Глава 73. «Цена закрытия глаз на правду.»

Как только Ариадна увидела красный рубин огранки «Маркиз», она кивнула Санче, стоящей в дверях комнаты Изабеллы. Санча сразу поняла, что хочет её мисс, и мгновенно побежала в её кабинет.

– Это ещё что? – прозвучал вопрос, похожий на жалобу, кардинала дэ Маре, обнаружившего красный рубин.

Его голос звучал наполовину отчаянно от того, имя какого юного лорда прозвучит в этот раз. Но в этот раз на вопрос ответила Ариадна, а не Изабелла:

– В светских кругах ходит слух, что красный рубин, пропавший из браслета маркиза Камфа, принадлежит Изабелле дэ Маре.

Кардинал дэ Маре вздрогнул и тут же посмотрел в лицо старшей дочери. Он слышал, что ходили слухи о том, что Изабелла была любовницей маркиза Камфа, но подобных подробностей не знал.

Боже мой. Ещё и вещественные доказательства.

В этот раз Изабелла не смогла удержать лица и с исказившимся выражением уставилась на красный рубин. Объектом её гнева мгновенно стала Арабелла.

– Эй! Почему ты так легкомысленно трогаешь чужие вещи! – Изабелла подбежала к туалетному столику и резко ударила младшую сестру по руке.

– Ай!

– Почему лазишь в чужих вещах? А?!

Арабелла вскрикнула от сильного удара по руке, но голос рассерженной Изабеллы перекрыл это.

– Не трогай свою младшую сестру! Оставь её! – заглушил сопрано Изабеллы рёв кардинала дэ Маре, которому всё это надоело. Крича, он грозно посмотрел на старшую дочь. – Отвечай! Это действительно вещь маркиза Камфа?

Изабелла оказалась в трудной ситуации.

Если отвечу «нет», то солгу», а если отвечу «да», то не смогу ничего сказать. Неважно, какой вариант я выберу, ложь необходима, – а Изабелла была из тех людей, что не боялись лгать.

Так или иначе, это неоднозначная ситуация.

– Это нелепая подстава!

Как человек может быть настолько близоруким? – Ариадна приподняла уголки губ, улыбаясь решительному отрицанию Изабеллы.

Санча взяла из шкатулки Ариадны желанный ей предмет и передала в руку своей мисс.

Это был браслет с узором «Флер-дэ-Лис» и зелёными топазами.

– Отец, это браслет маркиза Камфа.

Этот злополучный браслет, который мог получить более красивое название, к примеру, «браслет графа Чэзарэ» или «браслет леди, одновременно соблазнившей обоих сыновей Короля», теперь носил имя «браслет маркиза Камфа».

В то время как тёмно-зелёные топазы огранки «маркиз», каждый размером в полкарата, образовывали гроздь с чистым блеском, золотое ложе, куда должен был быть помещён центральный камень, было пустым.

Ариадна спокойно взяла красный рубин с серебряного подноса и положила его в золотое ложе.

Тук, – красный рубин идеально вписался в золотую огранку, словно хрустальная туфелька Золушки.

Ариадна торжествующе посмотрела на Изабеллу.

– Ты поклялась Небесным Богом? – пока все молчали, кардинал дэ Маре подошёл к старшей дочери и отвесил ей тяжёлую пощёчину.

ШЛЁП!

– Ах! – перед глазами Изабеллы закружились звёзды.

Это была первая пощёчина, которую она когда-либо получала в своей жизни. Кто бы мог посметь прикоснуться к благородной Изабелле дэ Маре, лелеемой кардиналом дэ Маре.

– Неужели ты можешь так легко продавать свою клятву Небесному Богу? – закричал кардинал дэ Маре ещё более сдавленным голосом. – Ты продавала улыбки, оказывала услуги и была любезна со случайными мужчинами? Этому ли я учил тебя?

Зрачки Изабеллы расширились, когда она поняла, что отец действительно подумал, что она – любовница маркиза Камфа. Это было поистине неприемлемое ложное обвинение.

– Нет! Это недоразумение! Это ужасное недоразумение! – закричала полуобнажённая Изабелла, облачённая лишь в накидку, закрывающий «нагрудный карман», бросаясь к отцу. – Клянусь Небом, что я никогда не делала ничего подобного с маркизом Камфа!

ШЛЁП!

Перед её глазами вновь вспыхнули звёзды. Сейчас Лукреция просто наблюдала за всем со стороны.

– Ты…… ты запятнала лицо своей матери? Как я теперь смогу ходить с высоко поднятой головой! – Лукреция разрыдалась. – С какой любовью тебя воспитывали, как дочь! Ты же стала игрушкой такого отброса, как маркиз Камфа!

– А, мама, нет! – губы Изабеллы задрожали от разочарования, а из глаз полились слёзы. Плача, она закричала. – Когда я пришла, маркиз Камфа уже был с женщиной! Я просто смотрела!

Однако кардинал дэ Маре проницательно обратил внимание на одну вещь. Вещественное доказательство, которое нельзя было игнорировать.

– Тогда почему этот чёртов рубин у тебя!

Если смотреть на реальную правду, то между «браслетом маркиза Камфа» и самим маркизом Камфа не было никакой связи. Если бы необходимо было дать этому объяснение, то он становился «браслетом, который тайно подобрала Изабелла».

Но, поскольку граф Чэзарэ на глазах у всех солгал, выдумав правдоподобную историю о том, почему «браслет маркиза Камфа» оказался у маркиза, люди начали думать, что этот браслет и правда был вещью, которую маркиз Камфа выиграл в азартной игре.

– Этот рубин…… – на мгновение Изабелла задумалась, сказать ли на этот раз сказать правду. Только для этого нужно было признать слишком много болезненных истин и собственных злодеяний.

«На самом деле, граф Чэзарэ добровольно перетерпел позор, чтобы спасти Ариадну.»

Изабелле было крайне трудно признать, что граф Чэзарэ пожертвовал собой ради спасения Ариадны. Ведь место его жены изначально принадлежало ей.

Если отец узнает, что его интересы сместились, всё станет правдой. Что, если взаимодействие между ними пройдёт гладко? – и сильнее всего Изабелле не хотелось, самой подтверждать это, произнося всё вслух.

«Этот браслет не принадлежит маркизу Камфа, я тайно подобрала его за заброшенным фонтаном».

Я никогда не смогу признаться в том, что настолько неудачно подобрала браслет Ариадны, после того как увидела в нём непредвиденную удачу. Более того……

«Почему он появился рядом с маркизом Камфа? Я бросила его на месте скандала, чтобы Ариадна выглядела как любовница маркиза Камфа.»

Нет сомнений, что если я скажу так, то отец меня убьёт. Он не сможет действительно убить меня, но может бросить в монастырь, который является конечным пунктом для аристократок, попавших в скандалы.

Отец уже предупреждал меня один раз после дебютного бала Ариадны и второй раз во время охотничьих состязаний. Третий раз – предел для него. Меня ни за что не должны поймать.

– Любовница маркиза Камфа достала рубин и вложила его мне в ладонь. Прося держать это в секрете, – Изабелла, решившая держаться до конца, снова принялась убеждать всех, вытирая текущие слёзы. – Правда, я не любовница маркиза Камфа или что-то подобное! Невероятно уродливый, пузатый дяденька! Это невозможно!

Была ещё одна деталь, которую она упустила из виду.

– Имеет ли это смысл? – кардинал дэ Маре озадаченно посмотрел на старшую дочь. – Эта женщина была настолько сильной, что просто вытащила драгоценный камень из браслета и вложила его тебе в ладонь?

Рубин выпал из ложа, когда Изабелла ударила по нему.

Изабелла, внезапно ставшая по меркам отца недостойной личностью, втайне выругалась на Колезиони за их неряшливость.

– И пока она была занята побегом, если собиралась подкупить тебя, то стоило отдать сразу весь браслет, что за сумасшествие, останавливаться, вынимать рубин, вкладывать его тебе в руку, прося молчать, а затем убегать?

Однако настойчивость – была тем, что лучше всего получалась у Изабеллы.

– Не знаю! Она лишь отдала мне драгоценный камень и убежала, откуда же мне знать её истинные чувства?

Среди логических доводов кардинала дэ Маре появилась ещё один очевидный момент:

– И потом, ты, зная, что любовницей маркиза Камфа кто-то другой, просто держала язык за зубами, когда твоя младшая сестра попала в затруднительное положение, потому что настолько падка на драгоценности?

От удивления Изабелла уронила челюсть.

– Это просто какая-то любовница маркиза Камфа, неужели трудно было сказать, что ты видела, как она убегает! Или у тебя настолько низкое понятие семейных уз?!

А, верно. Если продолжу эту версию случившегося, то стану старшей сестрой, не любящей Ариадну, – Изабелла стиснула зубы, но продолжила говорить.

Слова инстинктивно слетали с её губ. Именно кончик языка, а не мозг, подсказывал, что говорить.

– Я не видела её лица! Если бы увидела, то, конечно, сказала бы им, кто это был!

Графиня Батолини славилась своей верностью и благородством. Она была дамой, которая работала волонтёром в приюте при соборе Сан-Эрколэ.

Изабелла подумала, что если упомянет её имя, то отец точно решит, что она лжёт.

И некоторые секреты становятся более ценными, если сохранить их при себе.

– Если ты не знала, кто эта женщина, то зачем ей давать тебе рубин за молчание, если только она не сошла с ума!

– Наверное, она подумала, что я узнала её! Это было настолько безумная ситуация, что мы обе сошли с ума!

В комнате Изабеллы царил хаос. Кардинал дэ Маре с покрасневшими от гнева глазами, взбешённая Изабелла и комната, наполненная различными драгоценностями и аксессуарами, которые она получала от мужчин и (по её собственному утверждению) от женщин.

Ничего спокойного и нормального здесь не было.

– Я дал своему ребёнку плохое образование, – в изнеможении коснувшись лба, сказал кардинал дэ Маре.

Лукреция шокировано подняла взгляд.

Кардинал дэ Маре ещё сильнее понизил голос и застонал. Его хриплый, булькающий голос, создавал впечатление, что он был полностью измотан.

– Изабелла, Изабелла, это огромное разочарование. Настолько, что я не знаю с чего начинать обучение, – кардинал дэ Маре слабо покачал головой и вынес приговор старшей дочери, которая уверенно стояла перед ним, облачённая лишь в накидку поверх нагрудного кармана и словно спрашивала, что она сделала не так. – Я поверю тебе, что ты не любовница маркиза Камфа. Кто ещё, как не я, должен верить в своего ребёнка.

Ариадна, слушавшая их разговор со стороны, поморщилась. Однако кардинал дэ Маре, который не мог этого увидеть, продолжил:

– Однако Сан-Карло так не думает. И, честно говоря, твоя история настолько подозрительна, что мне не хватает смелости спорить с ними.

Глаза Изабеллы расширились.

Ей хотелось закричать: «Нет, можно просто выставить любовницей Маркиза графиню Батолини, папа!», но она не могла сказать этого, поскольку всего минуту назад лично настаивала, что «не знает, кто эта женщина, поскольку не видела её лица».

– Папа! Нет, я смогу всё исправить!

Изабелла планировала тайно распространить слух среди своих друзей. «Любовницей маркиза Камфа на самом деле является графина Батолини», поскольку это было правдой, то сразу как пойдёт слух, появятся и доказательства.

Достаточно просто бросить запал в светский мир.

Однако кардинал дэ Маре не собирался больше отпускать свою старшую избалованную дочь в светский круг:

– Успокойся! Что ещё ты собралась делать!

Прямо сейчас у этого дитя нет никакого воспитания или здравого смысла. Если она снова сделает подобную вещь, то даже обладая здравым смыслом или воспитанием, её совесть опустится на землю.

Среди двух гипотез: 1) отсутствие воспитания и 2) отсутствие совести. Кардинал дэ Маре выбрал 1-ю, которая, по крайней мере, делала его дочь меньшим мусором.

Скандалы, вызванные отсутствием воспитания лучше, чем скандалы, вызванные злым умыслом, в том смысле, что человек действовал не из-за зла, но если подойти к ним со стороны исправления, то в зависимости от точки зрения, они могут выглядеть гораздо хуже.

Кардинал дэ Маре был священником, но оставался прирождённым рационалистом, поэтому вместо того, чтобы судить хорошее это действие или плохое, он размышлял о том, как исправить его.

Это будет непросто. Мне придётся не отпускать старшую дочь, которой, в частности, не хватает здравого смысла, пока она не будет перевоспитана.

– К счастью, всё светское общество двора Сан-Карло скоро переедет в Зимний дворец на юге. Даже не думай о том, чтобы отправиться туда, ты останешься дома и не будешь ничего делать, пока все не вернутся из Таранто.

– Папа!

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –