В себя я пришел от того, что кто-то прямо-таки громыхал кулаками или даже ногами во входную дверь.

Головная боль, вроде как, прошла. Но чувствовал я себя так, словно бы меня долго и нудно били, сбил грузовик, я упал с моста. А потом меня как–то оживили и все повторили по второму кругу.

С кряхтеньем, охами и вздохами (руки и ноги тряслись, навалилась неимоверная тяжесть и слабость) я все же смог подняться. Ну, как подняться, стал на четвереньки.

И это, казалось бы, простое действие заставило меня облиться потом. Что за хрень происходит? Заболел, что ли? Или это последствия того, что пережил в игре? Все же не нужно было скручивать болеощущения до «реальных». А ведь разрабы предупреждали.

В дверь продолжали ломиться, и я, поборов слабость, тошноту и темные пятна перед глазами, кое-как, по стенке дополз до двери.

– Кто? – я еле выдавил из себе одно единственное слово.

– Игорек! Это я, Юра! – я попытался сообразить, кто сейчас стоит за дверью, и с горем пополам до меня дошло – Юрий Иванович. Что он здесь делает? Зачем приехал?

А, к черту! Зачем бы он ни приехал – мне нужна помощь. Чтобы хоть скорую вызвать, а то сам я уже, чувствую, до телефона, лежащего в спальне, на тумбочке возле капсулы, не доползу.

Я открыл дверь и в квартиру влетели трое. Хоть мне и было хреново, но я все же смог разглядеть гостей – мой куратор, тот самый дедок, Владимир Григорьевич, и лаборант Семен, суливший мне золотые горы за выполнение «религиозного квеста».

Дедок и лаборант бросились ко мне, подхватили, когда я уже было собирался рухнуть мордой в пол, аккуратно уложили на ламинат. Семен грохнул свою сумку рядом с моим лицом, проворно выхватил оттуда шприц и ампулу, набрал из нее жидкость и всадил мне иглу в руку.

– Что за… – попытался было спросить я о том, чем это они меня обколоть решили.

– Отдохни, это просто успокоительное, – заверил меня Семен, – тебе сейчас просто нужно немного поспать…

***

Я открыл глаза и огляделся. Где я? Кажется, дома. Прислушался к своим ощущениям: кажется, ничего не болит, слабость ушла, я больше не чувствую себя куском мяса, который готовят к тому, чтобы сделать из него отбивные.

– О! Вижу, ты проснулся.

Я повернул голову и увидел того самого старичка, главу научного отдела нашей конторы. Как там его? Владимир Григорьевич, кажется.

– А где Семен и Юрий Иванович? – поинтересовался я.

– Ушли. У них свои дела, – пояснил дедок.

– А вы?

– А я остался, чтобы контролировать твое состояние и объяснить, что с тобой случилось.

– И что же со мной случилось? – хмыкнул я.

– Скажем так, если говорить простым языком, то твой мозг начал работать очень интенсивно. Капсула подала сигнал об отклонениях в жизненных ритмах, и мы тут же прибыли, чтобы помочь…

Ага, так я и поверил! Куратор и глава отдела прилетели, как скорая помощь. Темнит что-то дедок…если бы подобное случалось часто – в конторе была бы специальная группа, готовая в момент сорваться к игроку. Что-то здесь не так…

– Интенсивная работа мозга? – нахмурившись, повторил я.

– Да, если хочешь – гиперактивность мыслительных процессов, – кивнул Владимир Григорьевич.

– Из серии «наш мозг работает на 3% от номинала», – хмыкнул я. – А у меня что, на 100% вдруг заработал?

– Ну не на сто, – хмыкнул дед, – процентов на 20, я бы сказал.

– Сколько я спал?

– Сейчас 9 утра, – ответил дед, – всю ночь ты проспал и должен чувствовать себя лучше. Как ощущения?

– Вроде нормально, – прислушавшись к себе, ответил я.

– Славно, – кивнул дед, – тогда поговорим.

– Стоп! А где Инна? – судя по времени, она должна быть дома.

– Не переживай, отправил ее в аптеку и за фруктами, – ответил дед, – скоро придет. А пока не пришла, давай-ка поговорим.

– О чем?

– О том, что случилось.

– И что же случилось?

– Для начала, зачем ты убрал все ограничители в игре? Ты ведь знаешь, что это опасно?

Я молчал, раздумывая над тем, стоит ли рассказывать ученому о берсерках, боевом режиме и прочем. Как-то я очень сомневался, что дед меня поймет. В том плане, что я так проникся бредом, который нес Нуки, что решил сделать то, что сделал. Как бы меня полудурком не посчитали и не выперли из проекта…и со старой работы тоже. Зачем держать полоумного?

Похоже, дед понял, почему я молчу, и решил помочь.

– Не бойся, никто тебя за психа не примет. Но если ты не хочешь рассказывать, давай я начну первым. Эта информация все равно станет известна во время следующего брифинга. Ты просто узнаешь ее раньше других тестеров. Естественно, разглашать ее не стоит. Ну, думаю, это ты и сам понимаешь.

Я кивнул.

– Ну так вот, – вздохнул дед, словно бы готовясь к предстоящей речи, или собираясь с мыслями, – ты знаешь, что очень скоро может случиться мировой кризис?

Я кивнул.

– И знаешь, что с помощью виртуальной реальности мы пытаемся его разрешить?

Я снова кивнул.

– Наверняка у тебя есть вопросы по этому поводу. Не стесняйся, озвучь их.

– Я не понимаю, как игра, да еще про раннее средневековье, да еще и в вымышленном мире может помочь решить проблему современности. Реальную проблему! – выпалил я.

– Мы не пытаемся найти решение в этой «игре», – ответил дед, – решение найдено. Мы пытаемся найти самый простой и быстрый способ, как это решение воплотить в жизнь.

Дед поглядел на меня и продолжил:

– Грядущий мировой кризис – это новая мировая война. По нашим прогнозам в самом ее начале погибнет более половины населения планеты.

Я уставился на деда. Он что, спятил? Какая еще война?

– Поверь, так все и будет, – повторил дед.

– Но…

– Кто и из-за чего? – закончил вопрос дед за меня. – Таких подробностей мы не знаем. Знаем лишь, что начнутся бунты, восстания, в нынешних самых крупных странах наступит анархия.

– Почему?!

– Тенденции общества к этому ведут, совокупность факторов, – пожал плечами Владимир Григорьевич.

– Например?

– Недавняя вспышка новой болезни, карантинные меры, падение уровня жизни вследствие этого, – начал перечислять ученый, – диктатура меньшинств, навязывание своего мнения большинству. Если раньше большинство терпело, то на каком-то этапе терпению придет конец: недовольные выйдут на улицу и устроят самую настоящую вакханалию. И в чем-то я их даже понимаю. Мне тоже совершенно не нравится, что, к примеру, у нас все завязано на деньгах. Даже в правительственных организациях. Ах, да, еще немалой проблемой уже сейчас является рост недовольных правительством, принимаемыми решениями и законами. Бедные беднеют, а богатые богатеют. Это нормальное положение вещей, но в нашу эру интернета все несколько иначе. Богатые кичатся своими богатствами, злят рядовых обывателей. Плюс царящее беззаконие, фактическая неприкосновенность тех, у кого есть деньги, также является фактором, из-за которого и начнется смута.

– Но причем тут война? – не понимал я.

– Как избавиться от недовольных внутри своей страны? – спросил ученый, и тут же сам себе ответил: – Найти внешнего врага. Вот только в этот раз уже веками проверенная и работавшая схема не поможет…

– Но что мы можем сделать? – возмутился я. – Ведь судя по тому, что вы рассказали – война неизбежна. Все те факторы, которые повлияют на ее начало, уже существуют!

– Можем повлиять, – уверенно ответил Владимир Григорьевич, – если начнем прилагать усилия прямо сейчас, то войны можно избежать. Можно, не теряя такое количество людей, как во время войны, перейти в новую эру.

– Какую еще эру?

– Мы ‒ общество потребления, – пожал плечами ученый, – еще 40 лет назад была гонка технологий, космическая гонка. Человечество стремилось выйти к звездам. Дети хотели стать учеными, исследователями, военными. А теперь? Блоггерами, певицами, моделями…мы не пытаемся совершенствоваться, не пытаемся достичь нового. Мы застряли в себе. Что нужно среднестатистическому обывателю? Машина «как у всех», чтобы не стыдно было, и телефон помощнее, пусть даже взятый в кредит, лишь бы шикануть перед знакомыми или вообще, перед малознакомыми людьми. Весь технический прогресс, все возможности современных компьютеров брошены на совершенствование игровой индустрии. Согласись, для работы достаточно устройства, которому лет пять…

– Ну, в целом да, но далеко не в каждой профессии и…

– Не важно, – перебил меня дед, – если бы у людей, запускавших первые космические корабли, подготовивших и реализовавших полет и высадку космонавтов на луне были наши возможности – представь, чего бы они добились?

– К чему вы клоните?

– К тому, что нужно решать не только возникшие проблемы, вроде бунтов и недовольства, нужно ломать об колено существующую и устоявшуюся систему. Только так мы сможем избежать грядущего…

– Это все прекрасно, – хмыкнул я, – но как это все связано с виртуальной реальностью?

– Все просто, – ответил дед, – в прошлые века было очень много выдающихся, легендарных личностей. Мы должны понять, как они появлялись, в чем их особенности, что повлияло на их становление. Мы изучаем и общество, людей. Каждый из нас по отдельности – личность, предсказать действия которой иногда затруднительно. Но человеческая масса, все мы, общество – это нечто, что можно сравнить с примитивнейшими организмами на земле. С амебами, к примеру. Управлять обществом можно, можно регулировать поведение, с помощью желаний этого «существа» можно заставить его действовать так, как мы захотим…

– Вы хотите вырастить таких лидеров? – догадался я. – Но какой в этом смысл? Неужели вы считаете, что даже если сможете создать эдакого мессию, то люди пойдут за ним? Что нынешние правители не будут ему мешать? Как вы поставите его во главе государства? Да, кстати, государство то у нас не одно – есть множество стран. Это что, получается, в каждом должен быть ваш ставленник?

– Пусть это тебя не заботит, – отрезал старик, – пока что нам нужно решить первую задачу: выявить лидеров, найти рецепт их «взращивания». Когда справимся с этим, будем думать над следующей проблемой.

– Все это не вяжется в голове, – вздохнул я, – я не понимаю, как…

– Тебе нужно все это обдумать. Поверь, когда придет время – масса вопросов отпадет сама собой. Но теперь, когда я тебе рассказал о том, чем мы занимаемся, настала твоя очередь. Думаю, сейчас ты уже считаешь психом меня, а не себя.

– Есть такое, – усмехнулся я.

– Тогда твоя очередь. Рассказывай.

– Не знаю, с чего начать, – помялся я, – вы ведь знаете, что я играю «за северянина»?

Ученый кивнул.

– Так вот. Мой персонаж, как я понимаю, является берсерком.

Владимир Григорьевич вопросительно поднял бровь, но не перебивал, поэтому я продолжил:

– До того, как вы появились в моей квартире, я был уверен, что это некий класс или скилл моего персонажа. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Навык или умение, – ответил ученый.

– Да, именно, – кивнул я, – и этот навык очень мне пригодился. Я начал его совершенствовать. Плюс нашел учителя, который помог мне обучиться новым приемам, возможностям. Так вот: сегодня…в смысле вчера, Нуки начал рассказывать мне о новых возможностях. Честно говоря, поначалу я воспринял его этот рассказ как просто сгенерированную ИИ речь на определенную тему. Уж очень все размыто и непонятно…

– Но… – я сделал паузу, чтобы сформулировать свою мысль, но Владимир Григорьевич тут же потребовал продолжения.

– Но мне показалось, что Нуки намекает мне на то, чтобы я повысил чувствительность персонажа. В том плане, чтобы я, игрок, мог максимально реалистично ощутить мир вокруг себя. Почувствовать ветер, запах…вы понимаете?

– Пока нет, – покачал головой ученый, – но продолжай.

– Честно говоря, я решил, что это чушь, что я задумал какую-то ерунду. Но все же попробовал…

– Ага, видели! Скрутил все настройки мировосприятия на максимум, – кивнул ученый.

– Да. Так вот: до этого, чтобы воспользоваться своими навыками берсерка мне требовалась пара секунд. Если же на что-то отвлекаешься – еще больше. Но как только я изменил настройки и попробовал активировать «боевой режим», то тут же в него провалился.

– И что, как ты себя чувствовал в этом боевом режиме?

– Очень странно, – попытался я подобрать максимальную формулировку. ‒ В бою все понятно – начинаешь думать и действовать быстрее, все вокруг тебя словно бы замедляется…

– Обострилось восприятие, – кивнул ученый, – такое бывает даже сейчас, у солдат, когда те попадают в крайне сложные, я бы даже сказал критические ситуации.

– Ну так вот. В этот раз все было иначе – я был не в бою. Но я мог оценивать все вокруг. Как бы сказать…анализировать. Вы вот можете по ощущениям определить направление и силу ветра?

– Я городской житель, – усмехнулся ученый, – я ветра иногда и не замечаю, а уж определить направление…с горем пополам, наверное, смогу. Когда ветер сильный ‒ любой сможет.

– Я имел в виду, что в этом состоянии я мог заметить любую мелочь, акцентировал внимание на всем, понимал и ощущал состояние окружающих меня людей…

– Виртуальных воплощений, персонажей, – поправил меня старик.

– Не важно, – отмахнулся я, – все они действуют, как реальные. Каждый из них к чему-то стремится, у них есть эмоции…

– Это лишь симуляция.

– Я бы так не сказал, – покачал головой, – когда находишься ТАМ, то для тебя все реально. И окружение, и люди.

– Ну хорошо, пусть будет так, – согласился старик, – но продолжай…

– Я легко понял, что один из моих людей собирается в меня стрелять, понял, кто его подбил на это и зачем. Поверьте, в обычном состоянии я не уверен, что смог бы прийти к тем выводам, которые сделал там, буквально за секунды. А ведь они были правильные…

– Верю, – кивнул старик, – и вот это нам очень интересно. Если бы ты смог повторить это, смог бы…

– Ну нет! – возмущенно ответил я. – Башка даже в игре болела так, что убить себя хотелось, лишь бы боль прекратилась. И ладно бы, если после того, как я вышел из игры это бы прекратилось. Так ведь нет! Продолжилось. И в реале я чувствовал себя…

– Внутри симуляции твой мозг начал работать очень быстро, – пояснил старик, – вполне закономерно, что из этого «режима» он не мог выйти по щелчку пальцев или же после нажатия кнопки. Тебе потребовалось время, чтобы вернуться в норму.

– Но почему так трещит голова, если я просто использовал свой разум, который для этого и предназначен? – возмутился я.

– Видишь ли… – ученый задумался. – Если приводить аналогию, то…тебе приходилось заниматься в тренажерном зале?

– Да, конечно.

– А тебе знакомы ощущения боли в мышцах после занятий?

– Естественно.

– Так вот, она появляется из-за того, что во время интенсивной тренировки мышцы получают микроразрывы, мышцы увеличиваются в размерах, начинают активно потреблять вещества, расти.

– Набор мышечной массы, знаю, – кивнул я.

– Ну так вот. Представь, что твой мозг – это бицепс. И ты сам толстый, ленивый человек, который вдруг решил заняться собой.

– Ну…

– Ты активно нагрузил свою мышцу – мозг, и от неожиданно навалившейся нагрузки начались изменения, которые и сопровождались болью.

– Вы ведь понимаете, что мозг – это далеко не мышцы, – хмыкнул я.

– Конечно. Я привел аналогию и пытаюсь донести до тебя мысль, что если ты не будешь повторять то, что уже сделал, не будешь тренироваться, то все вернется в норму. Твой мозг будет работать на положенные ему 3%, как у всех. Но если ты продолжишь его тренировать…

– Я привыкну к боли? – хмыкнул я. – Не хотелось бы.

– Не думаю, что во второй раз ты переживешь все это. Плюс стоит тренироваться правильно, аккуратно.

– Не перегружать себя слишком сильно? – подсказал я.

– Да, именно, – кивнул ученый, – несколько секунд в этом режиме, и все, этого достаточно. Ведь во время боя, включая этого «берсерка», ты не испытывал боли?

– Нет, но тогда и настройки были в норме.

– Попробуй пока вернуть настройки на место. Или же начинай их выкручивать постепенно, а не так резко, как ты сделал в прошлый раз.

– Вы знаете, что-то меня не тянет не эксперименты, – хмыкнул я, – собственная шкура и здоровье важнее.

– Метод, который я предлагаю, безопасен, – попытался уговорить меня ученый, – тебе ничего не грозит.

– Извините, но мой ответ – нет, – решительно заявил я.

– Хорошо, тогда давай попробуем иначе, – старик достал из кармана ручку и блокнот, быстро написал что-то и протянул блокнот мне.