— Шинити, «настоящая любовь» — это когда интересы совпадают.

Лежа на больничной койке, она смотрела на него.

— Такие слова, как «нравится лицо» или «подходит по характеру» — всего лишь зыбкие связи и непредсказуемые чувства, которые могут измениться в любой момент. Внешность и характер со временем меняются, да и наши предпочтения не вечны. Это, может, и «увлечение», но не «настоящая любовь». Волшебство влюбленности однажды внезапно исчезает — и так бывает часто.

Хотя, учитывая, что она говорила с учеником начальной школы, всё это могло оказаться для него сложным.

— Но если интересы совпадают, возникает прочная связь. Ведь если вам выгодно одно и то же, то что хорошо для другого — хорошо и для тебя. А что вредит ему — вредит и тебе. Все инстинктивно стремятся к выгоде и избегают вреда.

— …Понятно.

Шинити кивнул, показывая, что вроде как уловил суть.

— Поэтому, Шинити, я хочу, чтобы ты женился на человеке, с которым у тебя будет такая связь, на ком-то, с кем тебя объединит настоящая любовь. Тогда ты будешь счастлив. Так хочет твоя мама.

— Но тогда… мам, ты разве не любишь меня и папу?

Её брови дрогнули, словно вопрос задел её за живое.

— С чего ты взял?

— Потому что мы ничего не можем для тебя сделать… даже вылечить тебя…

Голос хрупкого ребёнка дрогнул, и слёзы хлынули ручьём.

В расплывчатом поле зрения мелькнуло движение — она обняла его.

И тогда она рассмеялась, но в голосе её слышались слёзы.

— О чём ты? Наши интересы совпадают идеально. Ведь…

— …Ведь?

***

Я открыл глаза. Над головой, как и всегда, проступало знакомое пятно на потолке.

«Опять этот сон…»

В углу комнаты, размером четыре с половиной татами, я поднялся с футона и вытер пот подолом футболки.

Этот сон снился мне часто.

Десять лет назад, незадолго до моего седьмого дня рождения, моя мама — Каэдэ Хиракава — умерла.

Я должен был услышать её последние слова, но тогда расплакался и ничего не запомнил.

Наверное, подсознание раз за разом возвращает меня к этому моменту, пытаясь вытащить забытый ответ на поверхность.

Умывшись холодной водой, я позавтракал коркой хлеба.

В пекарне, где подрабатываю, мне отдают обрезки после нарезки сэндвичей.

«Богатая же страна, если сотрудники получают остатки даром», — подумал я.

Обычно я бы приготовил себе обжаренные овощи (те, что продают в супермаркетах со скидкой — почти просроченные или с дефектами), но сегодня в этом нет нужды — в школе не будет большого перерыва.

Я переоделся в форму и вышел из дома. Сегодня — церемония закрытия первого семестра, и с утра уже невыносимо жарко.

Старшая школа Мати — частная мужская школа в Мусаси, Токио.

Переступив порог класса, я увидел одноклассника, сидящего на моём месте. Он похлопывал по плечу другого парня, который, склонившись, рыдал, словно на похоронах.

— Да ладно, хватит реветь. Ты же мужик! Нечего так разводить сопли.

— Ты ничего не понимаешь! Какая разница, мужик или нет, если твоя любимая айдол уходит… А-а-а, Рия-тян, зачем ты так внезапно…

— Рия Мэгуро уходит? Вряд ли из-за скандала… Странно, конечно, на пике популярности. Хотя теперь она станет легендой.

Парень рыдал из-за того, что его кумир объявила об уходе со сцены.

Если я сейчас подойду к своему месту, только испорчу им настроение… Но деваться мне некуда. Я медленно направился к парте.

— Вчера ещё и актриса Леона Канда заявила, что уезжает учиться за границу. В последнее время много шокирующих новостей. Я, кстати, фанатею от Леоны с тех пор, как она была ребёнком-актрисой.

Парень, занявший моё место, бормотал это, листая соцсети, и вдруг широко раскрыл глаза.

