— Моя кормилица с самого начала почему-то не любила меня. Она не давала мне есть, и, когда я перешла на обычную еду, её она у меня отбирала. Из-за этого, у меня возникли проблемы со здоровьем, которые в прошлой жизни привели к тому, что я не могла ходить. Говорить я к слову могла с трудом, — Лиллиас поставила пешку на белый квадратик и подняла глаза на Оливию.

Девушка, подперев рукой подбородок и глядя на шахматную доску, явно о чем-то думала.

— Тогда выходит, что, переселив мою душу в твое тело, я как бы помогла его восстановить? — указательным пальцем она подвинула слона на три клетки вперед.

— Звучит вполне логично, — наклонила голову Лиллиас прищурившись.

— Хм, — Оливия медленно втянула воздух через нос и почесав щеку, посмотрела наверх.

Где-то месяц прошел с тех пор, как она виделась с Лиллиас. В какой-то момент, она уже начинала допускать мысль, что они больше никогда не встретятся. Но вот, спустя пару дней с того самого обеда, где был задан злополучный вопрос о кормилице, Оливия вновь очутилась здесь, перед настоящей Лиллиас.

«Карсти сказала всё общими фразами, но и этого было достаточно, чтобы понять, что случилось с принцессой в детстве… Кто бы мог подумать, что мое желание лишить принцессу ног, так обернется внутри книги. Как будто бы этот мир сам дописывает предысторию, если её нет вовсе или же она не до конца продумана.»

— А я все думала, почему все так спокойно отнеслись к моей боязни женщин, — задумчиво произнесла Оливия, накручивая волосы на палец.

— Миргельм скорее всего сопоставил два факта, — пожала плечами девушка и переставила коня, преграждая путь чужой пешке.

— В этом плане, мне повезло, — Оливия позволила себе усмехнуться. — к сожалению, меня прежде не воспитывали, как это подобает будущей королеве, поэтому страх я скрыть не смогла.

— Ни один ребенок не может настолько умело владеть своими эмоциями, — улыбнулась Лиллиас.

— Надо же, а я думала, королевские дети всё могут.

Обе девушки тихо рассмеялись.

Эта партия в шахматы была такой же, как и прошлая, здесь не было победителя и проигравшего. Здесь были лишь двое, что через игру все лучше узнавали друг друга.

— Оливия…

— М?

Девушка передвинула пешку вперед и подняла глаза на собеседницу.

— Пожалуйста, помоги мне предотвратить смерть родителей.

Взгляд девушки резко изменился. Он стал холодным и кажется будто стеклянным. Глядя на принцессу, не моргая, она молчала.

Лиллиас же слегка склонив голову терпеливо ждала ответа.

— Скажи мне, — наконец, спустя несколько минут молчания, заговорила девушка. — какие три причины заставляют тебя стремиться к тому, чтобы спасти своих родителей от смерти, которые рано или поздно всё равно умрут.

Принцесса, подняв глаза с изумлением посмотрела на девушку. На её лице будто бы было написано: «А разве это не очевидно?».

Но Оливия, лишь наклонив голову вправо, смотрела всё тем же пустым стеклянным взглядом.

— Эм, — Лиллиас откашлялась и посмотрев в чужие глаза, ответила. — Мама и папа всегда меня любили, и они не относились ко мне с чрезмерной жалостью только потому, что я не могла ходить. Они поддерживали меня, когда я опускала руки. Лишь мама и папа, заставляли меня работать усерднее. Лишь они видели во мне человека, а не калеку. И я думаю, если бы они увидели, как я умерла, то несомненно бы, как и я, молили богов о том, чтобы предотвратить все эти печальные события.

— Ха, — губы девушки расплылись в кривой ухмылке, а с губ буквально капал яд. — так ты просто не хочешь умирать! Хочешь спасти родителей, а те, чтобы в свою очередь не допустили ошибки братца и не выдали тебя замуж по расчету. Хочешь жить долго и счастливо, как это пишут в книжках.

Зрачки потемнели, да и выражение лица Оливии не внушало ничего кроме ужаса и неуюта.

— Ты знаешь, кто тебя отравил?

Лиллиас молчала. Было видно, что, либо она не знает вовсе, либо предполагает, но явных улик у неё нет.

— А знаешь кто убил твоих родителей?

В ответ, вновь тишина и взгляд, который девушка отвела в сторону.

— Ты не знаешь, потому что противник смог хорошо замести следы, да и если бы не замел, тебе, девушке без ног, было бы проблематично что-то узнать. Ты была легким противником.

Оливия убрала с лица волосы, которые перекрывали обзор и щекотали лоб.

— Сейчас же, ты в ситуации похуже. У тебя теперь даже тела нету. Ты на пустой шахматной доске, не знаешь ходов своих противников, но почему-то все равно надеешься, что у тебя что-то получится? Не смеши меня!

— Поэтому я прошу тебя, помочь мне, — вскинув голову и посмотрев на девушку, сказала принцесса.

Оливия опустила голову и пряди волос вновь упали на лицо. Плечи медленно поднимались и опускались. Пальцы комкали белоснежной платье, в которое она была одета. Может она злилась? Или же в ней бушевало отвращение, которое буквально вызывало дрожь по телу.

— Ты не боишься неизвестности?

Второй вопрос, который Лиллиас поставил в тупик. Девушка, нахмурившись и подумав пару секунд, ответила:

— Если всего бояться, тогда зачем вообще жить?

Оливия горько усмехнулась.

— Знаешь, я думаю мне страшно, — Лиллиас взяв несколько прядей белоснежных волос с плеча, стала их заплетать в косичку. — Я жутко боюсь того, что не успею, сделаю неверный шаг и всё пойдет наперекосяк. Именно из-за этого страха, я продумываю ходы наперед. Поэтому мне так нравятся шахматы. Шахматная доска может быть, чем угодно, фигуры, кем угодно. Я могу придумать несколько вариантов расклада событий, и один из них точно ударит в точку.

— Возомнила себя богом? Забавно!

Оливия, подняв голову и вновь рассмеявшись, кивнула на доску приглашая Лиллиас продолжить игру. И на какое-то время разговор был прерван. Обе девушки думали о своем, расставляя всё по полочкам в своих головах.

Наконец в тишине прозвучал вопрос:

— Что я получу, если помогу тебе?

+  +  +

— Держи удар прямее!

— У вас жир вместо мышц?!

Стоя на стуле и подпирая голову руками, Лиллиас что-то напевала себе под нос и с интересом наблюдала, как капитан Килберн гонял тех, кто только-только прибыл в замок на службу.

«Интересно, это место специально так расположено чтобы король хорошо видел? Или просто я как всегда что-то напутала?» — оглянувшись и краем глаза посмотрев на папу, что сидел за столом, девочка вновь вернула взгляд на улицу.

Был поистине жаркий день, и пусть Лиллиас редко сочувствовала другим, сейчас ей и впрямь становилось жаль тех, кто усердно тренировался.

«В моем мире я в детстве занималась спортом, потом правда бросила. Но, что я точно уяснила, это то, что в жару заниматься, равносильно мазохизму.»

Погрузившись в раздумья, принцесса прикрыла глаза и наслаждаясь прохладным ветерком, что обитал только в теньке в подобные дни, слегка улыбнулась.

В жизни вновь всё шло своим чередом и не было резких взлетов и падений. Амхедэй заменил буквально весь штат прислуги, оставив лишь Атол и Ину. Что случилось с теми, кого он уволил, Лиллиас не знала, но догадывалась.

«Скорее всего им мало не показалось. Рекомендации на прием на работу испорчены, возможно они ещё с позором изгнаны. Как никак, нельзя болтать лишнее, особенно про королевскую семью.»

Всё получилось по плану. Лиллиас теперь была спокойна за свою репутацию. Оставалось и дальше следовать данной тактике, тем самым особо не выделяясь.

«В конце концов, моя задача не новый мир построить, а просто выжить.»

Сейчас же принцесса думала о сделке, которую заключила со своей сожительницей по телу. Выбор был очевиден, она согласилась, пусть и превратив это все в договор. Но…

«Я описала этот момент в книге, всего парой предложений. Но Саерас меня любит, относится как к равной. Вряд ли это было только его рук дело.»

Подняв голову, она устремила задумчивый взгляд на ветви дерева.

— Ваше величество, ваша сестра больна, — склонив голову перед королем говорил мужчина в довольно уже статном возрасте.

— Я и без тебя это знаю, — холодный взгляд смерил с ног до головы. — говори, что хотел. Не томи!

— Ваше величество, Лехтеш предлагает вам заключить договор, — слегка бледная ухмылка касается губ мужчины. — если вы позволите флотилии короля Каосима, иметь доступ к нашему порту, то они обещают вылечить вашу сестру!

— Папа, я хочу научиться фехтовать, — обернувшись и посмотрев на Амхедэя, внезапно сказала Лиллиас.

Король что-то чиркнув на бумаге и отложив её в сторону, повернулся к дочери и выгнув бровь, спросил:

— Почему?

— Ну, сам посмотри, — усевшись на стул, начала она. — Саерас изучает науки, учится фехтованию. Его воспитывают как будущего короля, ведь он кронпринц. Но я тоже хочу уметь всё это. Возможно, ты посчитаешь это глупым ответом ребенка, но сам подумай. Чем я хуже? За правителем, который не пролил и капли крови пойдут конечно многие, но, если он умеет и мечом орудовать и головой думать, это получается, что безрассудных действий меньше. Он не связан по рукам и ногам. Если у него есть меч в руках, но нет головы, он что-то упустит. Если у него нет меча, но есть голова, велика вероятность, что он победит, но все же в действиях своих он ограничен.

Амхедэй внимательно слушал принцессу, и, как только она закончила, усмехнулся. Слишком хорошо она говорила для ребенка, которому скоро исполнится лишь семь.

— Что скажешь?

Наклонив голову и внимательно глядя на лицо отца, девочка ждала ответ.

Встав и пройдя к окну, Амхедэй мягко провел рукой по голове дочери и улыбаясь выглянул наружу. Было слышно лязганье мечей друг о друга.

— Мне нравится, как ты рассуждаешь, — начал он, но увидев загоревшийся в глазах Лиллиас огонь, поспешил остудить. — но я не сторонник того, чтобы девушка держала в руке меч. Поэтому, я предлагаю тебе начать с учебы.

— И когда я смогу начать тренироваться?

«Надо было в книгу вписать то, что владеть оружием может любой человек независимо от пола.»

— Через два года, — улыбнулся Амхедэй.

— Нечестно, — захныкала принцесса.

— Это моё условие, — отец вновь провел рукой по макушке, а после поцеловал в лоб. — принимать его или нет, твое дело.

«Гр-р-р… Ну что за глупость!»

— Мне нужны гарантии, — глаза короля Догро были все такими же холодными. — я не позволю меня одурачить ещё раз. Моя сестра не отправится одна туда, где возможно может погибнуть.

— Что вы такое?...

— Молчать!

— Прошу меня простить, ваше величество. Я предоставлю вам доказательство, — мужчина склонился перед королем и быстро вышел из тронного зала. Губы невесомо произнесли: — Щенок!

|продолжение следует...|