Глава 16: Смутьян и кот

Понурив плечи, Элиас устало брел вверх по холму, ведущему к поместью Монтиччи. Юноша часто и тяжело вздыхал.

Несмотря на все тренировки с отцом, замаскированный рыцарь, охраняющий Аргрейва, поймал его за считанные секунды!

Он до сих пор помнил гигантского человека, свозь шлем которого можно было видеть холодные белые глаза, сверкающие стальным блеском. Иногда Элиас видел этот блеск в глазах собственного отца, маркграфа Рейнхарда – ветерана и человека, живущего войной.

Но, по крайней мере, эта неудачная слежка показала ему, что эскорт Аргрейва не являлся кем-то из Васкеров.

Ни у кого из членов королевской семьи не было белых глаз. Да и вообще, эта готовность убить… Наверное, он все-таки наемник, а не рыцарь.

Элиас не был уверен, что Аргрейв намеревается сделать. Преследовать его теперь не имело смысла, поэтому он решил обратиться с этим вопросом непосредственно к герцогу Энрико. А еще надо было вернуть Глейфлейдена.

Грандиозное поместье Дома Монтиччи встретило его высоким каменным забором и запертыми воротами.

В отличие от большинства знатных домов королевства, Монтиччи жили в особняке — город Матет сам по себе был крепостью, а Монтиччи, как его правители, всегда гордились тем, что соседствуют «рядом с простыми людьми».

Элиас не брался рассуждать об искренности этих действий. Это могло быть просто политикой, не такой, какую проводят другие Великие Дома, но политикой.

Он поправил свою одежду и подошел к воротам. Два рыцаря, стоящих на страже, встретили его цепкими взглядами, но не двинулись с места, предпочтя наблюдать. Голубая рыба-меч, символ Дома Монтиччи, украшала их щит и нагрудник.

Элиас подошел к мужчинам и полез в карман, доставая оттуда печать с золотым оттиском льва - символом Дома Парбонов. После чего ровным голосом поприветствовал рыцарей, — Я Элиас из Дома Парбонов, наследник маркграфа Рейнхардта. Хотел бы поговорить с герцогом Энрико о делах, которые не терпят отлагательства.

Рыцари перед воротами выпрямились и приосанились. Они посмотрели друг на друга, пытаясь понять, как им следует реагировать. Однако этого не потребовалось…

— А? — раздалось удивленное восклицание из приоткрытого окна. Элиас отошел в сторону, чтобы видеть полную картину, а затем бросил взгляд на поместье.

Через некоторое время к воротам подошла Мина. Она осмотрела гостя, а затем схватилась за прутья решетки, — Элиас? Что вас привело? Вы здесь по поручению отца?

— Здравствуйте, Мина, — вежливо поздоровался Элиас. — Я пришел поговорить с герцогом.

Пока они говорили, один из рыцарей у ворот отправился в поместье, предположительно, сообщить о его прибытии.

— Вот как? А что, есть повод? — усмехнулась девушка, саркастично заметив, — Может быть, у вас в семье недавно пропал конь? Или один парень обвел вас вокруг пальца? А может и то, и другое?

Элиас помолчал, не желая реагировать на эти провокации. Он решил сменить тему. — А почему вы здесь, а не на территории графа Элгара?

— Пфф, — Она фыркнула, а затем внезапно взобралась на забор, пока не села там, как какая-то бандитка, примостившись на одну из каменных колонн между металлическими прутьями. По блестящим золотым волосам гулял солнечный свет. — Сомневаюсь, что в моей семье кому-то есть дело до девятого ребенка – особенно если это дочь. Во всяком случае, с Ники гораздо веселей, чем с «благородным и сиятельным графом Элгаром, владетелем Ведена и деревень к нему прилегающих».

— Понимаю, — кивнул Элиас, а затем повторил то же, что и прежде. — Мне нужно поговорить с герцогом.

— О чем? — надавила Мина.

— …о заключении моего дяди, — после некоторого колебания ответил он.

— Не об Аргрейве? — весело спросила она. — Знаешь, ты не так уж хорош во лжи.

Элиас не ответил.

