Этой ночью сон совсем не хотел подступать. Который раз перевернувшись на тонком матрасе и по нос укутавшись в одеяло, Лиллиас все таки легла на спину и приложив ладонь тыльной стороной ко лбу, взглянула на потолок.

Луна слабо светила в маленькое окошко у кровати, отбрасывая слабые тени от стула и керосиновой лампы. Было тихо, совсем. Ни стрекота кузнечиков, ни голосов ночных птиц. Казалось, будто отнялся слух.

«Что он имел ввиду под: - Она не особо и хочет…»

Хотелось поговорить с еще одной хозяйкой этого тела. Получить ответы на те вопросы, которые остались нетронутыми Оллиосом. Но как назло, ни сон, ни даже желание поспать не появлялось.

Опустив руку на грудь и сжав сорочку, Лиллиас все же прикрыла глаза. До сих пор иногда пробирала дрожь от тех ощущений, что ей пришлось пережить при выходе из транса:

Когда принцесса только очнулась и попыталась встать на ноги в воде, мышцы будто забыли, как двигаться, а легкие - как дышать. И даже священник, чей голос оставался спокойным, не мог прогнать страх, охвативший её. Хватая губами воздух и крепко цепляясь за твердую ладонь, девочка плакала и в голове даже проскальзывала мысль, что это последние её минуты.

Но все же вскоре сердце перестало так быстро биться и легкие вдруг позволили впустить в себя кислород.

«Если подобный побочный эффект случается после каждой церемонии, понятно почему три дня идут, как акклиматизирующие.» — подумала Лиллиас разжимая и сжимая руку. — «у меня ноги при ходьбе до сих пор дрожат.»

Но с другой стороны что-то не сходилось. Обладая основными знаниями об этом мире, Лиллиас могла без труда сопоставить логичное действие, которое иногда шло разветвлениями в несколько вариаций. Но, все же что-то было не так.

«Оллиос не сказал, что не может меня вернуть назад, но и не сказал обратного. Но если я вернусь назад в свой мир, то почему тогда мое тело прошло первый этап посвящения?» — принцесса нахмурилась и повернулась на бок, лицом к окошку. — « С другой стороны, логично, ведь физически телу двенадцать и сейчас оно переживает изменения. Тогда почему же настоящая Лиллиас не очнулась вместо меня хотя бы на долю секунды? Как подтверждение того факта, что это тело все же её и она скоро его заполучит назад.»

И ни одной мысли, что могла бы служить хоть каким-то достойным ответом, способным закрыть промежуточные дыры.

+  +  +

— Прости меня, — срываясь на плачь пролепетала девочка. — прости меня, мамочка, я поняла свою ошибку, только не бей!

Она сидела на коленях и вздрагивая даже не смела потупить взгляд, ведь в таком случае, будет больнее.

— Сколько раз я тебе повторяла? — голос был холодный, нисколько не внушающий того, что наказание может смягчиться. — Другие дети слушают своих родителей, но только тебе приходится повторять по несколько раз, что так вести себя не надо.

— Прости меня, — вытирая слезы руками лепетала она, стараясь еще сильнее не злить мать. — я все поняла…

— Нет, не поняла, — все еще тем же беспристрастным тоном ответила женщина и взяла в руки ремень с тяжелой железной пряжкой. — иначе мне не пришлось бы столько раз повторять. Сколько раз я тебе сказала?

Девочка в ответ молчала, думая что это был риторический вопрос. Видя в чужих руках ремень, что так часто встречался с её спиной, а иногда и руками и лицом, она невольно вздрогнула.

— Сколько?

— Я-я, я не помню, — она опустила наконец голову готовясь принять наказание.

— Я уже устала тебе повторять, — пряжка ремня звонко щелкнула. — другого языка, кроме как болевого, ты не понимаешь.

— Нет! Пожалуйста мамочка, не надо!

Плач и всхлипы четким и хлестким движением ремня переросли в крики от жгучей боли на спине и руках.