— О, смотри-ка.

— Что там?

— Ютубер Ю Сибуя тоже уходит в бессрочный отпуск!

— Серьёзно… Что вообще творится с японской индустрией развлечений?!

Знаменитости одна за другой объявляли о перерывах в карьере.

Но моя текущая проблема была в другом — я уже стоял перед своей партой.

Я слегка кашлянул, стараясь не напугать их и сохранить нейтральный тон.

— Доброе утро. Это, вообще-то, моё место…

— П-п-прости, Хиракава-сан!

Оба побледнели, как призраки.

— Да ничего…

Мне не нужно много друзей, но и быть изгоем не хочется.

Вспомнив об отце, я вновь утвердился в своей мечте.

После церемонии я получил табель с десятками по всем предметам и отправился домой.

Теперь за следующий семестр мне не придётся платить. Расслабляться рано, но лёгкое облегчение я почувствовал.

Дома нужно будет приготовить овощи — надо восстанавливать силы.

«…Таинственный затворник-одиночка с неизвестными мотивами», — вспомнились мне вчерашние слова Сакихо, и я вздохнул.

Причина, по которой я погружён в учёбу, проста: я хочу возглавить «Hirakawa Group» — компанию отца — не полагаясь на его деньги.

Разлад между мной и отцом, Синносукэ Хиракавой (хотя он, наверное, так не считает), возник не сразу.

Напротив, я искренне восхищался им. Он редко бывал дома, но сотрудники компании заменяли мне семью.

Все они говорили:

— Шинити, твой отец — выдающийся человек. Если бы не он, «Hirakawa Group» никогда бы не достигла таких высот.

В детстве я гордился им.

Но после смерти матери отец изменился.

С тех пор он правил компанией, сея страх.

Он устроил разнос сотруднику, осмелившемуся взять отпуск в горячий сезон, и перевёл его на удалёнку.

В командировке пригрозил увольнением менеджеру, который осмелился перечить.

Создал особый отдел для тех, кто подписал клятву беспрекословного подчинения, и осыпал их привилегиями.

Сейчас ходят слухи, что он связан с мафией.

Журналы регулярно пишут о нём, и дурная слава распространилась по всей Японии.

А под удар попал я — его сын.

Кто посмеет перечить сыну человека, который может уничтожить любого?

Люди избегали меня, дрожа от страха.

Зимой во втором классе средней школы мне удалось поговорить с отцом по телефону — всего минуту.

Тогда я сказал прямо:

— Отец, я ухожу из дома.

Я твёрдо решил: стану президентом «Hirakawa Group» без его денег.

Я верну компании былую славу.

Первая задача — отказаться от его поддержки. Для этого мне нужно зарабатывать хотя бы 10 000 иен в месяц.

Чтобы твёрдо стоять на своём, придётся платить и за учёбу.

Поэтому я стал стипендиатом с полной компенсацией.

Днём — учёба, ночью — подработка.

Времени и денег на друзей не осталось, и я превратился в затворника.

Меня не гложет стыд, и я не завидую тем, кто проводит каникулы с друзьями.

Счастье у каждого своё.

Сейчас главное — быстрее сделать домашку на лето…

Размышляя об этом, я вставил ключ в дверь.

И обомлел.

Замок не повернулся.

«В этом году я точно-точно не приду, обещаю!»

— Сакихо!

Я резко распахнул дверь — но вместо Сакихо на полу сидела в сэйдза невероятно красивая женщина.

— Добро пожаловать, Шинити-сама.

— …Что?

Мой голос, сорвавшийся от неожиданности, эхом разнёсся по крохотной комнате.

— Простите за вторжение. С сегодняшнего дня я буду помогать вам в рамках программы «Любовь и учёба за границей». Меня зовут Дзюдзё Куми, я была секретарём покойной Каэдэ Хиракава-сама.

Женщина в брючном костюме (на вид лет двадцати с небольшим) поклонилась, касаясь тремя пальцами пола в центре моей унылой комнатушки.