим всем миром и небесами. Он прекрасно понимал, что есть границы, которые пересекать недопустимо, но он осознанно их нарушил.}

— Он спас мир!

— {Верно. Это ваша, смертных, правда. Наша же правда в том, что Агриэль нарушил естественный мировой порядок. Он пробудил в себе эгоизм и пошел против воли всех жителей континента, стерев их с лица земли, при этом прикрываясь волей Первотворца.}

Ахриман рассмеялся.

— {По-твоему, нормально ли поступит фермер, если он зарежет всех кур, которые выклевали последние посевы в год засухи и неурожая со своих и чужих полей?}

— Нет...

— {А если придут соседи и сделают это за него?}

— Как бы то ни было, фермер сам виноват в случившемся. Он плохой управленец.

— {Хо-хо. А если Бог лично спустится с небес и покарает для соседей и кур, и фермера?}

— Что за бред? Я тебя не понимаю, да и как кто-то может пойти против воли божьей?

— {Но именно так и поступил Агриэль.}

Рун и Тори широко раскрыли глаза.

— {Он выступил перед первородными демонами от лица Бога и уничтожил их как кур в примере, чтобы те больше не смогли разорять поля в тяжелые времена.}

Ахриман пожал плечами.

— {По воле случая мир развился так, как есть. Никто не был ни в чем виноват, просто это должно было произойти, чтобы они могли чему-то научиться и вынести из этого урок, пускай и столь разрушительными методами. Но Агриэль не дал им этой возможности. В нем зародился первородный грех.}

— Но демоны же все равно переродились и прошли через те уроки, что должны были.

— {Но этот урок не прошел сам мир.}

— Что?

— {Этот мир все еще ребенок по сравнению с другими мирами. Когда ребенку грустно и тяжело, он идет плакаться взрослому. То же самое произошло между миром и Агриэлем. Он не дал миру заполучить нужный ему опыт, поэтому... мир будет вынужден пройти его вновь. Вы даже представить себе не можете, каким бы стал мир, если бы он тогда не вмешался.}

— Но разве боги не знали, что Агриэль сделает такой выбор? Они же могли его остановить.

— {Не знали, но предполагали. И вмешаться права не имели.}

— А как же вероятности?

— {А ты смогла просчитать все свои вероятности?}

— Нет, но я же человек, а они боги.

— {А Агриэль был ангелом смерти уровня божества. Если ты считаешь, что боги следят за вами, то ты ошибаешься. У всех своих забот хватает, нет им дела до мыслей в твоей черепушке. Тем более это касается и божеств. До самого конца никто не знал, как он поступит. Что есть, то есть.}

— И все же, зачем его было низвергать?

Ахриман закатил глаза. Девочка все никак не отступала и пыталась понять. Рун, этот демоненок, также поддакивал ей. Они были на одной волне.

— {Он сам с собой это сделал, как я уже и говорил. Существо, что до безумия любит мир и его жителей, познало свой грех и решило само себя покарать.}

— Зачем ему себя карать? Если его все еще все любят, то они вряд ли бы отреклись от него. Он же не мог бояться их реакции?

— {Агриэль устроил Небесный Суд и был судьёй. Ты понимаешь, что это значит?}

Ахриман прищурил глаза, а Тори сильно нахмурила брови.

— Нет судьи страшнее, чем ты сам...

— {Верно. Тц, жертвенность и добродетель? Смешно. Это лишь смесь извращенной любви, гордыни и самотирании.}

Рун присел на корточки, когда заметил дрожь Тори. Он всмотрелся в ее лицо.

— Ты все еще плачешь. Так сильно ранило тебя это воспоминание. Зачем тогда мы пришли сюда?

— Мне невыносимо грустно. Сердце болит, когда думаю о том, как добро провозглашает себя злом. Ненавижу жертвенность, поэтому и хочу ее понять.

Ахриман фыркнул, сложив руки.

— {Говоришь так, будто он и сейчас страдает.}

— А разве это не так? Вы же тоже видели и слышали, каким грустным был его голос, когда он прощался со светом. Он плакал.

Воспоминание снова начало проигрываться. Тори отвернулась от Ахримана и посмотрела заплаканными глазами на Агриэля, чтобы увидеть, как он смотрел на нее. По всему телу пробежали мурашки из-за этого пристального взгляда, смотрящего ей в душу.

Ахриман, так же заметивший странное поведение воспоминания, цыкнул.

— {А-а-а... Какая головная боль.}

— Он смотрит на нас?

Рун сжался от страха.

— {Точнее, на нее.}

— Почему? Мы же были достаточно далеко!

— {По идее так и должно быть. Но Велиар другой, его точно что-то привлекло, раз он даже перебрался в тело из воспоминания. И это что-то － ты.}

— Но мы с ним никак не связаны!

Тори была в шоке. Уничтоживший континент ангел, о котором она так пеклась, сейчас наблюдал за ней. Рун стал перебирать идеи.

— Может, его растрогала твоя речь?

— {Нет, здесь что-то другое.}

Ахриман вспомнил, как однажды в пещере узнал в Тори знакомые черты и чей-то силуэт.

Тори и Рун вскрикнули, когда Велиар упал с креста. Он окончательно обратился в другое существо.

— Царь Бездны.

Рун пошатнулся, когда услышал слова, вылетевшие из уст Тори. Любой монстр мог убить их. Он и так множество раз висел на волоске от смерти. Теперь перед ними предстал еще один Царь Бездны.

Ахриман схватил Тори и Руна и побежал.

— Почему мы убегаем?!

— Ты дура? Он Царь Бездны!

— Этот бабуин тоже Царь Бездны! Неужели вы не можете спокойно поговорить?

— {Велиар есть проявление первородной гордыни. Он не станет со мной договариваться, а просто заберет то, что его интересует. В твоих интересах не попадаться ему на глаза.}

— Но...

Тори посмотрела на лежащего на земле падшего ангела. Он оперся руками о землю и поднял голову, пристально следя за ней.

— Агриэль?

— {Не называй его этим именем! Вообще никак к нему не обращайся! Этот тип опасен и непредсказуем.}

Ахриман отругал Тори и крепче сжал ее в своей руке, отчего она вскрикнула. Велиар вздрогнул, услышав свое прежнее имя, и ребячески улыбнулся. Он протянул руку, словно ожидал ухватиться за нее.

Из глаз Тори покатились капельки. Она протянула руку в ответ, не обращая внимания на предостережения Ахримана, но никто из них не смог ухватиться за протянутые руки.

Одновременно открыв рты, Велиар и Тори произнесли:

— {Как больно…}