В повисшей тишине казалось можно было задохнуться, так она душила. Лиллиас буквально ощущала кожей этот взгляд, который изредка поднимался и оглядывал с ног до головы.

«Какой кошмар, лучше было отправиться к Саерасу!» — будь возможность, принцесса бы зажмурилась, но задача состояла в том, чтобы, встретившись со страхом лицом к лицу, понять, насколько опасно в будущем это делать.

Именно поэтому глаза были ясными, ни капли страха, что бушевал внутри не мог просочиться наружу. Пальцы не сжимали по привычке платье, зубы не были плотно сжаты.

Всем своим видом Лиллиас показывала, что спокойна и с нетерпением ждет, когда её мама сможет уделить хоть немного времени дочке.

«Теперь я понимаю, какого было Атанасии, когда она впервые встретила Клода. Я сама тут готова кирпичный завод открыть!» — стараясь себя отвлечь думала девочка.

«Когда узнаю, кто именно затащил меня в это треклятое тело, самолично его скормлю волкам. Почему нельзя было сделать так, чтобы я переродилась в главного героя? Чем плохи главные герои? Я наоборот из них крашей делала, все фанаты визжали и кипятком писали…»

Повернув голову к двери и увидев на ней солнечного зайчика, принцесса повернула голову в противоположную сторону. Солнечный луч отражался от стакана, что стоял на столе.

Неожиданно, королева вновь подняла взгляд от бумаг, и глаза мамы и дочери, встретились.

Тишина, особенно в такой напряженный момент ещё больше начинала напрягать, и, поэтому Лиллиас, подумав, что лучше разрядить обстановку, спрыгнув с дивана на котором сидела, спросила:

— У тебя с папой одинаковое количество дел?

Облокотившись на спинку кресла в котором сидела, королева вздохнула будто с облегчением и начав разминать пальцы, сказала:

— Управлять страной сложно в одиночку.

«Поэтому я и вписала в книгу то, что наследником может быть, как мальчик, так и девочка, и что даже если супруг является бывшим наследником другой страны, он имеет полноправно заниматься государственными делами.» — позволив себе подойти к столу, и встав на цыпочки, чтобы посмотреть на документы, Лиллиас подметила. — «Правда не всегда это приводило к хорошему концу.»

— Но половина нашей страны, это лес и горы, — заглянув в глаза матери и выискивая в них хоть проблеск ненависти, сказала Лиллиас.

— Пусть так, — кивнула королева, соглашаясь с дочерью. — однако, поданные, как и мы, должны кушать, одеваться в теплую одежду, иметь работу и спать в собственной кровати.

— То есть, ты следишь за тем, чтобы люди хорошо ели и спали?

— Если говорить простым языком, — наклонив голову и затем кивнув, сказала королева. — то да, так оно и есть.

Поднеся палец к губам и задумавшись, Лиллиас спросила:

— Тогда, что делают слоны, ладьи и кони?

— Кто? — было видно, что Карсти не совсем понимает смысла вопроса.

— Ну, графы, маркизы, виконты, — перечислила, загибая пальцы, принцесса.

— А, — королева усмехнулась данной интерпретации, и массируя пальцами виски, сказала. — они управляют частью доверенной им территории.

— А кто им их выдает?

— Я и твой папа.

Девочка вновь задумалась. Нужно было как-то сблизиться, а чаще всего контакт между людьми происходит тогда, когда они говорят на одной волне. Именно поэтому, принцесса силилась найти наилучшую тему для разговора, особенно если брать во внимание её умение общаться с людьми.

— А когда я вырасту, у меня тоже будет такая власть?

— А ты хочешь управлять страной?

— Хм, — перекатываясь с носков на пятки, Лиллиас сдвинула брови к переносице. Пальцы крепко держались за край стола, чтобы девочка ненароком не упала. — мне надо подумать. На этот вопрос слишком сложно ответить сразу…

Карсти всё ещё склонив голову в бок, внимательно смотрела на дочь, а затем звонко рассмеявшись, выпрямилась и встала из-за стола:

— Подумать только!

«Что?! Что я не так сделала?!» — тут же пронеслось в голове.

Королева позвонила в колокольчик и в кабинет вошла служанка. Девушка с длинными светлыми волосами, собранными в длинную косу.

— Подай чай, — велела Карсти и пройдя к дивану, села в рядом стоящее кресло.

Девушка лишь присела в реверансе и не обмолвившись ни единым словом, быстро удалилась.

— Ты любишь сладкое?

Девочка нервно сглотнула и с небольшой опаской посмотрев на мать, подумала:

«Что же мне сказать? Вдруг её огорчит, что мне не нравится сладкое? А что если она разозлится? Вдруг… Вдруг она тоже заставит меня есть сладости!»

От таких мыслей по спине пробежала дрожь, но девочке удалось сдержаться, чтобы не вздрогнуть.

— Люблю, — тихо выдавила она.

— Вот как, — Карсти по-доброму улыбнулась и предложив дочери сесть, сказала. — их недавно привезли с севера, я попрошу, чтобы подали к столу.

— Хорошо, — стараясь, как можно естественнее улыбаться, ответила Лиллиас и села на диван, не облокачиваясь на подушки.

Когда служанка вернулась с подносом в руках, Карсти взглянула на дочь и попросила:

— Расскажи мне что-нибудь.

— Что именно, — оторвав глаза от мертвой точки, на которой она зависла на пару минут, спросила Лиллиас.

— Что угодно, мне интересно тебя послушать, — улыбнулась мать и взяла со столика чашку, в которой уже был чай.

«Что ей можно такого рассказать?» — задумалась принцесса. — «Не думаю, что ей будет приятно услышать, что большую часть времени я проводила с папой или братом, в конце концов не её вина, что я боюсь женщин. Рассказать про увлечения? Какие увлечения могут быть у шестилетнего ребенка? Если скажу, что мне интересны такие науки как политология, социология, возникнет множество вопросов и стану я стандартной героиней, которая является гением современности.»

— Я как-то слышала одну историю и хочу рассказать тебе, мне она очень понравилась, — подняв глаза на королеву, неуверенно сказала она.

«Придумала её я, но не думаю, что это особо важно…»

— Хорошо, рассказывай.

— Кхм, — откашлявшись и настраиваясь на нужную волну, Лиллиас начала. — жило трое обыкновенных людей, чьи судьбы были переплетены между собой ещё задолго до их рождения. Первый, был влюблен во второго, а тот в свою очередь в третьего. Все втроем они жили в мире, где при выражении ярких чувств к кому-то, сердце загоралось огнем, и чем сильнее человек любил, тем больше его сердце разгоралось.

Карсти, внимательно слушала дочь, иногда отводя взгляд в сторону, будто что-то обдумывая.

— Первый очень сильно любил второго, и тот любил первого в ответ. Пламя их сердец горело, как одно, — взгляд принцессы становился всё печальнее, пока вдруг не перестал вообще что-либо выражать. — но вот в жизни второго появился третий, который сумел разжечь своим огнем пламя в сердце второго ещё сильнее.

Поведя бровью, кажется не удивляясь такому развороту событий, Карсти, не перебивая слушала девочку.

— Второй был счастлив с третьим, куда больше нежели с первым, поэтому пусть сердце первого и горело прежней любовью, приносило оно ему, только страдания, — сглотнув и отпив немного чая, Лиллиас посмотрела на маму. Та спокойно слушала и кажется ей было даже интересно, точнее так показалось девочке. — Но вот, под конец жизни, у третьего, сердце угасло ко второму, и тот, боясь остаться несчастным, бросился к первому, что вновь разжег огонь в потухшем сердце своего возлюбленного…

В комнате повисла пауза, она не нагнетала, это наоборот, подстегивало услышать продолжение, но Карсти даже не шелохнулась.

— Вот только первый не знал, что любовь третьего угасла лишь потому, что весь огонь забрал второй, — вздохнув и залпом допив все оставшееся содержимое чашки, Лиллиас стала подводить к концу. — И по глупости своей, что была лишь из-за ослепляющей любви, первый тоже стал постепенно угасать, пока в итоге не сгорел также, как и третий… История такова, что никто из троих живущих не был счастлив. Все они в итоге угасли, и их история затерялась в кучке пепла, оставленного от их сгоревших сердец…

Лиллиас посмотрела на маму, и заметив, что та о чем-то задумалась, стала ждать её реакции. Стараясь не трясти нервно ногой и вести себя, как можно более сдержанней, девочка молча смотрела на пустую чашку в своих руках.

«Неужели я сказала что-то странное? Или это совсем не то, что она хотела от меня услышать?»

Вновь волнение стало распространяться по всему телу, и в итоге у принцессы стало сводить живот.

— Интересная история, — все-таки высказала свое мнение Карсти. — даже немного печальная.

— Она красивая, — поставив на стол чашку, произнесла Лиллиас. — и кажется такой настоящей.

«Хотя на самом деле я её придумала, когда просто смотрела, как горят три спички.»

— От кого же ты её слышала? — улыбнулась королева и устремила проницательные глаза на дочь.

— Если честно, не помню, — наклонив голову, соврала она. – эта история у меня просто возникла в голове, и я её запомнила, потому что она казалась мне познавательной.

— Понятно, — королева рассмеялась и кивнув на сладости, что были расставлены на столе, сказала. — попробуй, тебе понравится.

|продолжение следует...|