— Ну давай же. Не строй из себя немого. Если речь идет об Аргрейве, я могла бы немного помочь.

Элиас поднял бровь. Слова Мины удивили его, и он решил прощупать почву, — Аргрейв недавно встречался с принцем Индуэном, не так ли?

— Ага, — с улыбкой кивнула Мина. — Не так давно он и Индуэн встретились в Матестком отделении Ордена Серой Совы, а потом Грейв ушел, с ног до головы перемазанный в крови. Ники считает, что это его наказание за то, что он вернул ей украденную диссертацию.

— Чепуха, — тут же отмахнулся Элиас. — Вероятно, он все подстроил, чтобы завоевать ваше доверие.

— Несколько месяцев назад я сказала то же самое Ники, но она назвала меня параноиком, — Мина схватилась за столб, а затем грациозно спрыгнула вниз, приземляясь перед Элиасом. — Впрочем, учитывая, что мы наткнулись на него случайно, я в этом сильно сомневаюсь. И общая атмосфера… была странной, — задумчиво заключила она.

— Очень зря. Аргрейв сам дьявол во плоти, — нравоучительно сказал Элиас, поднимая палец, — Много лет назад он искалечил мою сестру. А теперь украл лошадь моего отца, запутав его своим змеиным языком!

Мина рассмеялась. — Что-о? Он уговорил маркграфа отпустить его на волю со своей самой любимой лошадью и 6,950 золотых в кармане?

— Нет, он… — Элиас сделал паузу, не в силах припомнить подробности того, о чем рассказывал ему отец, — …Он ее украл.

— Что ж, твой отец украл человека, а Аргрейв лишь коня. — Она ткнула Элиаса в грудь. — Справедливо, не находишь? Судя по взгляду маркграфа, он был готов убить сопровождающих Ники, если тот не подчинится. Знаешь, я считаю, что именно это и называют кармой. Довольно веселой кармой, между прочим. Я до сих пор смеюсь, когда думаю об этом.

Элиас уставился в желтые глаза Мины, обдумывая, что делать дальше. Николетта была известна, как человек с хорошим, мягких характером. Но Мина – другое дело. У этой девушки была репутация обманщицы. С другой стороны, они ведь как-то общаются друг с другом, дружат? Значит она не может быть совсем плохой.

Элиас решил быть честным.

— Я видел, как он покидал город с каким-то великаном — скорее всего, это был наемник. Я пытался следовать за ними, но его сопровождающий засек меня за считанные минуты. Он заманил меня в подворотню, а затем мягко намекнул уйти. Аргрейв явно не собирается сидеть сложа руки, ему есть что скрывать.

Мина наклонила голову. — Грейв говорил что-то об аукционе Баретта, но внезапно улетел от нас по каким-то «неотложным делам». Не буду врать, это пахнет аферой. — Мина вздохнула, сменив тему. — Ладно, послушай, Элиас, буду с тобой честна — Ники уже решила довериться Грейву. У него была возможность вызвать большие трения между Парбонами, Монтиччи и моей семьей, что было бы выгодно королевской семье, но вместо этого он решил пойти с твоим отцом. То есть рискнул своей жизнью, чтобы избежать кровопролития. Увидев, насколько сильно он потрясен после разговора с Индуэном, теперь она еще больше доверяет ему. Так вот, к чему я это… Сомневаюсь, что тебе здесь что-то расскажут. — Мина покачала головой.

Элиас отвернулся, вздохнул, и глубоко задумался.

— Однако! — громко сказала Мина, возвращая к себе его внимание. — Я не единожды видела, как Николетта тратит целое состояние на неуместные благотворительные акции. Так, пару дней назад она, например, подарила целый дом в столице обычному рыночному мошеннику. Она уже тысячи раз обманывалась в людях и попадала в просак. Моя подруга слишком добра! А Грейв… Я не думаю, он не такой уж плохой парень. Но он еще Васкер.

