Покинув ферму задолго до первого луча солнца, уже к полудню мы добрались до побережья, к той самой Морской лестнице.

Я не ожидал чего-то особого. В принципе, даже Лейра – столица Одлора и клана Альмьерк, выглядела бедно. Но здесь…

Здесь все было куда хуже.

Первым, что мы увидели, и что бросилось в глаза, когда мы, наконец, вышли из леса, через который нас вела извилистая тропинка, были холмы.

Было их превеликое множество, и мне почему-то сразу вспомнилась легенда о Риме, который, как известно, был построен на семи холмах. Здесь же найти ровный участок было куда сложнее – холмы буквально налезали друг на друга, по всей округе, куда только не падал взгляд.

Все они поросли чем-то вроде мха и какой-то мелкой травы. А в силу того, что весна уже вошла в силу, были настолько зелеными, что прямо-таки резали глаза. Ну, или глаз, как в моем случае.

Глядя на эту картину, мне пришел на ум Хоббитон. Наверняка, если бы хоббиты существовали – они бы жили здесь.

Однако когда мы подошли ближе, пейзаж резко изменился.

Перепады высоты закончились, и за холмами шел плавный спуск, ведущий прямо к берегу, к воде.

И дома, которые я увидел, вряд ли могли принадлежать хоббитам. Хотя…карлики с волосатыми ногами ведь жили не в «домах», а в «норах»? Вот местные жилища и хотелось назвать именно так.

Низкие стены, двускатные крыши, крайне примитивная постройка…словно бы кто-то поставил два бревна, перекрестив их между собой, рядом еще пару. А затем между ними наверх забросил длинное бревно, служившее эдаким «хребтом» этих так называемых домов. А затем «крыша» шла до самой земли. Причем крыши эти делали из чего попало – те же бревна, палки, сучья, ветки, солома и черт знает что еще.

Все домишки жались друг к другу, а за ними я разглядел довольно-таки просторную площадь, вымощенную камнем. Но разглядеть ее я не смог – Бродди остановился возле одного из домов и заявил:

– Этот пустой. Займем его.

Дверью здесь служили несколько грубых, кривых досок, сбитых вместе. Открыть это удалось, лишь приложив силу. При этом «дверь» скрипнула так, что, думаю, это услышали даже люди, находящиеся далеко в море на своих драккарах.

Внутри, как я и ожидал, пол оказался гораздо ниже уровня земли снаружи. В принципе, на ферме Бродди все устроено так же, но, тем не менее, разница была не столь велика, как здесь.

Две ступеньки, сделанные из бревен, и я уже стою на земле, устланной прошлогодней травой и сеном.

Из мебели здесь лишь грубо сбитые стол и пара лавок, довольно широкие (из-за чего, готов поспорить, они могли служить и в качестве «кроватей»).

Что еще тут было? Да и все, пожалуй. Даже окон как таковых нет.

Ах, да, в центре этого великолепного жилья имелась яма, обложенная камнями, над которой стоял таганок – тренога из длинных, довольно-таки толстых и уже серьезно закопченных палок.

Обернувшись, справа от двери я заметил бочку, потемневшую от сырости и влажности. Пить из нее или даже умываться там я бы не стал – даже отсюда слышал неприятный запах застоявшейся воды. Наверняка эта бочка стоит там чуть ли не с времен сотворения мира и за это время ее никто не удосужился помыть.

Бродди прошел вперед, сбросил со своей спины мешок, в котором тащил все необходимое, поставив его на одну из лавок. Рядом примостился его огроменный молот, увидев который в первый раз я поразился, как обычный человек вообще может поднять такую тяжесть. Но Бродди мог и, судя по всему, умел не только поднять, но и размахнуться им, врезать по вражескому щиту или самому врагу. Причем, как мне кажется, после такого удара мало что останется как от щита, так и от бедолаги, вздумай он оказаться на пути этой огромной кувалды.

– Чей это дом? – спросил я.

– Ничей, – буркнул Бродди, – гостевой. Кто первый его займет – того и будет.

Угу…ясно. Местная гостиница для викингов, значит.

– Хватти! Подай воды, – приказал Бродди, и Хватти дернулся было к бочке, но Бродди поморщился и рявкнул: – Да не оттуда, глупец! Сходи к площади, там колодец…на!

Бродди достал из своего мешка нечто вроде котелка, причем довольно-таки приличных размеров. М-да…в таком легко сварить обед, которого хватит нам троим. Да еще что-то и останется.

Хватти тут же схватил котелок и исчез.

Сам же Бродди принялся разводить костер.

– Принеси дрова, – бросил он мне.

Ну что же…в походе все равны, и у каждого есть свои обязанности, так что не буду артачиться.

Дрова я не нашел, зато, побродив по холмам, нашел худосочный лесок и сухое деревце в нем. Топор у меня теперь всегда был с собой, поэтому ствол я свалил буквально с двух ударов.

К слову, это я такой сильный, или топор настолько хороший?

Топор: ?

Тип оружия: обычное.

Урон: стандартный.

Скорость: стандартная.

Шанс критического удара: 15%

Топор неизвестной породы, но с вполне понятными характеристиками. Вообще ничего особенного. Все стандартно, шанс крита вообще никакой – если из десяти ударов хоть раз крит проскочит – уже хорошо.

Короче, скучное и простое оружие, которое обязательно нужно будет сменить, как только появится что-то стоящее. Впрочем, любое оружие, которое найду, будет лучше, чем это.

Хотя, с другой стороны, зря я наговариваю – вполне удобный и прочный. Чего еще надо…для начала…

Вернувшись обратно, волоча огромную охапку дров, я с горем пополам ногой открыл дверь, и чуть было не рухнул на пол, совершенно забыв о долбанных ступеньках.

Но все же как-то умудрился сохранить равновесие.

Затем свалил дрова в кучу рядом с костром и собрался было присесть на лавку, но Бродди не дал мне такой возможности.

– Пойдем на площадь, – сказан он, – Хватти говорит, там уже много народу собралось.

– Ну, идем, – легко согласился я.

А чего тянуть? Возле костра я могу и в реале посидеть.

***

В отличие от всего «поселения» площадь здесь выглядела так, будто ее перенесли из какого-нибудь большого города. Метров сто в диаметре, выложенная здоровенными булыжниками, которые отшлифовали тысячи, десятки тысяч ног. Было видно, что камни здесь лежат уже очень давно – никаких острых краев, все блестящие, гладкие, как галька.

Такая площадь могла бы с легкостью стать украшением не то что средневекового города этого мира, но и какого-нибудь провинциального европейского в наши дни.

На площади действительно было много народу. И нет, это были не торговцы и покупатели. Торговцев было всего-то двое-трое, да и те явно местные: торговали они кто чем. Один рыбой, другой живой птицей и яйцами, третий вовсе какими-то подозрительными на вид травами. И все.

Но оно и понятно – не сезон. Торговцы здесь появятся летом, месяца через два, когда местные жители вернутся из набегов, появится первый урожай. Здесь наверняка будет кипеть жизнь до глубокой осени, и затем, когда лед начнет затягивать море, вновь замрет, остановится. Здесь будет покой и тишина до самой весны. А затем все по новой.

Хотя сегодня здесь не было «рынка», народу наблюдалось много. Вот только не толпы ротозеев и покупателей, торгашей за своими прилавками, а суровых бородатых мужиков, пришедших сюда со своим небогатым скарбом, оружием и щитами.

В воздухе прямо-таки витало нечто грозное, угрожающее.

Все здесь собравшиеся – это желающие отправиться в набег на южные берега, и мы с Бродди, как раз вышедшие на площадь, одни из них.

Я шел, спокойно глядя вперед, изредка разглядывая окружавших нас людей, и без труда заметил, как на меня глазеют. Ну, естественно, наверняка они тут все друг друга в лицо знают, а тут я, чужак.

И если Бродди не обманул – с весьма характерной внешностью.

– Хо! Бродди! Ты, наконец, признал, что слишком стар, и решил взять с собой трелла? – словно бы из-под земли выскочил белобрысый дрыщ, перегородивший нам дорогу.

Опа-на! Да это же мой старый знакомец, Игги! Тот самый, что пытался прикончить меня, еле живого, только что спасшегося и вылезшего, наконец, на берег.

Сейчас он стоял, разглядывая меня, уперев руки в боки, и на его лице застыла издевательская ухмылка.

– Естественно, приходится брать толковых помощников, – пробасил Бродди, – не тебе же доверить собственную спину?

– Чего вдруг? – оскорбился белобрысый Игги. – Чем я хуже других?

– К примеру, тем, что ты – обманщик и трус.

– Я? – возмутился Игги, и его лицо тут же стало злобным, как у хорька. – Зачем ты оскорбляешь меня, Железнорук?

Народ вокруг притих, большинство взглядов было сосредоточено на Бродди и Игги.

– Не ты ли на прошлом тинге хвастал, что собственноручно утопил Валя Рыжебородого, Кулума и Брода, беглых треллов, что убили свою хозяйку Эрну, а заодно и ее брата?

– Хвастал? – делано возмутился Игги, уже смекнувший, что дело пахнет неприятностями для него. – Я не хвастал, я этими руками утопил Рыжебородого!

И он демонстративно воздел руки вверх, завертелся, показывая их толпе.

– А это тогда что? – Бродди запустил руку в свой мешок и бросил Игги под ноги человеческую голову.

Лицо успело покрыться трупными пятнами, глаза вылезли из орбит, но я все же узнал, кому эта голова принадлежала – тот самый предводитель беглых треллов.

– Где ты нашел его тело? Его прибило к берегу возле твоей фермы? – спросил Игги.

– Прибило, да, – хмыкнул Бродди. ‒ Да только не тело, а вполне целого и живого трелла, а еще его дружков. Из-за тебя могла погибнуть вся моя семья! Из-за тебя и твоего вранья! Если бы я знал, что эти трое живы…

– Я утопил его! – гнул свою линию Игги. – И вообще, если ты сейчас хочешь сказать, что эти трое пришли к твоей ферме, как ты их убил? Ты же был на тинге…

– Он их убил, – Бродди ткнул в меня пальцем.

– Этот калека? – поразился Игги. – Убил троих? Ха! Этот грязный трелл не может…

Закончить фразу он не успел – мой кулак заткнул ему пасть, и Игги, усевшись задницей прямо на камни, мотал головой, пытаясь прийти в себя, гладил ушибленную челюсть.

Из толпы шагнуло несколько человек, они угрожающе двинулись ко мне.

– Он оскорбил меня! Я не трелл! Я свободный человек, – заявил я им, но достаточно громко, чтобы меня слышали все, находящиеся на площади.

– Я это подтверждаю, – кивнул Бродди, – он спас мою семью, и я подарил ему свободу.

– Это же нод! ‒ воскликнул кто-то из толпы. – Кого он мог убить?

– Ноды ‒ не бойцы…

– Они и топор не умеют держать!

– Эта грязная собака врет! – Игги вскочил на ноги, повернулся к толпе лицом и, тыкая в меня пальцем, заорал: – Я убил беглых треллов, я их утопил. А он нашел их тела в воде, обезглавил, и затем наврал Бродди!

Толпа согласно загудела, мол, так оно и было.

– Значит, ты убил треллов, – усмехнулся я, глядя в глаза Игги.

– Да! – с вызовом ответил тот, не отводя взгляда.

– Убил, и забрал с них все ценное?

– Да! – повторил Игги.

– Но из ценного у них было только оружие. Остальное ничего не стоит: одежда – рвань, брони нет… Да и оружие ‒ ржавое, кривое копье, нож и…вот этот топор!

Народ затих, разглядывая оружие, которое я поднял в руке.

– Дай мне взглянуть на этот топор, нод, – послышался сиплый голос.

Из толпы, раздвинув нескольких дюжих северян, появился дед.

Иначе его назвать было нельзя – именно дед. Старый, седой, сгорбленный и высохший. На вид ему лет 150 было, не меньше…

Он протянул мне свою трясущуюся руку ладонью вверх, требуя, чтобы я дал ему топор.

– Это мой трофей, – заявил я, – кому бы он раньше ни принадлежал, но я добыл его в честном бою, и теперь он мой.

– Клянусь, что я тебе верну его. Я хочу лишь взглянуть на его лезвие… – прошелестел старик.

И я передал ему топор.

Старик некоторое время осматривал лезвие, водил по древку пальцем и поднимал топор, поворачивал его так, чтобы солнечные лучи падали на металл.

‒ Это оружие Эльрика, – заявил старик, – топор, который у него украли грязные треллы. Они зарезали моего сына спящим, и забрали его оружие…

Вокруг тут же забурлила толпа, обсуждая слова старика.

Он же повернулся ко мне и передал мне топор.

Однако прежде, чем разжать пальцы, спросил:

– Скажи мне, нод, ты действительно наказал убийц моего сына?

– Одному я проткнул голову скрамасаксом, – ответил я, – второй был убит этим топором, ну а третий бился со мной, однако умер от руки Уббе – сына Бродди.

Старик кивнул.

– Скажи мне, как тебя зовут?

– Я – Вотан.

– Благодарю тебя, Вотан, – он отдал мне, наконец, топор, – пусть этот топор послужит тебе лучше, чем моему сыну, принесет славу и множество трофеев.

Я благодарно кивнул.