Сначала появятся белые следы, которые постепенно покраснеют, в некоторых местах даже останутся синяки. А девочка ещё долго будет плакать у себя в комнате от обиды и боли.

+  +  +

«Так и не смогла уснуть.» — сонно моргая глазами, думала Лиллиас, пока монахиня заплетала её волосы в косу и подготавливала ко второму этапу церемонии.

Проворочавшись всю ночь и утро, все же пришлось сдаться и заставить себя встать. Принцесса была рада, что днем её никто не беспокоил и она могла спокойно размять затекшие мышцы, чтобы ноги меньше дрожали, а потом даже подышать воздухом, сидя на ступеньках у входа в побочное крыло храма.

Когда под вечер принесли еду, Лиллиас даже притрагиваться к ней не хотела, из-за застрявшего от стресса в горле кома. Но, под суровым взором монахини, она все же проглотила пару кусков хлеба с сыром, запив водой.

— Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — поинтересовалась девушка, закончив с прической и взяв со стола венок сплетенный из лотосов, аккуратно возложила его девочке на макушку.

— Гораздо лучше, чем этим утром, — зевнув и прикрыв ладонью рот, ответила Лиллиас.

Время близилось к ночи. Церемония вот-вот должна была начаться, потому, не долго выжидая, девушка накинула на принцессу плащ, ведь на улице было уже достаточно холодно, особенно если учесть, что недавно прошел дождь и открыв дверь, сказала:

— На улице достаточно темно, поэтому идите подле меня.

Лиллиас коротко кивнула и закутавшись потеплее в плащ, двинулась следом за монахиней.

Учитывая время года, темнело и впрямь рано, но во дворце и городе в частности было светло из-за фонарей. Но здесь их не было, да и сам храм располагался на возвышении и чтобы до него добраться, людям из города надо было пройти через небольшую рощу по широкой дороге.

Служение заканчивалось примерно в восемь часов вечера, осенью уже были сумерки, но монахам было не сложно найти дорогу, ведь ориентироваться они могли буквально вслепую, либо в руках у них были керосиновые лампы. Одну из таких, держала сейчас девушка в руках.

Чем ближе они подходили к храму, тем сильнее Лиллиас начинала нервничать. И это было не от предвкушения, больше от опасения неизвестности. Очень хотелось развернуться и рвануть прочь через кусты, где-нибудь спрятаться и чтобы вовсе не нашли. Но все же, на удивление, девочке удалось усмирить дрожащие поджилки и почтительно опустив взгляд, ступить на порог, где её уже ожидал священник.

+  +  +

И вновь, стоило ей только открыть глаза и сесть, как она оказалась в пустом, совершенно безжизненном пространстве.

«А я то думала, что же мне это напоминает...» — Оливия огляделась по сторонам. — «Оно один в один схоже с местом, где мы встречались с Лиллиас. Правда теперь там еще трава из ниоткуда появилась.»

— Ты права, — ответив на её мысли и испугав своим неожиданным появлением, ответил голос. — находясь во сне, ваши души соединялись и вы оказывались в одном и том же пространстве.

— Ты меня напугал, — вздрогнув и схватившись за сердце выдохнула девушка. — твой брат меня хотя бы приветствовал.

— Мне казалось, что ты ожидала моего появления, — спокойный, будто скучающий голос ответил крайне холодно, но потом добавил. — Моё имя Фенлу, приятно познакомиться.

— Мне тоже, — немного хмурясь ответил девушка.

Было понятно, что с этим божеством в отличие от его брата будет сложнее общаться, если учитывать, что Оллиос несмотря даже на то, что Оливия кричала на него, был добр и приветлив.

— Задавай вопросы, я думаю у тебя их достаточно много, — предложил Фенлу.

Девушку на самом деле просить не надо было, она бы и так спросила все, что ей было нужно, но раз бог сам попросил, заставлять ждать не хотелось.

— Почему именно тело Лиллиас?

— Потому что на тот момент, оно пустовало, — довольно сухо ответило божество.

— Всмысле? — не поняла Оливия. — Разве Лиллиас не переродилась?

