Прошло несколько часов. Я уже сидел дома за ПК и играл, хотя моё настроение не было подходящим. Мысли о Такуме не давали мне покоя, и я пытался заглушить их шумом битв и виртуальных приключений. Но глубоко внутри я чувствовал, что убежать невозможно. Я выключил всё и лёг спать, в надежде, что во сне найду спокойствие.

Я проснулся от настойчивого звона будильника, который, казалось, звучал громче обычного, я на мгновение задержал взгляд на цифрах, отсчитывающих начало нового дня. Утро встретило меня прохладой, проникшей сквозь приоткрытое окно, и первыми лучами солнца, озаряющими комнату мягким светом. С сонными глазами я направился к ванной, где холодная вода мгновенно взбодрила меня и прогнала остатки сна. Завтрак, который мама любезно подготовила, состоял из тёплых тостов и свежего сока — именно то, что нужно для начала дня.

Дорога в школу прошла быстро, словно я автоматически следовал привычному маршруту, погружённый в раздумья о предстоящих уроках и неизбежной встрече с друзьями. До сих пор всё это мне кажется какой-то сказкой, что у меня появились те, с кем я могу вновь общаться, как и в детстве.

В школьных стенах время текло своим чередом, поглощая меня обыденной рутиной уроков и перерывов, пока не наступил обеденный час. В тот момент, когда Мицуки подошла ко мне с неожиданным предложением:

— Пообедаем вместе?

Её просьба звучала странно, учитывая её обычный холод и безразличие, но что-то в её глазах мелькнуло — это было похоже на тёплое приглашение, которое я не мог отвергнуть, поэтому я кивнул.

Поднимаясь на крышу, я чувствовал, как сердце колотится в груди. Непонятное чувство страха наполняло меня. Нас встретил прохладный воздух и спокойствие, отличное от суеты школьных коридоров. Она взяла свой обед и принялась к еде. Зачем она позвала меня сюда? Ведь не ради того, чтоб просто пообедать.

Я открыл свой обед, чтобы не терять время впустую.

— Хиросаги, — монотонно сказала она.

Я понял, что мой обед откладывается до неопределённого срока. Я посмотрел на неё. Она же палочками ковыряла свою еду и смотрела куда-то, но точно не на свой обед.

— Ты не устал от того, что творится вокруг тебя за всё это время?

Её вопрос был крайне неожиданным для меня.

— К чему такой вопрос? — неловко поинтересовался я.

— В последнее время много всего на тебя свалилось. Мне стало интересно: какого изменять своё прошлое.

Я не думал, что её могут подобные вопросы интересовать. Да и на деле я сам не задумывался на этим.

— Я не знаю, — сказал я, положив кусок еды себе в рот, который, как какое-то плацебо, дал мне смелость.

— То есть тебя даже не волнует то, что вокруг тебя происходит?

— Если бы не волновало, то Харука не была бы сейчас с тобой, да и меня не замечала в компании друзей.

Мицуки откинулась на спинку скамейки и загадочно посмотрела в небо, словно ища там ответы на свои невысказанные вопросы.

— Хиросаги, ты когда-нибудь задумывался, что каждый миг нашей жизни — уникален и неповторим? Что настоящее всегда ускользает прямо сквозь пальцы, превращаясь в прошлое, которое невозможно вернуть или изменить? — спросила она, протянув руку к солнцу и перекатывая солнечный свет между пальцев.

Ее слова прозвучали так глубоко и проникновенно, что я совсем растерялся. Это было слишком резким переходом от её обычного состояния к чему-то подобному. Казалось, Мицуки пыталась донести что-то очень личное и важное для нее, но я никак не мог понять смысл ее загадочных фраз.

— Эм... Я не совсем уверен, что понимаю тебя, — произнес я осторожно.

Она перевела на меня бездонный взгляд, и в ее глазах промелькнуло нечто, напомнившее мне теплое приглашение во время обеда.

— Суть в том, что время нельзя контролировать. Мы можем только принимать жизнь такой, какая она есть, с открытым сердцем. Цепляться за призраки прошлого или гнаться за несбыточными мечтами о будущем — бессмысленно. Иначе можно упустить самое важное.

Её слова продолжали звучать для меня непостижимой загадкой. Я её просто не понимал. Сердце колотилось, я чувствовал непонятный страх, смешанный с невольным трепетом. Было ощущение, что разговор принял совсем неожиданный поворот.

— Ты права, — кивнул я, пытаясь всем видом показать то, что я понял смысл её слов. — Наверное, действительно важно ценить каждое мгновение и жить настоящим.

Мицуки едва заметно улыбнулась, и на ее лице вдруг проступила тень теплоты, которую она так умело скрывала. Я же сидел, не зная, что сказать. Ее слова повисли в воздухе, наполняя пространство вокруг нас особой атмосферой.

Легкий ветерок играл ее волосами, едва заметно шевеля прядями у лица. Кожа Мицуки казалась нежной и бархатистой. Я невольно залюбовался ею, внезапно заметив красоту своей одноклассницы, всегда скрытую за маской безразличия.

— Есть что-то удивительное в том, чтобы уметь ценить мгновения, — внезапно произнесла она, по-прежнему не глядя на меня. — Замечать детали, которые обычно ускользают от людей в их спешке через жизнь.

Она наконец повернулась и встретилась со мной глазами.

— К примеру, я вижу едва заметную улыбку в уголках твоих губ, Хиросаги. Что заставило тебя так улыбнуться?

Ее прямой вопрос застал меня врасплох. Я не замечал, что улыбаюсь. Но действительно что-то тронуло меня в этот миг, подсказав неожиданные нотки красоты и искренности в привычном холодном облике Мицуки.

— Н-ну, это трудно объяснить, — произнес я, смущаясь. — Просто показалось, что я увидел что-то новое…

Мицуки легко кивнула, принимая мой ответ. Затем она снова посмотрела вдаль, и в ее глазах отразились солнечные блики.

— Редко кто способен разглядеть суть вещей. Люди носятся туда-сюда, не замечая очевидного. Но стоит лишь остановиться и присмотреться, как откроется волшебство в самых простых деталях.

Я молчал, пытаясь постичь истинный смысл ее слов, упрятанный где-то между строк. А Мицуки продолжала повествовать, как будто размышляла вслух:

— Смотри, какое живописное небо сегодня. Разные оттенки голубого и белого цветов смешиваются, создавая картину, которую невозможно повторить…

Я сидел, завороженно слушая Мицуки и пытаясь уловить тайный смысл, который она вкладывала в свои слова. Ее размышления о хрупкой красоте момента и умении замечать детали вокруг звучали так поэтично и проникновенно.

— Смотри, какое живописное небо сегодня, — продолжала она, глядя вдаль. — Разные оттенки голубого и белого цветов смешиваются, создавая картину, которую невозможно повторить. Каждый миг уникален, понимаешь? Нельзя вернуть это небо чуть позже — оно уже будет другим.

Мицуки говорила медленно и вдумчиво, словно пыталась передать нечто очень важное. Я вслушивался в каждое ее слово, пытаясь разгадать загадку, спрятанную между строк.

— Даже воздух, которым мы дышим здесь, наверху, обладает особым ароматом. Осталось несколько минут, прежде чем он сменится новым потоком…

Она вдруг умолкла и повернулась ко мне. Ее взгляд был пронзительным, почти испытующим.

— Хиросаги, а ты замечаешь все эти мелочи вокруг себя? Или проживаешь каждый день, гонясь за какими-то призрачными целями в будущем?

Ее вопрос оглушил меня. Я буквально онемел, не находя слов. Что она имеет в виду? Откуда в ней столько глубины и загадочности? Я словно разом потерялся в ее словах, не понимая их истинного смысла.

Мицуки внезапно встала, бросив на меня таинственный взгляд, в котором на долю секунды промелькнуло что-то совсем непривычное для ее холодного облика. Что-то очень личное и глубокое…

— В любом случае, этот момент утекает сквозь пальцы, — произнесла она, направляясь к выходу. — Но я надеюсь, что ты когда-нибудь все же увидишь то, на что я пытаюсь указать тебе.

Мицуки ушла, оставляя меня наедине с миллионом невысказанных вопросов. Я растерянно провожал ее взглядом, чувствуя, как во мне разрастается чувство недоумения и даже легкой тревоги. Что все это значит? Что происходит с той ледяной и отстраненной девушкой, какую я знал до этого момента? В груди болезненно сжалось от осознания, что я упускаю что-то очень важное. Но что именно? Ответы утекали сквозь мои пальцы как песок.

Прозвенел звонок, возвестивший конец обеда. Придется вернуться к урокам и постараться сосредоточиться на учебе, несмотря на метущиеся в голове мысли о странном разговоре с Мицуки. После занятий я встретился с Казуо, Аой и Рётой в коридоре.

— Эй, Хиросаги, что скажешь, если прогуляемся до торгового центра? — предложил Рёта. — Мои родители сегодня задержатся на работе, можем заскочить куда-нибудь.

Я посмотрел на Аой, понимая, что нужно сегодня в клуб.

— Можешь сходить. Всё равно сегодня никак не получится. Семейные проблемы.

— Что за проблемы у тебя? — поинтересовался я.

— Не важно, — сказала она и направилась прочь

Не понимаю что с ней. Казалось, что она всё чаще не может заниматься клубом, хоть это так дорого для неё.

— Так что, Шикаши? — повторно спросил Рёта.

— Думаю неплохая идея, — отозвался я.

После разговора с Мицуки сидеть одному и предаваться размышлениям не хотелось. Возможно, в компании ребят отвлекусь.

— Превосходная затея, благородные соратники! — провозгласил Казуо, вставая в свойственную ему позу. — Нам всего лишь нужно помнить, что в народе считают модным и приемлемым для юношей нашего возраста. Заведения быстрого питания не отвечают...

— Да заткнись ты наконец, зануда, — оборвал его Рёта.

Мы вышли из школы и неспешным шагом направились к автобусной остановке. Казуо продолжал что-то бубнить себе под нос о приличиях и эстетике общественных мест.

Добравшись до торгового центра, мы прошли в кафе и расположились за одним из столиков. Вокруг было шумно и многолюдно, что действовало успокаивающе после безмолвного напряжения последних часов.

— Друзья, сегодня вы станете свидетелями моего величайшего открытия! — внезапно объявил Казуо, вытаскивая из рюкзака толстый фолиант.

Рёта невольно закатил глаза. Кажется, от его шумных речей мы никуда не денемся.

— Сейчас... сейчас... — Казуо с важностью огляделся по сторонам. — Вот, взирайте на это сокровище знаний!

Он с трепетом провел ладонью по обложке с выбитыми китайскими иероглифами. Удивительно, что он их понимает.

— Это редчайший трактат великого мудреца Сунь-цзы, входящий в список бесценных творений человеческой мысли! — провозгласил он, наконец продемонстрировав книгу.

Казуо торжественно открыл книгу и стал бережно перелистывать страницы.

— Слушайте! "Искусство войны подобно глубокой реке или бездонному колодцу; ее легко коснуться поверхностно, но очень трудно постигнуть глубины. Если стремишься постичь высшее, следуй занятиям искусствами и научным знаниям..."

Он продолжал что-то декламировать, но я никак не мог поймать нить его рассуждений. Мои мысли то и дело возвращались к Мицуки и ее таинственным фразам.

— Эй, Шикаши, ты хоть слушаешь меня? — Казуо заметил мою рассеянность. — Или мои слова подобны пению соловья для философа?

— Прости, Казуо, кажется я отвлекся, — признался я.

— А ты о чем задумался? — поинтересовался Рёта. — Что-то случилось?

Я помолчал, раздумывая, стоит ли рассказывать о недавнем разговоре с Мицуки. Но в конце концов они мои друзья и думаю, что они поймут, поэтому я решился поделиться. Рёта и Казуо выслушали меня с интересом и недоумением.

— Да уж, — сказал Рёта, почёсывая затылок. — Разве нормальные люди говорят такими загадками? Наверняка просто хотела над тобой поиздеваться.

Казуо демонстративно закрыл трактат и откинулся на спинку стула.

— Я согласен с соратником. Она, похоже, требует нашего глубочайшего анализа! Ибо перекрученные речи истинных мудрецов открыты лишь избранным, постигшим дзен и умеющим сосредотачиваться на сущем.

— Вряд ли я постиг дзен, — невесело усмехнулся я. — Мицуки для меня полная загадка. Не пойму, что она пытается мне сказать.

— А не хочет ли она сказать тебе о своих чувствах? — провозгласил Казуо, вскинув указательный палец. — Как истинная воительница, она прибегает к искусному сокрытию намерений!

Рёта закатил глаза.

— Да брось, Хиросаги, не обращай внимания на этого говоруна. Умничает без толку, ввергая лишь в уныние и раздражение. А если по существу, то я запутался в речах Мицуки еще с твоего первого предложения. Девчонки вечно норовят играть в недосказанность. Вот и ты во всем этом увяз.

Я кивнул, понимая, что Рёта прав. Мицуки, возможно, и правда просто хотела меня запутать. Впредь не стоит ломать голову над смыслом ее слов.

— Хватит гадать! — заявил Казуо, вставая со стула. — Надо провести расследование и выяснить, что же имела в виду наша загадочная одноклассница. Настоящие ученые так поступают, не боясь познать самые невообразимые глубины вселенной!

— Довольно уже, Казуо, — отмахнулся Рёта. — Хиросаги, забей на все это. Отвлекись, пошли куда-нибудь погуляем. Зачем ломать голову над тем, чего все равно не понять?

Я кивнул и уже хотел подняться, но тут вспомнил о голоде, мучившем меня еще со школьного обеда.

— А давайте все-таки что-нибудь закажем? — предложил я. — Я проголодался.

— Отличная мысль! — воскликнул Казуо.

— А я откажусь. Ненавижу эту низкокачественную еду, — отстранился Рёта.

Казуо подозвал официанта, который дал нам меню и мы сделали заказы. Так мы провели следующие несколько часов.

Ближе к вечеру мы попрощались и разошлись в разные стороны. В голове было легко и те слова меня больше не спутывали. Я шёл домой, наслаждаясь тишиной улиц, по которым я сейчас иду. Вечерний ветерок подталкивал меня со спины, а солнце слепило глаза. Я был рад тому, что смог расслабиться с ребятами, хоть и Казуо очень уж увлёкся своим трактатом.

Я дошёл до своего дома и увидел, как моя мама тоже возвращалась с работы. Она увидела меня и помахала рукой. Как не смотри, но в её возрасте она всё ещё так красиво выглядит. Я подошёл ближе.

— Шикаши, я сегодня пораньше ушла, поэтому на ужин будет что-то вкусное, — с улыбкой на лице сказала она.

Всегда она так: старается исключительно для меня. Меня это и радует, но и заставляет беспокоиться, ведь она толком о себе даже не думает. К моему счастью с ней ничего плохого и не происходит. Удача это или её осторожность — неизвестно.

Мы вошли внутрь дома.