– И тебя благодарю, – старик повернулся к Бродди, – навести когда-нибудь меня вместе с Уббе. Я хочу поблагодарить его за…

Старик тяжело вздохнул, закашлялся, и лишь затем продолжил:

– Твой сын ‒ отважный мальчик, и уже показал себя, как достойный воин. Он должен быть награжден за свою смелость.

Бродди просто кивнул.

– Когда я вернусь из похода – мы придем, – пообещал он.

– Хорошо…– старик развернулся, и собрался было уйти в толпу, но…остановился вдруг, резко развернулся и влепил такую пощечину ничего не подозревающему Игги, что тот вновь оказался на камнях и удивленно уставился на старика.

– Ты и твоя семья не должны появляться на моих землях. Отныне их будет ждать там только смерть.

– Но…

– Ты должен быть наказан за свою ложь и хвастовство, а твоя семья за то, что позволила появиться на свете такому ублюдку…

Старик, еще раз бросив испепеляющий взгляд на Игги, ушел в толпу, принявшуюся обсуждать случившееся.

Во многих глазах, устремленных на Игги, сквозило презрение, брезгливость, у многих на лицах появились усмешки.

Игги такого стерпеть не мог.

– Этот нод врет! – заорал он, выхватил меч из ножен и бросился на меня.

Да вот только эта неожиданная атака совершенно не удалась – я стоял с топором в руках и был готов к подобному повороту событий.

Меч и топор лязгнули, встретившись, и я попросту вел удар от себя, а затем снова влепил кулаком в лицо Игги.

Надо признать, мне это доставляло удовольствие – я не забыл то, что было на берегу, когда я только попал на остров.

Игги рухнул на площадь в третий раз. Я же подошел, наступил на его руку, сжимавшую рукоять меча. Игги заорал от боли, разжал пальцы, и я, нагнувшись, подобрал его меч, принялся его осматривать.

А ничего так. Прямо-таки классический меч викинга. Один в один как те, что показывают в фильмах, играх.

Длиной этот меч был не менее метра, с одной широкой долой по всей длине клинка и скругленным острием. Крестовина или плечи рукояти – хрен его знает, как это назвать, были узкими, маленькими. Ну оно и понятно – полноценные крестовины на мечах будут уже у рыцарей, а здесь…здесь эфес был больше похож на эдакий вариант римского гладиуса.

А впрочем, из меня такой эксперт…

Еще одной особенностью были украшения гарды – рукоять, обернутая какой-то светлой кожей, приятной на ощупь (рука совершенно не скользит и, уверен, даже если рукоять будет в крови – орудовать этим мечом все равно будет удобно), на верхней гарде или, скорее, на яблоке, прикрепленном к ней, были вырезаны руны. Присмотревшись к лезвию, более внимательно осмотрев дол, я заметил руны и там.

Хм…вроде как мечи в эпоху викингов были далеко не у всех. Либо у прославленных воинов и вождей, либо у тех, у кого имелись деньги на такое дорогое оружие.

Похоже, Игги относился к числу подобных, ну, или же кто-то из его родственников. Ведь назвать его вождем, или уж тем более великим воином, у меня язык не поворачивался.

Наконец, я оторвался от созерцания меча и вновь обратил внимание на противника.

Тот лежал, с ужасом глядя на меня, боясь пошевелиться. А вокруг стояла тишина…

Я огляделся. Толпа явно ждала от меня действий, жаждала завершения всего этого спектакля.

– И что мне с ним делать? – спросил я у них.

Толпа не спешила отвечать, тогда я повернулся к Бродди.

– Его нужно проучить, – разомкнув, наконец, губы, произнес он.

– Так тому и быть! – согласился я.

Но, когда я повернулся к Игги, все мои кровожадные задумки провалились – он выглядел жалко и беспомощно. Даже бить такого противно, а не то что убивать.

Мало того, что он весь трясся, будто бы стоял дикий мороз, так еще и решил сбежать – перевернулся на брюхо, стал на четвереньки и пополз прочь.

Прирезать его вот так, словно поросенка, чующего свою погибель и пытающегося сбежать от неизбежного?

Почему-то он вдруг остановился и оглянулся, и я не смог этим не воспользоваться.

– Беги, поросенок, беги! – заорал я и шлепнул его по заднице мечом, тыльной стороной лезвия.

Игги испуганно взвизгнул, ну, точно как порося, и с такой скоростью начал перебирать конечностями, что даже стоя не развил бы такую скорость.

Он довольно быстро добрался до окружающих нас зевак, протиснулся у них между ног и скрылся.

Но на него уже особо не обращали внимания – вся площадь гоготала и веселилась, по достоинству оценив мою выходку.

Ну что ж, надеюсь, мой первый выход «в свет» удался.