!Внимание! В данной главе упоминается о наркотических веществах, суициде и смерти! Читайте аккуратно!

Послышался всплеск воды, священник, подняв руку, осторожно расплел волосы принцессы, все также придерживая другой – спину, продолжая держать тело на поверхности. Другие монахи тем временем осторожно рассыпали по воде цветы рудбекии, а затем и тот карликовый вид подсолнухов, что так заинтересовал Лиллиас.

«Она не просыпается, но и не плачет» — думал старик, изучая в полутьме выражение лица девочки.

Голоса монахов не стихали, держа сознание в заточении, которое разорвать могла, лишь сама Лиллиас. Они ни на долю секунды не сбивались и не затихали, казалось, что они могли петь еще не одну ночь.

Но, вскоре сквозь витражи в потолке, воды коснулся первый луч восходящего солнца. Слабый, но все еще теплый, не смотря на то, что уже была середина осени. Священник вновь взглянул на принцессу и его поседевшая белая бровь заметно дрогнула. Из глаз, медленно стекали по вискам слезы, растворяясь в воде. Но выражение лица не выражало скорби, грусти или боли. Оно было скорее безэмоциональным. На это обратили внимание и монахи. Будто по приказу, они одновременно встали на одно колено, продолжая петь.

Веки дрогнули, и будто выходя из сна, под стихающие постепенно голоса, очнулась Лиллиас. Слепо моргнув несколько раз, первым кого она увидела, был священник, который помог ей подняться в воде. Улыбнувшись ей и крепко держа за руку, чтобы девочка не упала назад, он произнес:

— Добро пожаловать в мир, юная Правда.

+  +  +

— Мой брат бывает, грубоват в словах и действиях, — рука легла на плечо Оливии. — но все же, я считаю, что надо было трактовать по-другому.

Девушка уже перестала трястись, но слезы все еще стекали по её щекам. Она медленно повернула голову на голос и даже не приподняла бровь при виде собственной копии.

— Ветхиас, — присев рядом с ней, божество улыбнулось.

— И что ты от меня хочешь? — вытерев слезы, спросила Оливия.

— Мне казалось, что это у тебя ко мне просьба, — хоть божество и было в женском обличии, голос был чем-то средним, между, мужским и женским. Возможно потому, что «правда» не имела пола и могла представать в разных обличиях.

Но Оливию это волновало сейчас меньше всего. Поджав колени и положив на них голову, она пробормотала:

— Мне уже ничего не нужно, твой брат уже все рассказал.

Ветхиас, с интересом изучая создательницу, убрало улыбку и вздохнув, посмотрело вверх, откуда белое пространство стало преобразовываться в новое окружение.

— Ты не помнишь причины своей смерти, и я считаю нужным, вернуть тебе эти воспоминания, дабы ты знала, какая все-таки причина навлекла на тебя все эти события, и как думаешь – неудачи.

— А разве это так важно? — нахмурилась Оливия, поднимая голову. — все что мне нужно было узнать я узнала, а причина… Причина не так уж важна.

— Ну-ну, — голос божества стал заметно строже и серьезнее. — я тебе это хочу показать для того чтобы ты осознавала, по какой же именно причине перемещение душ не удалось. Иначе так и будешь думать, что мир жесток и несправедлив, а мы, боги, через чур самонадеянны.

Оливия промолчала, но хмурить брови не перестала, лишь перевела взгляд вперед, где вновь показался знакомый переулок у клуба. Только на этот раз там не было мертвого тела и мужчины, склоняющегося над ним.

«Что это…» — подумала Оливия, совершенно не узнавая сценарий развивающихся событий.

Но ту скрипнула дверь черного входа и оттуда вышла девушка, кажется, она была пьяна. Врезавшись в мусорный бак, она сделала неуклюжий шаг в сторону и прислонившись спиной к стене, стала щупать карманы джинс и куртки, будто что-то искала.

Тут, вновь послышался скрип железной двери, и тем самым отвлек девушку от поисков. В переулок вывалился невысокий парень, в черной кожаной куртке, волосы у него стояли дыбом, глаза были такие же пьяные, как и улыбка. Увидев Оливию, он ухмыльнулся и шатаясь приблизился к ней.

— Хей, неудачный день? — выдохнул тот перегаром ей прямо в лицо.

— Не твое дело, — нащупав телефон и переложив его в карман куртки, буркнула Оливия.

— Воу, ты чего такая резкая? — отшатнувшись в сторону и привалившись плечом к стене, рассмеялся парень. — я всего лишь спросил, без задней мысли.

— А я тебе ответила, — не обнаруживая того, что она искала, девушка начинала нервничать. — а теперь чеши отсюда.

— Ну не будь такой букой, — подавшись вперед и облокотившись на ее плечо, он пошарил по карману куртки и поднес к уровню их глаз небольшой пакетик с белым порошком. И как только Оливия все же обратила на это внимание, парень добавил. — хочешь, развлечемся?

— Что это? — прищурившись, уточнила она, будто не могла разглядеть, что именно перед её глазами.

— Я видел, как ты сидела весь вечер, грустила, — продолжая гнуть свое, говорил парень, — почему бы тебе тогда не отвлечься от всего?

— Что это? — не забывая своего вопроса, вновь спросила Оливия. Даже будучи под опьянением, она четко осознавала, что сейчас происходит.

— То, от чего станет хорошо…

После этих слов, девушка тут же оттолкнула парня от себя, и сама едва устояв на нетвердых ногах, процедила:

— Совсем что ли? Найди себе такого же конченного, как и ты сам.

— Ай, — простонал парень, больно ударившись затылком, и потерев ушибленное место, ответил, — да я же просто предложил, ты чего дерешься?

Тут, пространство исчезло и вновь стало бесцветным.

Поморщившись и не совсем понимая причины, зачем Ветхиас показало этот эпизод жизни, Оливия уточнила:

— И зачем мне это надо было видеть?

— Потому что, это то, как ТЫ помнишь это событие, — пояснило божество и покачнувшись взад вперед, добавило, — вот только твоя память видимо исказила события и ты даже не понимаешь, что этот момент и был последним в твоей жизни.

— Что? — не веря, покачала головой девушка, — но я же четко помню, как вышла из клуба. Мне казалось, что меня сбила машина, ведь рядом находилась проезжая часть.

— Кардинально неверно, — покачало головой Ветхиас.

Теперь уже пространство не менялось полностью, а лишь возникали образы перед глазами Оливии, восстанавливая цепь воспоминаний.

— В тот день, твоя мать разорвала твою рукопись, что ты хотела отдать в издательство. И ты ушла из дома, написав перед этим другу. Он предложил тебе развеяться, ведь знал, что если предложит переехать к нему, ты откажешь…

Картина порванных бумаг, затем силуэт, выбегающий из дома, а после и сама Оливия вытирающая глаза рукавом куртки и что-то говорящая в телефон. Медленно, образы, словно слайд-шоу возникали перед глазами, выуживая потерянные нити из сознания.

— ..А затем вы пошли в клуб, где ты в свою очередь, совершенно не слушая друга, напилась настолько сильно, что даже устоять на ногах едва ли могла…

Сгорбленный женский силуэт, едва ли устойчивой походкой направился из уборной, по служебному коридору, в сторону черного входа.

— ..И там, ты встретила его, — Ветхиас указало пальцем на того парня, что вывалился следом за девушкой, в переулок.

— Но, я же отказалась, — бледнея, вымолвила Оливия, — я не могла…

— Ты была пьяна, — строго сказало божество, — настолько, что уже ничего не зависело от тебя…

Перед глазами, в которых все сильнее расширялись зрачки, появилась картина двух смеющихся, пьяных вдрызг людей, что привалившись друг к другу, сидели между мусорными баками и разбросанными коробками.

— Нет, — замотав головой и схватившись за волосы, выпалила Оливия. На нее в тот же миг, будто свалилась огромная наковальня, что придавив к земле, не давала даже вдохнуть полной грудью, — Невозможно!

— Не случись вашей ссоры с матерью, не выпив, ты так много алкоголя, возможно, тебе бы удалось выжить и не принять даже маленькую дозу, — печально покачало головой Ветхиас.

Образы двух людей, только что принявших дозу, сменились той картиной, что показал ранее Фенлу: Одиноко лежащая без движения, в неестественной позе девушка. Её глаза закатились, а на губах была застывшая слабая улыбка. В расслабленной же руке, лежал тот злосчастный пакетик, как доказательство, что именно случилось.

Нижняя губа задрожала, и Оливия крепко схватив себя волосы, согнулась пополам. Истошный вопль полный отчаяния и боли пронзил тихое, безмолвное, пустое пространство. Горечь, что копилась в груди, разлилась по горлу, плечам и животу. Сжимая легкие в плотные тиски, и вынуждая издавать истерические вопли, раздирающие душу. Плечи покрылись мелкой дрожью, которая постепенно расползлась по всему телу.

Ветхиас, глядел на нее глазами, полных печали и скорби. Было видно, что божеству явно не все равно. Но… сейчас он был бессилен, никакие утешения не могли снять тяжелую ношу, обрушавшуюся на девушку.

Смерть сама по себе ужасна, а если она произошла по собственной вине умершего, трудно было представить чувства этого человека, что лишь спустя 6 лет, узнал, что все кончено, да еще и так отвратительно.

Но все же…

Ладонь мягко легла на каштановую макушку и ласково провела по волосам, успокаивая.

— Оливия, — божество присело рядом. — жизнь драгоценна, но ей всегда, неминуемо приходит конец. Ты сама это понимаешь, ведь однажды уже хотела её оборвать. Нам, богам, не свойственны чувства присущие людям, но ты та, что создала нас, потому мы понимаем то, что чувствуешь ты. Былого не вернуть, думаю, ты это понимаешь. Я знаю, что эти слова сейчас ничего не значат для тебя, но все же, мы лишь можем предложить тебе жить здесь, чем блуждать подобно призраку, без тела и чувств.

— Т-тогда, — заикаясь, выдавила девушка, — сделай мне тело, а не отдавай чужое…

— Не могу, — послышался короткий вздох, — это ты являешься владельцем тела, а не Лиллиас.

— Тогда почему вы не можете ее душу переместить? — заплаканное лицо взглянуло на божество.

— Пока что такой возможности нет, но когда та появится, мы так и поступим, ведь нашей задачей было переместить души, и пока что, процесс не завершен…

— Что мне делать, — Оливия вновь задрожала и потерла глаза рукой, — как мне в глаза всем смотреть? Я теперь совершенно ничего не знаю… Как же я ненавижу себя…

По щекам стекли горькие слезы, обжигающие заплаканное лицо и высыхая на покрасневших губах.

— Я думаю, — Ветхиас улыбнулось, — ты уже понимаешь, как тебе поступить, просто боишься.

Оливия промолчала и сжала в пальцах платье. С божеством было не поспорить.

—Давай для начала, — рука легонько потрепала по макушке. — побеседуй с ней.

Божество, одарив в последний раз, доброй, родительской улыбкой, растворилось в пустоте. И где-то впереди, в тот же миг, Оливия увидела женский силуэт.

+  +  +

— Так это ты написала эту книгу? — наклонив голову на бок и глядя перед собой, произнесла Лиллиас.

— Я, — тихо ответила Оливия не решаясь сесть рядом, она нервно смяла в руке ткань белого платья и повернула голову в сторону от подруги.

Рано или поздно, истина бы вылезла наружу, и потому, пытаться отговариваться и оправдываться, даже не было смысла. Даже чувства вины или угрызения совести тут не нуждались в присутствии, ведь это были лишь персонажи книги, не живые люди. Испытывать подобные чувства сейчас, было равносильно стыду перед игрушкой упавшей ночью с кровати.

Но Оливия, все же чувствовала неприятное ощущение в груди. От него подташнивало и потряхивало.

Наконец, не выдержав гнетущей обстановки, она выпалила:

— Ну и что? И что с того, что ты умерла? Такова твоя судьба! Так было нужно, уж извини!

Пальцы до побеления костяшек сжали подол платья. Голова вжалась в плечи, а взгляд потупился не в сила смотреть куда-то еще.

— Это была просто история, ты даже не была в ней главной героиней! Да, представь себе, как несправедливо, — с губ срывались слова, полные горячи и яда. — Героев этой истории можно по пальцам пересчитать, а остальные такая же серая масса, как и ты, служащие созданием нужных обстоятельств и атмосферы.

Лиллиас поднялась с места и медленно подошла к Оливии, внимательно ее слушая. Встав к ней практически вплотную, она взглянула на ее лицо.

Девушка буквально покрылась иголками, как ёж, цедя злые слова и совершенно не следя за тем, как сильно они могут обидеть и ранить. Казалось, что еще чуть-чуть, и она либо расплачется, либо закричит.

— Мне ничуть не жаль! Я бы ни за что не переписала бы историю…

Оливия запнулась и зажмурилась, увидев как, тень подруги шевельнулась и потянулась к ней. Но, чего бы она там не ждала, все же крепкие и тепле объятия были для нее слишком внезапны.

— Что ты…

— Я не виню тебя, — спокойно произнесла Лиллиас, крепко обнимая девушку. — за ту жизнь, что я прожила в прошлом, я осознала одну вещь: нельзя ждать, что все будет вертеться вокруг тебя. И я совсем не злюсь на тебя.

Слыша столь спокойный и добрый голос, в ответ на злость и оправдания, Оливия поджав губы, вновь зажмурилась. По ее щекам потекли слезы.

— Не думай, что я сидела здесь в одиночестве чисто из альтруизма, решив течению нести меня в неизвестность. Я тоже очень хочу ощутить вновь запах травы после дождя, почувствовать вкус яблока. Но я уже давно догадалась, что так просто нас не разделят, ведь именно благодаря тому, что у этого тела две души, оно излечилось шесть лет назад. Я не хотела тебе говорить об этом, ведь видела, как ты стараешься наравне со мной. И я поэтому не обижена на тебя, ведь ты, не смотря на все слова, очень дорожишь этим миром.

Оливия расслабив плечи, нерешительно обняла девушку в ответ и всхлипнув, произнесла:

— Лиллиас, я умерла в своем мире и не вернусь туда…

Ноги подкосились, и она опустилась на землю, уже плача навзрыд и не сдерживая голос. Обида, грусть и ненависть к судьбе, все навалилось разом, будто снежный ком, сбивая ее с ног и лишая сил.

— Я поняла, — кивнула Лиллиас, не выпуская подругу из объятий.

— Я-я так хочу домой, — сжимая чужие плечи, рыдала Оливия, вздрагивая и громко всхлипывая. — Хочу увидеть Уильяма! Я столько ему не сказала…

|продолжение следует…|