Глава 48. «Сейчас ценнее.»

Лукреция, поспешно прибежавшая к кабинету Ариадны, понятия не имела почему муж позвал её в кабинет внебрачной дочери. Она не знала причину этого, но понимала, что ничего хорошего в этом нет.

Лукреция осторожно постучала в дверь комнаты второй дочери, которую муж привёл в дом, и, убедившись, что изнутри раздался голос мужа, вошла в комнату.

– Лукреция, посмотри на это, – кардинал дэ Маре помахал перед супругой бухгалтерской книгой с двойными записями о тратах, счетах и остатках.

Лукреция посмотрела на бумаги, гадая, что это значит.

С какой стати одно и то же записано дважды: один раз слева и одни раз справа?

– Дебютный бал этого ребёнка обошёлся всего в 138 дукато.

– Такое возможно?

– Если бы это было невозможно, у меня в руках сейчас не было бы 12 дукато! – разозлившись, кардинал дэ Маре помахал перед Лукрецией кошельком с 12-ю золотыми монетами. – Сколько ты потратила в последний раз, когда устраивала прощальную вечеринку Ипполито? В сравнении с этим балом, количество гостей там было вдове меньше, но потрачено было 500 выделенных дукато и ещё 36 добавленных!

Лукрецию поразил голос супруга, поэтому она опустила голову, смотря в пол.

– В этот раз на подготовку всего Ариадна затратила всего 138 дукато. В эту сумму входит и её собственные траты на сборы в размере 20 дукато. Что насчёт Изабеллы? Одна только Изабелла потратила на своё платье 50 дукато! – кардинал дэ Маре был готов избить Лукрецию бухгалтерской книгой, если бы мог. – Если включить обувь, украшения, косметику и даже парфюм, общая сумма, потраченная Изабеллой на свою подготовку, составляет 68 дукато! Как ты думаешь, есть ли в это смысл?

Лукреция ничего не смогла бы сказать, даже если бы у неё было 10 ртов.

Покупка роскошного платья Изабеллы была разрешена ей самой. Подбирая украшения старшей дочери, Лукреция также незаметно подобрала одно золотое украшение себе. Поскольку с ней поделились, женщина не могла обвинить дочь.

– Отныне Ариадна будет самостоятельно распоряжаться своим собственным бюджетом, который буду выдавать ей я! И я не позволяю Изабелле тратить денег больше, чем Ариадна!

– Что?! Ваше Высокопреосвященство! – лицо Лукреции исказилось от мысленной деятельности, когда она услышала, что часть её власти в доме будет передана внебрачной дочери мужа.

Мне нужно кормить собственную семью.

Очевидно, что если меня оттолкнут однажды, то продолжат отталкивать и дальше. Я не могу просто уйти отсюда, – гнев Лукреции закипел в её желудке и, выйдя из себя, она закричала на супруга:

– Если Ваше Преосвященство сделает так, то что будет со мной! Как мать, как я могу стоять позади этого ребёнка?

– Если называешь себя матерью, то должна вести себя подобающе! – только кардинал дэ Маре, казалось, сегодня не собирался прогибаться под неё. – Что я сказал в тот день, когда прислали «Синее сердце глубин океана»? Разве я не сказал, что в следующий раз приму меры?!

Кардинал имел в виду то время, когда Ариадна несколько раз представала перед публикой Сан-Карло, когда переживала плохое обращение, будучи не накормленной и неодетой должным образом.

Лукреция думала, что супруг затих, забыв об этом, и ей было крайне грустно видеть, как он вспомнил даже об украденных дукато и пошёл в наступление, из-за чего она ощутила несправедливость:

– Прошло более 20 лет с тех пор, как мы стали жить вместе! Как вы можете так поступать со мной?!

– 22 года, если быть точным. Я не сказал бы тебе подобного, если бы ты хотя бы аккуратно вела свои бухгалтерские книги в течение этих 22-х лет. Пусть я на многое закрывал глаза, но никогда не ограничивал тебя в плане финансов. Раз всё так, то ты должна отплатить за мою веру! Я не принимаю никаких возражений по этому поводу. Если поняла, то этого достаточно! Прочь!

Сейчас в кардинале дэ Маре не было ни намёка на её супруга, который был холоден к другим, но всегда уступал Лукреции.

Вопрос о золоте, который был чувствительным для каждого, но куда более чувствительным для кардинала дэ Маре, и недоверие, возникшее у него из-за семьи Лукреции, заставили кардинала лишить супругу всего доступа к бюджету Ариадны, которые она имела благодаря их браку, и прогнать её из комнаты.

После того как кардинал дэ Маре выгнал Лукрецию, ему стало так плохо, что пришлось вытирать лоб носовым платком:

– Хм. Хм. В любом случае, бухгалтерская книга этого дебютного бала сделана крайне хорошо. Если подумать, на балу произошёл какой-то инцидент?