— И что в итоге? — спросил Элиас, глядя ей в глаза, — Вы меня совсем запутали…

Мина усмехнулась, — Ничего. Я хорошо знаю магию иллюзий и намного лучше вас держусь вне поля зрения. С таким отцом, как мой, очень быстро понимаешь, что быть незаметным лучше, чем выделяться. Я это к тому, что могу помочь тебе скрыться от посторонних глаз. Мне бы хотелось верить Аргрейву, но привыкла проявлять осторожность в таких вещах. Ники нужны более надежные друзья и лучше выяснить все нюансы до того, как он ее предаст.

— Намного лучше меня? — недоверчиво протянул Элиас, — Но я тоже учился магии иллюзий…

— Тебя раскрыли? — спросила Мина.

— Раскрыли, — признался тот, опустив голову.

— Значит ты не многого достиг.

— …

— Видишь ли, у профессиональных наемников есть артефакты, позволяющие нивелировать магию иллюзий, вплоть до ранга C, так что применение низкосортной магии, в данной ситуации, бесполезно.

— Допустим, в этом есть смысл… — Элиас нахмурил брови. — Но почему низкосортной? Ты сама-то какой магией владеешь?! — бедный юноша был настолько возмущен таким замечанием, что даже перешел на «ты».

— Что я могу сказать? — хвастливо протянула Мина. — Чего только стоит комментарий к моей диссертации: «В столь юном возрасте 19 лет, исследователь составил четкое и обоснованное научное исследование, в полной мере соответствовал предъявляемым к диссертации требованиями, разобрался в выбранной теме; логично обозначил и изучил проблемы, представил пути их решения в том, что касается плетения чар и оптимизации затрат маны при построении матрицы заклинаний иллюзии С-ранга, выразил основные тенденции развития магии иллюзий», — гордо продекларировала девушка, — Другими словами, я пытаюсь сказать тебе, что могу помочь с маскировкой.

— Значит, вы хотите помочь мне узнать, что он замышляет? — спросил Элиас, пытаясь подтвердить свои мысли.

— Как я уже сказала, мне нужно убедиться, что ему можно доверять. — Мина скрестила руки на груди. — Я могла бы сделать это сама, но теперь, раз уж ты почтил нас своим присутствием, я решила взвалить эту важную и, несомненно, черновую работу на твои плечи.

Рыцарь, ушедший в поместье, вернулся. Он подошел к Элиасу и наклонил голову, приложив руку к груди. — Молодой господин Парбон, его светлость просил передать, что готов вас принять.

Элиас кивнул и, поклонившись Мине, направился в особняк.

— Конечно, если вы побеспокоите Ники и ее отца, мое предложение полностью отменяется, — добавила Мина с усмешкой глядя на то, как Элиас сбавляет шаг, а затем и вовсе останавливается в воротах особняка.

— Итак, что вы выберите, мистер шпион?

— Что? Почему? — запаниковал Элиас, сбитый с толку.

— Ха-ха! Видел бы ты свое лицо… Вот поэтому тебе вообще не стоит врать. Никакого чувства ситуации. — Она протянула руку и легонько щелкнула Элиаса по лбу. — Я не буду объясняться. Принимай или отказывайся.

Парень сильно призадумался.

Мина была известна в Башне, как тот еще манипулятор и актриса. Стоит ли принимать предложение этой своенравной кошки?

После долгих размышлений он со вздохом покачал головой и развернулся к стражнику, — Доложите герцогу, что дело, которое привело меня к нему на порог, разрешилось само собой. И… передайте мои извинения за то, что потревожил его покой.

Мина ухмыльнулась. — Правильный выбор, господин герцогский наследник. Давайте выясним, с кем мы имеем дело – со змеей в траве или с мышью на лужайке, — сказав это, она гордо провальсировала мимо него, заложив руки за голову.

Элиас плелся позади, крича, — Эй, а как же заклинание?!

— Придётся подождать. Оно еще не готово.

— А-а-а?

#

Несмотря на то, что Аргрейв сказал ранее, дни подготовки к эльфийскому вторжению протекали лихорадочно. Галамону пришлось работать не покладая рук. Будучи вампиром, он не нуждался во сне, и ужасный наниматель пользовался этим на полную катушку, посадив его на хлеб и воду и заставив работать с бумагами.

