Церемония, одно из самых важных событий в жизни каждого ребенка на Инкабро.

Она была создана вместе с религией, в тот самый момент, когда люди уверовали в Солнце, Луну и Правду, назначив их богами.

Солнце – искреннее, доброе, чувствительное божество. Несущее свет, готовое согреть, защитить от кошмаров таящихся во тьме, но ещё и способное больно обжечь.

Луна – тихое, скрытное, молчаливое божество. Лучше всех умеющее хранить секреты, от чужих любопытных глаз. Ему чужда бескорыстная помощь, но оно готово освещать путь тем, кого считает достойным помощи.

Правда же – справедливое божество, всегда опирающееся на саму суть, а не эмоции. Ей омерзительны даже сами слова: лесть, ложь, корысть. Правда, всегда верна, никогда не предаст, и способная выдержать любые удары и боль.

Церемония же – некий ритуал посвящения, что указывает человеку, кто ближе, в ментальном плане, ему.

Членов королевской семьи, это касается больше всего. После прохождения церемонии, на которой становится понятно, кем именно стал ребенок короля и королевы, устраивают пышный званый вечер, на котором объявляют о принадлежности к богу.

Не существует никакой конкуренции, лишь взаимное уважение. Так как народ, очень трепетно относится к своей религии.

Но все же, некое разделение, имело место быть. Людей Луны всегда было больше, чем Солнца, ведь все имеют свои секреты, которые не стоит выставлять напоказ. Каждому есть что скрывать, и это никогда не было чем-то сверхъестественным и непонятным.

Правды же испокон веков, всегда и всюду было мало. Немногие из королей, да и обычного народа, были причислены к этому богу. Чаще всего была или Луна, или же Солнце.

Изначально, церемония проходила в возрасте четырнадцати лет, но потом была сдвинута на два года раньше, так как стало считаться, что ребенок именно в этом возрасте становится самостоятельным.

«На самом же деле, я так сделала, потому что в средние века, дети должны были быстро взрослеть, так как здесь шло соревнование на выживание, поэтому так. Если бы жанр был: современность, церемония бы проходила в восемнадцать или двадцать лет.» — Лиллиас поморщилась от легкой головной боли и встав с дивана, вышла на балкон.

Уже прошло два дня, как она вернулась с Саерасом обратно в столицу, близился её день рождения.

«С сегодняшнего дня, начинают съезжаться гости. Столько суматохи…» — вздохнув, подумала принцесса, кладя на руки голову и скучающе глядя на деревья.

— Когда уже приедет Ребекка? — захныкала она и тряхнула головой.

«Интересно, а он тоже приедет?» — глаза загорелись отдаленной надеждой.

— Да нет, глупость какая, — отбросив лишние мысли, усмехнулась девочка.

«Он человек занятой, ведь скоро у него коронация…»

Внезапно нахмурившись, девочка вдруг выпрямилась и хлопнув себя пару раз по щекам, чтобы взбодриться, сказала самой себе:

— Первое, он персонаж моей собственной книги. Второе, у него есть уже возлюбленная. Третье, я не собираюсь зацикливаться на любви, как это получается у большинства героинь.

Закружившись в вальсе по балкону, Лиллиас наигранно вздохнула и артистично пролепетала:

— Ах, он такой красивый, молчаливый, задумчивый. Вы посмотрите на его лицо, на его глаза. Ну что вы, я не собираюсь в него влюбляться! Ой, случайно влюбилась… Ну и ладно, как нибудь обойдется, ведь любви все покорно, — замерев на одной ноге и прижав одну руку к груди, девочка вдруг громко сказала. — А вот и нет! Ты со своими чувствами начинаешь косячить. В итоге, все идет под откос. Но автор это все обращает так, что читатель начинает жалеть героиню, ведь она столько прошла, и все ради любви.

Топнув ножкой и хмыкнув, Лиллиас скрестила руки на груди:

— Я конечно никогда не была против примитивных клише, мой мозг отдыхал, когда я такое читала, но черт возьми! Такое чувство иногда возникало, что автор думал примерно так: любовь, главный двигатель системы. Перед ней даже злодеи приклоняются.

Закатив глаза и облокотившись на белые перила, девочка глянула вниз, на дорожку, что уходила вглубь сада.

— Особенно, когда злодей там выкручивается, пытается убить главного героя и главную героиню, а они такие: нам без разницы, сейчас самое время поговорить о чувствах или вообще поцеловаться, чего терять то? Аргх, — прикрыв глаза рукой, Лиллиас выдохнула.

Все же, эти мысли помогли отвлечься от ненужных раздумий, и позволив вновь начать размышлять над тем, что действительно важно.

«Пока все идет согласно плану, что меня очень радует. Одно только тревожит и не дает покоя, я не знаю точного времени, когда во время трапезы подадут яд.»

— Я беспокоюсь за Саераса. За время, пока родители будут без сознания, они будут уязвимее всего. И на него, как на будущего короля обрушится слишком много, — прикусив ноготь на большом пальце, принцесса нахмурилась.

«Мне надо обязательно остановить Кирхтна и Роллея вовремя, иначе упущу шанс.»

Покачав головой и перестав хмуриться, девочка расслабилась и поведя плечами, чтобы снять напряжение, зашла обратно в комнату не закрывая двери.

Сев за стол и достав несколько чистых листов бумаги, она начертила общими словами продуманный ею и Лиллиас план, затем повернулась к шахматной доске, которая стояла тут же. Фигуры были расставлены подобно положению каждого аристократа в обществе.

«Мне нужно все перепроверить, сейчас уже в моих руках не судьба кого-то другого, а моя собственная.»

+  +  +

Резанный удар прошелся в паре сантиметров от головы чучела. Из-под ног ушел песок, и поднявшись над землей, разлетелся по тренировочному полю.

Лиллиас, закашляв и прикрыв рот тыльной стороной руки, в которой был деревянный меч, закрыла глаза.

— Очень неплохо, ваше высочество, — одобрительно кивнул Давви, явно пораженный столь быстрому прогрессу. – удары стали немного четче, как и сами руки стали держать оружие, прочнее. Однако, стоит заметить, что отсутствует чувство равновесия. Все, что выше колен должно пружинить…

Упав на спину и тяжело дыша, девочка все ещё с закрытыми глазами, слушала учителя.

— ...Все же, думаю вы и сами понимаете, что ваши физические данные не позволят многого.

Лиллиас повернула голову в сторону и приоткрыла веки. Как бы горестно не было, но это она осознавала также четко, как и картинку, которую сейчас видела перед собой. Учитель не часто ей об этом говорил, но упоминал, когда видел, что принцесса слишком много от себя требует.

Со стороны, Давви казался довольно холодным и отчужденным, но такое впечатление было лишь при первичной встрече с ним. Далее, уже люди делились на две группы: первые, считали, что он бессердечный ублюдок, а вторые, говорили, что он добряк.

Лиллиас же не относилась ни к одному из этих двух групп. Прекрасно понимая, что Давви её учитель, который согласился её учить, у девочки даже и мысли не возникало, помимо безграничного уважения к нему.

«Как же я устала. Это тело совсем мне не подходит.» — думала она, лежа на спине и глядя на облака.

— Думаю, стоит на сегодня закончить, — сказал мужчина.

Он, как и всегда дождался, когда Лиллиас поднимется, когда сделает жест рукой, и, когда попрощается. Лишь после этого, он благополучно удалился во дворец.

Принцесса же, убрав деревянный меч на место, вновь плюхнулась на землю, не обращая внимания на Майю, что стояла недалеко, и ожидала её.

Прикрыв глаза, чтобы немного насладиться приятным прохладным ветерком, принцесса вдруг услышала шаги и голос Атол:

— Ваше высочество!...

«Да что за день сегодня такой? Суматошный!»

Сев и согнув ноги в коленях, девочка посмотрела на личную служанку, что быстро подбежав к ней, присела в реверансе и сказала, слегка запинающимся от сбившегося дыхания, голосом:

— Ваше высочество, вам немедленно нужно привести себя в порядок и переодеться.

— Что за спешка?

— Вас просят в тронный зал, — ответила Атол. — прибыл его величество, король Джеилд.

«Ура!» — вспыхнуло в голове.

От этой прекрасной новости, откуда то, у Лиллиас появились силы подняться и даже проследовать вместе со служанками, в свою комнату.

«Наконец-то!»

+  +  +

— Ой, знаешь, я недавно прочла одну очень интересную вещь про Даспал, — Ребекка не замечала, как долго уже говорила, почти не умолкая, но такова была её привычка в компании Лиллиас. Она дала ей повод, так делать, никогда не перебивая её и всегда выслушивая до конца. — там люди иначе относятся к смерти, чем мы.

— Они же буквально на другой части материка живут, — улыбнулась девочка, идя вровень с подругой по саду.

— Ну конечно, — воскликнула принцесса. — и знаешь, их взгляд на смерть, как я поняла, тесно переплетен с религией. Мне кажется, истоки веры, идут как раз оттуда… Так вот, они верят в перерождение. Считают, что смерть, это лишь этап в жизненном цикле. Будто бы цветок, — она остановилась и взяла в руку бутон белой розы. — он сначала расцветает, а потом увядает. Ведь так и должно быть.

— Красиво, — в восхищение произнесла Лиллиас.

Она помнила, что основу такого королевства, как Даспал, взяла от Японии, Кореи и Китая. Но никогда не видела, чтобы с таким энтузиазмом ей кто-то об этом рассказывал бы.

— Я почитала сказки, которые читают детям на их землях, давай почитаем сегодня вечером!

— А ты с собой привезла? — уточнила Лиллиас.

— Да, — улыбнулась Ребекка.

— Конечно, с удовольствием.

«Как, интересно, здесь выглядит западная культура?» — этот вопрос ещё больше разжигал в девочке интерес.

Они дошли до оранжереи, к которой собственно шли, но решили немного до этого прогуляться.

— Ой, а ещё, — вспомнив о чем-то, начала принцесса. — я читала, что существует у них ритуал, в котором воин, должен вспороть себе живот.

— Зачем же? — спросила Лиллиас, прекрасно понимая, о чем идет речь.

— Чаще всего это делается добровольно, дабы сохранить свою честь. Воины Даспала, они как рыцари, которые служат своему господину. Если господин погибает, воин, не сумевший защитить его, обязан уйти следом.

Они сели к столу, на котором уже стояло множество сладостей и всяких лакомств.

«Ну, приятного мне аппетита!» — подумала девочка, понимая, что Ребекку даже чай не остановит от столь деликатной темы.

— Тебе будет комфортно, если я буду об этом говорить сейчас? — уточнила принцесса.

— Все в порядке, продолжай, мне очень интересно, — улыбнувшись, солгала Лиллиас.

— Но ещё это совершается, как приговор. И, если же воин все же отказывается это делать, то ему вместо кинжала, дают веер. В тот момент, когда воин касается веером живота, другой лишает его головы.

«Прекрасно!»

За разговором, девочки и не заметили, как пролетело достаточно времени, ведь на улице уже сгущались сумерки.

— Ах, если бы я была обыкновенной простолюдинкой, то обязательно съездила бы туда!

— Но, если бы ты была бы совсем обычной, то не знала бы так много, и у тебя бы не возникло бы такого желания, — рассмеялась Лиллиас, облокачиваясь на спинку кресла и кладя руки на подлокотники.

— Тогда, я бы научилась читать, — не унималась Ребекка. — если бы я умела читать и писать, то точно бы узнала об всем этом.

Девочка улыбнулась этим словам. Такая искренняя, но со стороны кажущаяся очень застенчивой. Она заставляла Лиллиас все же немного верить во что-то прекрасное.

Тут, их разговор прервали чьи-то шаги со стороны входа в оранжерею. Затем, послышались мужские голоса.

Принцесса нахмурилась. Никому не позволялось заходить сюда, кроме родителей и брата, особенно без разрешения.

Ребекка, замолчав тоже прислушалась, но будто узнав один из голосов, напряглась. Лиллиас сосредоточившись, узнала голос Саераса, второго, она никак не могла определить кому же он принадлежит.

Наконец, парни вышли из-за угла и глаза девочки расширились от удивления.

Это и впрямь был её брат, и вместе с ним шел Зайлен.

Они встретились лишь на приветствии и только. Отчего, принцесса никак не могла слышать его.

— А я все думаю, где же вы, — сказал Саерас, приближаясь к девушкам и беря руку Ребекки в свою, а затем невесомо целуя.

— А вы нас искали? — приподняв бровь, спросила Лиллиас, позволяя Зайлену поцеловать пальцы левой руки*.

— Мы с вами так давно не виделись, — улыбнулся Зайлен, так же поприветствовав и Ребекку.

— Неужели, вы соскучились? — лукаво улыбнулась девочка. — мне казалось, что у мальчишек в столь зрелом возрасте более взрослые увлечения.

— Миледи, мне кажется, или вы издеваетесь? — Зайлен сощурился.

— Ну что вы, мы просто шутим, — поддержала подругу Ребекка. — боюсь спросить, знаете ли вы такое слово, как «юмор»?!

Лиллиас сдержала смешок и добавила:

— Если не догадываетесь, милорд, мы можем вам объяснить, это не составит большого труда.

— Миледи, тогда прошу, объясните нам ещё слово «черствость», — Саерас посмотрел на сестру.

— Вы и его значения не знаете? — уточнила Лиллиас.

— Думаю, будет полезно не только нам узнать, что это слово значит, — ухмыльнулся Зайлен.

«Так вот как вы решили сыграть!»

— Тогда, предлагаю пройти в библиотеку, — сказала принцесса.

— Надеюсь, вам по нраву запах чернил и бумаги, — уточнила Ребекка.

Парни переглянулись, будто бы таким образом общались мысленно, а затем одновременно протянули руки девушкам. Саерас – Ребекке, Зайлен – Лиллиас:

— Прошу, миледи, — хором сказали они.

Что-то явно назревало.

|продолжение следует...|

* — в этикете, принято целовать левую руку девушке, пока та еще не замужем. Когда у неё появляется муж, руку меняют. (конечно же в реальном этикете такого правила нет)