Разговор зашёл о моменте, когда платье Ариадны лопнуло.

– Да, отец. Это не стало большой проблемой, – Ариадна смиренно склонила голову.

– Да, я поспрашивал людей из моего круга общения о случившемся, и они сказали, что это не особо повлияло на твою репутацию, – покачал головой кардинал дэ Маре.

На самом деле, среди того, что кардинал дэ Маре услышал во время расспросов, было кое-что, чем он не мог поделиться со своей юной дочерью. Распространился слух, главным образом среди джентльменов, что вторая дочь семьи дэ Маре в некоторых отношениях лучше старшей.

Если бы это был обычный отец, то подобный слух разозлил бы его, однако кардинал дэ Маре был поистине уникальным человеком.

Ну, я позволил этому слуху распространяться дальше, решив, что будет хорошо, если она получит популярность несмотря ни на что.

В целом её репутация среди джентльменов возросла, а среди дам, лидером мнений которых является графиня Маркэс, говорят, что Ариадна была крайне расстроена этим, а значит вторая дочь ничего не потеряла от случившегося, – кардинал дэ Маре был удовлетворён этим.

Однако один инцидент считается случайностью, а значит дважды это повториться не должно.

– Ты знаешь в чём была проблема? В качестве работы портнихи?

– Нет, отец, – Ариадна покачала головой. – О проблеме с платьем я узнала уже после того, как оно приехало домой. Я проверю всё лучше и скажу вам.

– Хорошо. Умение управлять прислугой также является одним из важных качеств. Будь осторожна, чтобы этого не повторилось.

– Да, отец.

Кардинал дэ Маре сообщил Ариадне, что прямо с этого момента будет выделять ей 10 дукато в месяц и покинул её кабинет.

Когда кардинал покинул кабинет Ариадны, Санча, что ожидала в гостиной, слушая разговор от начала до конца, просочилась внутрь кабинета и, плача, обратилась к Ариадне:

– Мисс, почему вы не рассказали, что платье испортила мисс Изабелла!

– Веских доказательств этого пока нет.

Битва, произошедшая при отсутствии веских доказательств, в конечном счёте решалась бы весом слов Изабеллы и моих, – несмотря на всё, чего она достигла с момента своего возвращения, Ариадна всё ещё не думала, что отец поверит именно ей.

Более того, «победа» в этой борьбе не будет достигнута лишь за счёт того, что отец поверит, поскольку мои слова заслуживают большего доверия, но и за счёт того, готов ли он выбросить Изабеллу, зайдя так далеко, основываясь лишь на моих словах, – Ариадна покачала головой.

Ещё не время делать такую ставку.

После бала Ариадна внимательно осмотрела порвавшееся во время дебюта платье вместе с Санчей. «Крючки», которые принесла Мария, действительно были предметом, которые часто использовались в эти дни.

Однако обычные крючки делали из железа, а крючки, которые принесла Мария, были сделаны из смеси свинца и серебра, поэтому были очень мягкими. Обычно свинец смешивали с железом, но он был особенно уникален тем, что роскошно смешивался с серебром.

Крючки, которые использовала в тот день Ариадна, были сделаны из смеси свинца с серебром, что мягче железа, поэтому со временем они должны были распрямиться. Кроме того, они обнаружили, что кто-то спереди подрезал ножом каждый 20-й шов декольте.

Портниха из Рационе отправила платья после того, как они были тщательно и крепко сшиты вручную, но на плате остались искусственные следы распорки нитей острым предметом.

Кто-то устроил ловушку, чтобы уничтожить Ариадну.

Санча предположила, что это сделала Изабелла и Ариадна была абсолютно согласна с ней, однако убедительных доказательств этого не было.

Крючки были сделаны из необычного сплава материалов, но по форме они были такими же, как и любые другие крючки, поэтому не было возможности узнать, где они были изготовлены. Тот факт, что Мария, отвечавшая за подготовку дебютного платья, была в дружеских отношениях с Малетой, был ещё одним источников этого подозрения, однако подозрения такого уровня было недостаточно для расследования большого обвинения, что Изабелла, старшая мисс дома, испортила одежду Ариадны.

– Ай, у меня желудок сводит от злости!

– Давай подождём, – утешила Ариадна Санчу. – В конце концов, всё получилось так, как и должно было.

– Мисс, вы что позволите ей вытирать об себя ноги?!

– Нет необходимости ждать слишком долго, – улыбнулась Ариадна, отвечая расстроенной Санче. – Давай собирать доказательств одно за другим. Доказательства, подобные бомбе. Когда противник ослабнет, мы взорвём их все сразу, чтобы нанести критический урон. Если же мы используем их сейчас, то повредим лишь кожу, а не важные части.

Однако Ариадна была согласна избавиться от Марии.