Впрочем, в некотором роде его оправдывало то, что он и сам почти не спал, работая всю ночь напролет, с небольшими перерывами в два-три часа.

Днем Аргрейв отваживался пройтись по магазинам. Он прекрасно знал город и был уверен, что не запутается в хитросплетении Матетских улиц.

Те места, в который он заглядывал, имели лучшее соотношение цены и качества. Плюс, молодой человек имел доступ к некоторым особым товарам, которые Галамон не смог бы купить из-за отсутствия у него ранга Волшебника.

По ночам Аргрейв чередовал попытки развивать свою магию и подготовку к вторжению.

Поскорее достигнуть ранга C было не менее важной целью, ведь ему предстояло сражаться с сильными врагами. Впрочем, подготовка не оканчивалась только его индивидуальным мастерством.

В эти часы он заставлял Галамона варить яды и зелья. Хотя Аргрейв некоторое время пытался сам этим занялся, он быстро сдался, заявив нечто вроде: «мои запястья слишком хрупкие для этой работы» и «проводимые манипуляции совершенно грязные и недостойны моего дворянского достоинства».

Бедняге Галамону оставалось лишь повздыхать на это и отрабатывать жалование, в этой ситуации представляющееся чрезвычайно малым.

К счастью, за свою долгую жизнь он довольно близко познакомился с алхимией. Иногда для уничтожения особо стойкой цели требовались яды. Не в пример чаще зелья были нужны для лечения или повышения собственной устойчивости в бою, приобретения особых характеристик.

Тем не менее, познания Аргрейва в алхимии удивили даже опытного снежного эльфа. Хотя Аргрейв мало помогал в процессе, он очень хорошо знал все ингредиенты и их свойства, и Галамон выучил много новых рецептов. Некоторые из них оказались пугающе эффективными и, на удивление, дешевыми. Галамон мог поклясться, что не видел ни одного из них в книгах.

В какой-то момент их обоих выставили за двери таверны – кто-то из постояльцев пожаловался на ужасный запах, исходящий из их комнаты.

Аргрейв не сильно расстроился, зная, что поблизости есть подходящий заброшенный домик. Таинственным образом он почти сразу нашел спрятанный за ближайшим деревом ключ, отпирающий дверь. Галамон не мог не задаться вопросом, уж не Эрлебнис ли тому виной, нашептывающий ему в уши.

Впрочем, долго ему думать не дали и почти сразу подпрягли к работе.

Аргрейв был придирчив к пище. Он готовил для себя сам и порой жаловался Галамону, что не может выносить вкус местной пищи: «Она кажется мне пресной».

Иногда, сильно устав, он просто забывал о еде, настолько был поглощен своими делами. Несмотря на занятость, он изо всех сил старался достичь магии нового ранга.

Галамон интересовался о преследователе.

Аргрейва дал ему следующую характеристику: «самонадеянная немецкая овчарка в человеческой шкуре».

Галамон не был доволен, но не стал расспрашивать.

В конце концов, прошло уже довольно много времени, и тот человек больше не появлялся, по всей видимости, отказавшись от идеи их преследовать.

Их дни проходили в мире и труде, если не считать случайных ночных вылазок, необходимых эльфу для получения живительной красной жидкости.

Галамон все еще не мог привыкнуть к такому отношению. Наниматель впервые знал о его секрете с самого начала, и с самого начала был настроен нейтрально. Все, что он делал – время от времени отпускал безобидные шутки по этому поводу.

Чем больше они готовились к нападению на друидов Вейдимена, тем спокойнее становился Галамон. Как-то быстро он перестал считать Агрейва смертником.

Юный маг не казался неопытным мальчишкой — его понимание, временами, поражало успевшего пожить Галамона до глубины души. Однако, он не смел становится высокомерным; Тиррос Бурный был широко известен даже в самом Вейдене, к нему нельзя было относиться легкомысленно.

Для победы нужен тщательный план.

Таким образом, дни неуклонно тянулись вперед. Вскоре прошла неделя и началась новая. Наступило время, обозначенное Аргрейвом для «атаки на друидов».