«Ну вот, сейчас она более-менее успокоилась.»

Руки Энджелы, торопливо убиравшие бутылку с грязного ковра, оставались безмолвными, больше не падавая никаких признаков того, что произошло ранее.

«И что это было?»

И даже если это ошибка, всё равно я видела тремор слишком явно.

«Может она перенервничала?»

Даже если и так, у меня нет намерения винить её в случившемся.

Тогда это моя вина..? Всё из-за интереса к её имени?

«Нет, даже если она уже давно здесь работает, мне что, нельзя уточнить, как её зовут?»

По крайней мере, теперь я знала, как к ней обращаться. Вскоре моё тело погрузилось в приготовленную ванну. И в это время я заметила, что, несмотря ни на что, Энджела была способной горничной.

Температура воды была подходящей и умеренно тёплой. Достаточно хорошо, чтобы сказать, что она сделала всё идеально.

Розовая вода стала отличным выбором. Может, попросить её потом рассказать, откуда взялся этот продукт?

– Ха-а.

Последовал долгий выдох.

Я положила руки на края ванны и опустила голову.

Мой взгляд зацепился за потолок, окутанный туманом.

Это заставило меня чувствовать себя расслабленной и сонной, но в уголке моего сознания вдруг промелькнула мысль, что что-то не так.

Наверное, бессмысленное волнение.

Как только моё тело полностью расслабилось, я вышла из ванны. После выхода меня уже ждала другая горничная.

– Вас искал Виконт Биффен.

***

Интерьер кабинета, отделанного с одной стороны под гостиную, ничуть не отличался от того, что присутствовал в моих воспоминаниях. Даже сейчас он по-прежнему старинный и стильный. Действительно, что могло измениться всего за три-четыре года?

– Не желаете ли выпить?

Лукас протянул прозрачный бокал с фиолетовым ликёром. Он опустил голову, присев напротив.

– Что насчёт Эша?

– Как я могу его беспокоить, когда он так занят?

Он что, позвал лишь меня?

То есть я выглядела свободной? Ладно, с этой стороны он прав, поэтому просто проигнорирую.

Не важно, насколько я загружена мыслями. У меня нет проблем снаружи. Поэтому относительно Эша я полностью свободна.

Хоть я и не думала о выпивке, всё-таки решила подстроиться под настроение Лукаса.

– Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз вас видел. Лицо Его Светлости стало таким худым.

– Да.

– Конечно, Вы стали ещё красивее.

– А ваши усы стали более густыми с нашей последней встречи.

– Ха-ха, благодарю. Я трудился не покладая рук днями и ночами.

Честно говоря, всякий раз, когда я видела, что он так усердно работает, на ум приходил лишь одни вопрос: почему? Но я решила не лезть не в своё дело.

Лукас выглядел сентиментальным, вспоминая прошлое. Вокруг узких глаз проступили морщинки.

– Как же быстро летит время.

–…

– Такое ощущение, что только вчера бывшие Герцог и Герцогиня были как Его Светлость и Леди.

Затем он снова посмотрел на меня, но уже пустым взглядом.

– Простите, я, кажется, оговорился.

– Всё в порядке.

Прошло три года с тех пор, как умерли мои родители. Я уже давно перестала плакать от их упоминания. Пусть я и уверяла, что всё в порядке, Лукас сменил тему, будто ему было неудобно.

– Кстати, Леди, вы, должно быть, спокойны. Его Светлость стал таким надёжным.

– Да…

– Вы в хороших отношениях даже спустя столько времени, не правда ли? Я заметил, что вы приехали сюда вместе.

Оставалось лишь молча кивать. Лукас опустил свой бокал.

– Когда я вижу вашу особую связь, то очень горжусь вами обоими. Кстати, Миссис Уэднер тоже была бы рада это увидеть.

– Миссис Уэднер?

– Моя бабушка по материнской линии.

Ах.

Я слышал её имя несколько раз, но впервые слышу, чтобы её называли по фамилии.

Она матушка моей матери, помню, что она погибла в результате несчастного случая, когда я была совсем крохой. У меня сохранилось воспоминание, что моя мать иногда смотрела на портрет женщины средних лет с тоскующим взглядом.

– Вы, наверное, были близки.

– Нет, но я думаю о ней, когда вижу Леди.

– Меня?

– Вы очень похожи на покойную Миссис Уэднер.

Если подумать, мне говорили о схожести с семьёй моей матери. Эту историю я уже слышала ранее.

В частности, характерно сходство цвета волос. Эта черта, часто сравниваемая с розой в самом расцвете, однажды была названа цветом, доказывающим мою принадлежность к роду по материнской линии.

Хотя сейчас цвет немного поблёк. А в последние годы жизни волосы моей матери были близки к оранжевому.

Во всяком случае, благодаря этому моё происхождение никогда не ставилось под сомнение, хоть я и не очень похожа на своих родителей или Эша.

Странно, конечно. Ну, они удочерили меня, потому что я была похожа на неё.

– Миссис Уэднер была также прекрасна в молодости, как и Вы.

– Понятно.

– Наверное, Вы получаете много предложений руки и сердца. А что насчёт Вас? Мне стоит ждать поклонников, что выстроятся в очередь снаружи особняка?

– Не волнуйтесь, чужие экипажи не потревожат наш двор.

После этого мы с Лукасом ещё немного поговорили. Хотя было похоже, что он разговаривает сам с собой. Я просто иногда вставляла фразы, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Время тянулось словно пластилин.

Поскольку было уже поздно, пришла пора прощаться.

– Ах…

Взгляд Лукаса внезапно остановился. Я последовала его примеру.

– Пора сменить раму.

На стене рядом с книжным шкафом висела картина. Лукас с трудом подбирал слова:

– Это семейный портрет. Не помню точно, когда он был написан, но давно, очень давно.

На картине были изображены относительно молодые мать и отец, а также маленькая я, ярко улыбающаяся, держащая Эша за руку.

Я уставилась на раму. Странный взгляд Лукаса не выходил у меня из головы.

На полотне я широко улыбалась. Мне тогда было семь или уже исполнилось восемь?

Именно тогда я узнала, что мои родители будут хранить секрет моего рождения и не выгонят меня из особняка.

И в то же время такое будущее – это время полнейшего незнания.

– Пожалуй, я пойду. Я устала.

– Ох, Леди.

Лукас подхватил моё тело, когда я поворачивалась. Мой взгляд был полон сомнения, но он вернул мне стакан, который принёс раньше.

– Ещё в момент нашего разговора, я подумал, что Вы хотите выпить. Там почти нет алкоголя. На вкус приятнее, чем на вид.

Я взглянул на него, быстро взяла и залпом выпила.

Может я и не стала бы соглашаться, но мне было душно и хотелось пить. Наверное, всё из-за портрета. Словно в подтверждение сказанного, что алкоголя мало. Напиток прошёл более гладко, чем могло бы быть.

– Хорошего Вам отдыха.

Я отвернулась после прощания Лукаса.

Идти было тяжело. Не могу сказать, было ли это из-за нахлынувшего потока чувств или всё же просто устало тело.

Когда я шла по коридору, портрет, на котором я крепко держала маленькую руку Эша и улыбалась, стоял перед моими глазами.

Наверное, из-за того, что кровать не моя, я не могла заснуть, пока не начала ворочаться.

***

Глаза внезапно открылись.

«Утро..?»

Нет, ещё темно.

В комнате царил мрак, хотя шторы были раздвинуты.

Я прищурила глаза. Вскоре они привыкли к темноте. Неужели я проснулась посреди ночи? Безумно хотелось пить, поэтому я замешкалась вокруг стола.

И вдруг…

– …

Глаза начали судорожно моргать.

– Мам? Пап?

Я увидела людей, которых здесь явно не должно было быть.

У кровати.

Может быть, сон ещё не до конца прошёл, но я не могла произнести ни звука. Нет, это не имеет смысла. Такие мысли посетили голову, когда я увидела двух людей, сидящих неподвижно у кровати и уставившихся на меня.

«Я их вижу. Ясно и чётко.»

Повсюду была кромешная тьма. Но их образы были очень отчётливые.

«Ох, это просто сон.»

Не успела я прийти к такому заключению, как моя мать пошевелилась. Её мягкая рука коснулась моей щеки.

Она реальна.

«Такой живой сон.»

С трудом верилось, что я сплю.

Раздался голос, такой же мягкий как и прикосновение.

– Лидия. Наша дочурка.

– …

– Прости, нам очень жаль.

– Мам…

Впервые за долгое время я произнесла это слово. Прошли годы с тех пор, как я видела их во сне. Мне почти не снились мои родители.

«Наверное, всё потому, что я разглядывала портрет.»

Я, наверное, бесчувственная дочь, но ничего не могу с этим поделать. Через год после смерти родителей они перестали сниться мне по ночам. Но такие сны тоже случались.

Это такой же сон? Стоило мне подумать, как заговорил отец:

– Мне не следовало тебя удочерять.

– Пап..?

– Если бы я знал, что такое произойдет, я бы сказал себе не делать этого.

– Папа.

Почему ты так внезапно такое говоришь?

Этот вопрос застрял у меня в горле. Но озвучивать его было бессмысленно.

Это мой сон. Встреча с двумя людьми, созданными моим подсознанием.

К такому выводу я пришла в итоге.

Я бы тоже не хотела, чтобы меня удочерили, хах.

– Нет…

Голова отрицательно покачалась. В конце концов, я отрицала это, хотя и знала, что это, по сути, разговор с самой собой.

– Нет, не нужно.

Я прикусила губу.

Знание будущего, казалось, разрушало мой мир, но это было не так. Да, это действительно не так. Как бы то ни было, я никогда не жалела, что вошла в этот дом.

Я не хотела возвращаться к тому, чего никогда не вернёшь.

Моё знакомство с родителями, встречи с другими людьми в особняке и …

– На самом деле, всё совсем не так. Я даже не думала обижаться на вас. Вот и всё, так что, пожалуйста, не надо.

Я чувствовала, что сейчас расплачусь. Родители, которые обнимали меня, были тёплые, как будто всё это – правда.

Что за сон…

Грустно.

Вдруг мои родители исчезли. Я тупо заморгала, обнимая воздух в виде двух рассеянных, как туман, людей.

Мозгом я понимала, что это сон, знала, что всё это – фантазия, но нелегко жить с чувством потери.

А затем…

– Эш?

Вместо родителей появилось другое лицо. Я уже была не так сильное удивлена, как в прошлый раз.

Я увидела семейный портрет, а потом во сне появились мои родители, и я подумала, что следующим может появиться Эш.

Но почему-то я была уверена, что он будет в образе ребёнка с портрета.

И да, так оно и случилось:

– Сестричка.