Она воспользовалась случаем, чтобы дать дворецкому Николо, принявшему её дружбу, дополнительные 50 флорин (около 500 000 вон) и изменила положение Марии. Так Марию, что хорошо зарекомендовала себя как личная горничная мисс, которая с ней хорошо обращалась, была быстро направлена служанкой на кухню, где мыла посуду.

– Мария, должно быть, достаточно получила от Малеты, чтобы выдержать риск превращения в служанку. Мария была бы невероятно глупой, если бы согласилась сделать это, не обезопасив себя.

– Она кажется немного глуповатой.

– Разве не хорошо, что мы избавились от нашей глупой подруги и привели нового умного ребёнка?

Той, кто ступил на место Марии, что приняли, а затем вернули обратно, была Висента, к которой Санча присматривалась с тех пор, как стала работать горничной на 3-м этаже.

Санча хвалила её, говоря, что Висента – умный, сообразительный и полезный ребёнок, поэтому Ариадна позвала её и та действительно быстро адаптировалась.

Только ворчанию Санчи не было конца:

– Как жаль, что вы отдали 12 дукато Его Высокопреосвященству кардиналу! Остаток бюджета с бала можно было бы использовать с пользой.

– Взамен я получила бюджет в 10 дукато на месяц. Вся сумма будет возвращена через 1,5 месяца, – улыбнулась Ариадна. – И я отдала не все деньги, которые у меня остались.

– Что-о-о?!

– Тебе не показалось, что стоимость платьев вышла немного больше, чем планировалось изначально?

Так и было, изначальная стоимость платьев Аридны составляла всего 5 дукато. А в окончательном счёте она увеличилась до 20 дукато.

– Я договорилась с мадам Марини. В течение следующих двух сезонов, ателье Рационе будет шить мою одежду за немного более завышенную цену, чем она есть.

Санча уронила челюсть.

– Поэтому, эти 15 дукато – наш резервный фонд. Понимаешь?

Санча могла лишь кивнуть, поражаясь финансовому мастерству своей мисс.

Кардинал дэ Маре был тем ещё мошенником и обманщиком. Только даже он не думал о подобном.

*****

Когда кардинал дэ Маре остался наедине с Аридной, он расспросил её о событиях, произошедших на дебютном балу, узнавая всю историю, но в тот вечер, когда он вызвал Ариадну и Изабеллу, жёстко отругал обоих дочерей.

– То, что происходит внутри дома, не должно выходить за его пределы. Внутри дома вы можете драться как собаки, но когда выходите в свет, будьте на одной стороне!

На глазах Изабеллы выступили слёзы, когда её отец, что редко повышал голос на неё, вдруг принялся отчитывать её. Правда, кардинал дэ Маре особо не кричал, даже на Лукрецию, но его отношение к старшей дочери всё же было особенное.

– Ариадна, даже если твоя сестра сделала что-то не так, не стоит указывать на это при других. Ты не должна обращать на это внимание перед посторонними, а разрешить проблему уже в пределах дома!

Ариадна поняла, что очки благосклонности, которые она накопила в отношении своего отца, снизились до нуля.

Какой была моя прошлая жизнь, когда я жила с этими словами в своём сердце? А ведь ты – крайне справедливый судья! – только она продолжила сохранять вежливый и покорный облик, который всегда показывала кардиналу и поклонилась:

– Мои мысли были короткими. Я буду осторожна, чтобы не допустить повторения этого в будущем.

Удовлетворённый простым извинением Ариадны, кардинал дэ Маре направил свою критику уже в сторону Изабеллы:

– Что за мысли у тебя о теле твоей младшей сестры? Ты вообще умеешь думать или нет? Как взрослая женщина ты не можешь различать, что стоит говорить, а что нет в отношении ребёнка? И так получилось, что этот человек ещё и твоя младшая сестра? Ты вообще понимаешь, что такое «дружеские отношения»?

Это был первый раз, когда Изабелла видела, как её отец злится на неё, с тех пор, как была совсем малышкой. Ранее она могла сказать, что упрёки кардинала направлены Ариадне, а не ей, что можно было мысленно считать победой. Сейчас же, когда адресат и содержание критики были чётко определены, как ни посмотри, его упрёки относились точно к Изабелле.

– Уа-а-а-а!

Кардинал дэ Маре был ошарашен, когда его старшая дочь, похожая на цветок, расплакалась.

Изабелле было всё равно и она продолжила плакать как ребёнок.

– ……Я, я не такая! – Изабелла искренне верила в свою невиновность. Она должна была в это верить.

Люди в один голос говорили, что она сделала что-то не так, и Изабелле казалось, что если бы она подтвердила эти заявления, то девушка по имени «Изабелла» навсегда стала бы никчёмным и бесполезны мусором.

Перед лицом эмоциональной незрелости все факты в её сознании поблекли и превратились в цветы.

– Камелия была первой, кто сказал, что, возможно, она специально порвала декольте, показывая грудь! Моя единственная вина в том, что я не остановила её, стоя в стороне!

– Ты не делала это, верно?

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –