Самостоятельность не была единственной причиной, по которой церемонию стали проводить в двенадцать лет.

На Инкабро не существует магии, сверхъестественных существ и других рас, помимо человеческих. Однако, присутствует другая особенность, что сформировывается как раз к двенадцати годам.

Аура…

Данная уникальность присутствует в каждом, без исключения. Маленькие дети не способны её видеть, как и управлять, так как она лишь формируется в их душе.

Аура зависит целиком и полностью от ментальной близости с избранным богом. А так как раньше, церемония проводилась позже, с опознанием к принадлежности возникали проблемы.

С контролем ауры чаще всего нет каких-то сложностей, так как у людей Инкабро это заложено на уровне рефлексов. Бывают исключения, правда довольно редко. Особых побочных эффектов в не контролировании нету. В некоторых случаях, человек ощущает все слишком ярко, его аура находится в беспорядке, отчего трудно понять его состояние. Но в итоге, постепенно все приходит в норму.

Да, аура целиком и полностью, как только формируется, сливается с настроением человека. При выражении любых эмоций, чувств или желаний, она подстраивается под них.

Чаще всего говорят о изменении, как будто это цвет, вкус или запах. На самом же деле, никто точного обозначения дать не может, так как это происходит подсознательно. Человек это просто ощущает, но описание дать никак не сможет.

«Аура – отражение характера», так думают многие. Скорее всего, это стало негласным понятием.

Людям стало привычно выбирать себе пару или друзей по ауре. Множество гадалок и всяких псевдоколдунов зарабатывают на этом себе на жизнь и по сей день. Схожесть или различие в аурах сильно влияет на выбор у людей.

И в отличие от религии, здесь может напрочь отсутствовать уважение. Даже когда, стало принято проходить церемонию в двенадцать лет, и все поняли, что аура, как, впрочем, и причисление к богу, не является выбором, все равно некое притеснение осталось, так как большинство людей считали:

«Аура – отражение твоего характера. Измени его, и станешь другим.»

+  +  +

Опустив глаза и разжав пальцы, она посмотрела, как к ним приливает кровь.

Расческа в руках Атол плавно двигалась от макушки к затылку, зачесывая отросшую челку назад и вплетая их в прическу.

Некоторые пряди все же не были настолько длинными, поэтому их закрепляли заколками.

Эту ночь, как ни странно, принцесса проспала спокойно, без резких пробуждений. Но даже так, она ощущала некую усталость и тяжесть во всем теле. Возможно из-за волнения… Впрочем, она до такой степени никогда не волновалась, даже когда в прошлой жизни сдавала экзамены.

— Все готово, ваше высочество, — тихий голос Атол распространял по животу приятное чувство спокойствия.

Взглянув на свое отражение, Лиллиас покрутила осторожно головой.

— Может желаете надеть эти сережки?

Бросив взгляд на украшение, она едва заметно скривилась в лице:

— Лучше ожерелье.

— Как вам будет угодно, — опустив глаза вниз, ответила Атол.

Эти серьги из серебра, украшенные сапфирами, были подарком от кронпринца Лехтеша, присланные вместе с очередным письмом.

Прекрасно зная, что ему доложат, понравился принцессе подарок или нет, Лиллиас игнорировала любую возможность использовать подаренные им украшения. Показывая тем самым, что она недовольна его отсутствием.

Но, так как драгоценности девочкам начинают дарить с десяти лет, пренебрегать ими принцесса стала лишь с недавних пор.

— Готово, — улыбнулась Атол отходя назад и позволяя Лиллиас подняться и посмотреть на себя в полный рост.

Небесно-голубого цвета платье и воздушные рукава. Волнами спускающиеся по плечам белоснежные локоны, некоторые пряди которых, заплетены в тонкие косички. Задумчивые и слегка отстраненные янтарные глаза. Светлая кожа, без болезненного оттенка и легкий румянец на щеках.

«Так странно…» — подумала Лиллиас, опустив голову и посмотрев на белые туфли. — «Из-за того, что я взрослый человек в теле ребенка, запоминается гораздо больше.»

— Вам нравится, миледи?

— Очень, — улыбнулась она, вновь посмотрев в зеркало.

Сегодня, был её день рождения. Время празднования и позднего отъезда в храм. Вечер, на котором будет присутствовать вся аристократия и члены коалиции. Много людей и глаз, что будут прикованы только к ней.

Переживаний доставляла уже не боязнь большого скопления общества, а растущий уровень напряжения из-за того, что в одном месте сойдутся две стороны, между которыми вскоре начнется ожесточенная борьба, в центре которой, будет королевская семья.

По спине пробежала мелкая дрожь, но Лиллиас мотнув головой, отогнала мрачные мысли в сторону, решая позволить себе в этот день насладиться праздником без всяких посторонних раздумий.

+  +  +

— …Знай, что даже, если кажется, что ты одна, стоит тебе посмотреть по сторонам, как все печальные мысли развеются Правдой и улетят, подгоняемые ветром, навстречу Солнцу и Луне.

Амхедэй положил ладонь на голову дочери и опустил глаза. Следом, тоже самое сделали Карсти и Саерас. После них, в почтении перед клятвой, склонили головы и все остальные.

Лиллиас, чувствуя, как сильно бьется ее сердце, не шелохнулась, хоть ей и не было слишком удобно стоять с опущенной головой в реверансе.

— С этого дня, — убрав руку и продолжив, Амхедэй посмотрел в глаза Лиллиас, когда она взглянула на него. — и до самой смерти, пусть то, во что ты веришь, ведет тебя к цели. Твой голос будет тверд, а твои глаза будут ясны. Ты дочь великого Догро.

На этих словах, Амхедэю подали шкатулку, а он протянул её дочери.

— Твои решения точны, как удар клинка. Твой ум остр, как наконечник стрелы, поражающий цель. Ты Лиллиас Лоро.

Не скрывая своего удивления, она приняла подарок и не открывая его слушала речь отца.

Как только церемония завершилась, принцессе предстояло принять поздравления от всех присутствующих гостей, которых было довольно много.

Именно поэтому Саерас не любил все эти празднования. Вечно улыбаться, говорить слова благодарности в ответ... Как только эта «пытка» кончается, единственная эмоция – это облегчение. Ведь следующий раз будет только через год.

Лиллиас придерживалась того же мнения, что и брат, но была куда более сдержанной в выражении эмоций на этот счет.

«В конце прошлой жизни, ко мне тоже было много глаз приковано. Поначалу было сложновато, а потом как-то попроще. Главное привыкнуть.»

Наконец, высвободившись из своих обязанностей в качестве принцессы, Лиллиас проскользнула на балкон, где было куда тише, и облокотившись на край, посмотрела на шкатулку, которую сжимала в руках.

С самого момента вручения не терпелось заглянуть внутрь.

Руки слегка подрагивали от предвкушения, но в голове голос шептал:

«- Не надейся на многое.»

Пальцы приподняли крышку чуть вверх, Лиллиас зажмурилась, продлевая чувство предвкушения.

— Ваше высочество, — голос за спиной прозвучал неожиданно, от чего девочка невольно вздрогнула и так и не открыв подарок, повернулась.

— Герцог Олгвер, — она поприветствовала гостя, что, склонив голову, приложил руку к груди.

Это был парень лет семнадцати, ровесник Саераса. Довольно важная фигура в королевстве Догро и крайне незначительная в повествовании.

— Вы что-то хотели? Или вам тоже по душе более тихие места?

— У меня была совсем незначительная просьба к вам, принцесса. Однако, — он поднял вверх голубые глаза. — мне кажется, что я не вовремя.

— О какой просьбе идет речь? — Лиллиас встретила полный почтения взгляд, спокойствием.

— О танце, ваше высочество.

Лиллиас улыбнулась и облокотившись на край балкона, ответила выдержав небольшую паузу:

— Составите мне компанию? Почему бы нам не поговорить?

«Не могу же я сказать, что я вымоталась и не хочу идти обратно.»

— Сочту за честь, — склонив голову произнес герцог Олгвер.

Она улыбнулась и вновь повернувшись спиной к выходу в зал, устремила взгляд вперед.

Какое-то время они молчали, точнее принцесса, а герцог покорно выжидал.

— Вас волнует будущее? — вдруг спросила Лиллиас не поворачивая головы.

— Вы спрашиваете, страшно ли мне из-за неизвестности? Или…

— Волнует вас то, что ваше действие сейчас, возымеет последствия в будущем?

Парень внимательно посмотрел в глаза полные серьезности, сквозь которую просвечивали волнение и беспокойство.

— Конечно, — прозвучало немного позже.

— И вы никак не хотите побороть это?

— А зачем, ваше высочество?

Лиллиас повернулась к нему корпусом и будто хотела что-то сказать, но осеклась и выдохнув, вновь облокотилась на край балкона:

— И впрямь…

Осенний холодный ветер, коснулся плеч сквозь воздушные рукава, отчего у Лиллиас побежали мурашки по телу.

— Ваше высочество!

Принцесса оглянулась назад, на чужой голос. Атол, присев в реверансе сказала:

— Пора.

— Ох, точно, — поспешно взяв в руки шкатулку так ее и не открыв, Лиллиас посмотрела на парня и улыбнувшись, добавила. — благодарю, что выслушали.

— Я рад вам угодить, — улыбнулся тот в ответ и склонил голову.

Кивнув на прощание, она вышла в зал в сопровождении служанки, даже не заметив, как рука юного герцога потянулась для того, чтобы снять сюртук.

+  +  +

— Не надо было тебя оставлять одну, — фыркнул Саерас скрещивая руки на груди и облокачиваясь на подлокотник кресла.

— Что за внезапный приступ злости? — она села на диван уже в верхней одежде и положила на колени шкатулку.

— Не внезапный, и это вообще не злость.

— Мы хорошо поговорили. С ним, к слову, есть, о чем поговорить.

— Ага…

Лиллиас вздохнула и закатила глаза. Она знала причину такого негодования со стороны брата, но к сожалению, ничего с этим сделать не могла.

«Герцог Олгвер единственный, кто был всегда на твоей стороне, когда в Догро происходило невесть что, а ты так его не любишь…»

— А как дела у тебя с дочерью маркиза?

— Можно это не обсуждать? — Саерас явно был не в духе.

— Хорошо, — усмехнувшись и пожав плечами, ответила она.

В комнате повисла пауза между братом и сестрой, лишь горничные бегали и суетились вокруг.

— Принцесса, карета подана.

Лиллиас поднялась и поправив платье, взглянула на спину Саераса. В свете свечей, в глазах блеснула грусть. Недолго думая, она подошла к нему и обняв, прижалась к груди.

Чужие руки опустились сначала на плечи, а затем мягко погладили по спине.

«Возможно это наша последняя встреча, и я больше не увижу тебя.» — закрыв глаза думала Лиллиас прислушиваясь к стуку сердца и пытаясь запечатать навеки ставший родным: запах, тепло объятий и ровное дыхание.

— Только сопли не распускай.

— Умеешь ты конечно рушить такие моменты…

Прощание длилось не долго.

Вскоре принцесса в сопровождении служанок шла по коридору дворца вниз, к карете. Взгляд был устремлен или вперед, или иногда пробегал по оконным рамам, мимо которых они проходили.

Уже было совсем темно, когда Лиллиас вышла вновь на улицу. Беседа с герцогом была в сумерках, а сейчас лишь лунный свет и звезды могли освещать путь.

Кучер крепил фонарь на карету и что-то грубым голосом объяснял лакею. Служанки в спешке выносили из дворца вещи, собранные в дорогу принцессе.

Увидев отца и мать, стоящих неподалеку, Лиллиас поспешила к ним.

— Волнуешься? — Карсти погладила дочь по щеке, придерживая второй рукой шаль, чтобы та не слетела с плеч.

— Если только чуть-чуть, — улыбнулась она.

— При любом раскладе, мы встретим тебя с распростертыми объятиями, — сказал Амхедэй, но его тут же отдернули.

— Не слушай папу, дорогая, — целуя в лоб, сказала королева. — он ещё учится.

Лиллиас рассмеялась и обняв маму и папу, закрыла глаза:

— Я вас так люблю, спасибо вам огромное.

Долгие проводы, лишние слезы. Поэтому, как бы Лиллиас не хотела остаться подольше подле родителей, все же время поджимало и советовало, как можно скорее отправляться.

— Будь собой, — прошептал на прощание отец.

Карета тронулась и Лиллиас, выглянув из окошка, помахала рукой постепенно удаляющимся двум фигурам. Пусть на губах и цвела улыбка, но на глаза наворачивались слезы, а в груди сжимало.

Лишь когда уже совсем никого видно не было, она села обратно и взглянув на все ещё неоткрытый подарок на коленях, прошептала:

— Мне так вас будет не хватать, — на этих словах она резко открыла шкатулку.

Послышались короткий вздох и усмешка. По щекам покатились горячие слезы. Поджав губы и взглянув в окно, Лиллиас улыбнулась и вновь посмотрев на подарок, прошептала сдавленным голосом:

— Я же уже все решила, так почему…

Сняв с руки перчатку, она вытерла глаза и провела подушечками пальцев по тонким лезвиям парных стилетов.

«Есть вероятность, что во время церемонии, душа отделенная от тела, может вернуться обратно, вытесняя такого гостя как я.» - думала Лиллиас рисуя узор на краю бумаги с прочими записями. – «Значит, скорее всего, я вернусь в свой мир, в котором возможно уже мертва. Прошло все-таки шесть лет...»

— Зато эту часть своей жизни, я точно не забуду, — прикрыв глаза, прошептала она.

|продолжение следует...|