— С чего ты взяла, что это перерождение? — ответил вопросом на вопрос Фенлу.

И только сейчас Оливия задумалась над тем, с чего вдруг она вообще решила, что Лиллиас переродилась.

«Если так подумать, то лишь с её слов я слышала, что она переродилась, других доказательств, что это правда я не находила, да и не искала если честно…»

— Подожди, но разве перед смертью вы не исполнили её желание?

— Нет, — ответил бог. — она хотела вернуться во времени, но мы не имеем власти искажать пространственно-временной континуум.

— Тогда получается, вы вообще не собирались ей помочь? — изумилась Оливия.

— Она хотела вновь жить, и единственное, что мы могли предложить, это твое тело, которое тоже на тот момент лишилось души.

— То есть обмен телами?

— На это мы были способны, но чтобы не рушить ни твою, ни её жизнь, мой брат, которого ты еще не видела, хотел лишить вас воспоминаний прошлой жизни, но у нас не вышло.

— Но почему вы не могли повернуть время вспять?

— Только ты, как высшая власть этого мира можешь это сделать. Если бы ты об этом написала, это бы вступило в силу, как закон гравитации.

— Тогда, — Оливия по привычке, при раздумьях прикусила кончик ногтя на большом пальце. — тогда как же так получилось, что ваш план не сработал?

— На момент перемещения души, твое тело было уже мертвым.

Эти слова, словно гром в ясном небе, прозвучали беспощадно спокойным и безразличным тоном. Оливия вздрогнула и замерла. Её глаза на миг помутились, теряя блеск и яркость.

Медленно, по щеке потекла сначала первая слеза, затем вторая и третья. Даже не пытаясь их вытереть, девушка опустила голову и всхлипнув вдруг невольно позволила сорваться с губ смешку. Плечи вздрогнули и божество услышало смех, но горький, почти истеричный.

— То есть, — подняв злые глаза из которых продолжали литься слезы, сказала она. — ты хочешь сказать, что я заточена в этом мире навечно?

— Именно так, — ответил Фенлу.

— Выпусти меня отсюда, — закричала Оливия поднимаясь на ноги. — выпусти отсюда сейчас же!

Божество молчало.

— Я создала тебя, твоих братьев, создала этот мир, для чего? Для того чтобы в итоге оказаться здесь, как в клетке? — Оливия дрожала от гнева и негодования.

Все её размышления, все её планы. Сколько она думала о том, что скажет лучшему другу, когда вернется. Сколько планов было, которые она хотела исполнить.

А сейчас ей говорят, что она мертва! Она даже не помнила как это произошло, как это могло произойти?!

— Да если бы я знала, что это так обернется, — Оливия перестала кричать и сказала тихо, полным презрения и ненависти тоном. — я бы никогда не писала. Как бы плохо не было бы, как бы сильно я не зарывалась в собственную боль, я бы не использовала писательство как спасение, ведь в итоге это стало моим чертовым проклятием!

Постепенно, пустое пространство стало меняться, преображаясь во что-то, но Оливии было не до того чтобы разглядывать происходящее вокруг. Глядя вверх, она стиснув зубы, вновь повысила голос:

— Хватит меня отвлекать своими трюками! Ответь мне!…

— Оливия, — позвал девушку все таким же спокойным голос Фенлу. — я долго наблюдал за тобой. Видел твои воспоминания прошлой жизни. Не мне делать выводы о том, где тебе лучше, где нет. Однако, я все же хочу подметить, что здесь ты чувствовала себя куда живее, чем там.

— И что с того? — воскликнула девушка. — в моем мире все же есть человек, который делал мой мир ярче. Потому, это ничего не меняет.

Пространство преобразилось в довольно знакомое место. Широкая поляна, с густой и высокой травой и вдалеке дерево, раскинувшее свои большие ветви в разные стороны. На этот раз листва ещё не опала и приятно шелестела на ветру красуясь своими ярко зелеными листьями.

Оливии было знакомо это место. Ведь именно здесь, несколько лет назад она вместе с Зайленом пряталась от убийц.

Опустив взгляд на каменную плиту, на которой были вырезаны фамилия и инициалы, она провела рукой по поверхности, буто пыталась вновь ощутить те эмоции, что наполнили её тогда, в первую встречу в могилой.

— Ты настолько сильно завралась, что даже не можешь признать, что тебе нравится здесь.

Возможно эти слова и задели бы Оливию, но сейчас внутри было почему-то до боли пусто. Тяжесть в груди напоминала висящий на веревке кирпич. Ком в горле, мешал сглатывать и ощущения ранее незаметные, вновь обострились.

Опустившись на колени перед могилой, девушка поджала плечи и зажмурившись позволила слезам скатиться вниз по щекам.

— Зачем ты так со мной? Я же просто хотела вернуться назад. Зачем ты мне доказываешь обратное?

— Потому что ты не можешь вернуться, — голос божества стал заметно мягче, но не потерял своей твердости. - единственный шанс для тебя жить дальше - жить здесь, в теле Лиллиас.

— Как я могла умереть, что я даже этого не помню?

— Возможно, что твое сознание вычеркнуло это воспоминание. Этот вопрос лучше тебе задать самой себе.

Пространство вокруг изменилось, извлекая из головы Оливии привычные ей очертания высотных домов, заполняя уши шумом машин и приглушенной клубной музыкой.

Девушка встала и изумленно стала осматривать родной её глазу пейзаж. Темный переулок, ночь, впереди светлеется выход на улицу, где горят фонари и проходят редкие прохожие.

— Оливия, — позвал ее до боли знакомый голос за спиной.

Вздрогнув и с опаской, медленно повернувшись, она увидела Уильяма.

Его темный силуэт, в слабом свете от фонаря с улицы, тормошил бездыханное тело лежащее среди пустых коробок, которые складывали работники клуба у черного входа, и мусора, раскиданного мимо бака.

Внутри все похолодело и даже сердце, казалось ушло в пятки. Отступив на шаг и замотав головой, Оливия произнесла:

— Я помню лишь, как выходила из клуба…

— Ты уверена?

Тем временем Уильям, дрожащими руками достал телефон. Яркий свет от экрана осветил его покрасневшие от слез глаза. Набрав номер, парень дожидаясь, пока с другой стороны ответят на звонок, не убирал руку с шеи подруги, в надежде на хотя бы слабое сердцебиение.

— Алло, — наконец он смог выдавить слова. — здравствуйте, остановка сердца, делал искусственное дыхание, но не помогает… А, д-да, адрес…

Оливия схватившись за грудь, отступила вновь на шаг и не удержавшись на ногах, упала. Хватая воздух ртом и пытаясь успокоиться, она зажмурилась, не собираясь больше смотреть на это зрелище.

Но Фенлу уже вернул пустое пространство, прерывая воспоминания, что сумел показать.

«Я мертва! Мертва…» — распахнув глаза и стараясь успокоить дыхание, Оливия никак не могла вычеркнуть картину безжизненного тела, над которым склонялся Уильям.

— Чего ты хочешь Оливия? — прозвучал крайне не к месту вопрос божества.

В ответ девушка лишь дрожа всем телом, закрыла уши руками и поджала ноги.

Фенлу не повторил вопрос, но продолжил ждать, не выпуская её сознание назад в реальный мир.

Тихие всхлипы ещё долго разносились по бесконечному пустому пространству визуально становящееся все больше и больше по сравнению с Оливией, сжавшейся и дрожащей будто осенний лист.

Все о чем она мечтала и хотела сделать по возвращению, кануло в лету. Стерлось в один миг, в тот самый, когда перед глазами предстало холодное и неподвижное тело. Вся разрушилось. Даже блеклая надежда, собиравшаяся по кусочку из ничего, в момент была уничтожена.

— Отпусти меня, — всхлипывая и пряча лицо, выдавила наконец Оливия. — хочу домой… Верни меня домой…

|продолжение следует…|