Дата выхода оригинала: 26.12.21

Толпа в рыбной лавке набросилась на Лоретту и прижала её к стенке.

— Это правда, что ты служанка в доме кардинала де Маре? — потребовали они.

Лоретта до ужаса перепугалась и только замотала головой. Ничего толком не добившись, люди решили не тянуть.

— Сами выясним!

— Пойдём в особняк кардинала де Маре!

Дружинники из Кастель-Лабико и Коммуне-Нуова, во главе с синьором Стампой, двинулись к дому де Маре. Лоретту они волочили за собой.

Служанка даже не успела опомниться. Оставалось только зажмуриться и идти, куда тянут.

***

У ворот особняка де Маре толпа яростно заколотила в парадную дверь.

— Открывайте! — надрывались люди.

Стражники у входа в растерянности переглянулись: таких гостей никто не ждал.

— Что за безобразие? В дом кардинала де Маре без записи никто не входит! — возмутился один из караульных.

— Какая запись? Тут людей убили!

В суматохе один из стражников заметил Лоретту.

— Лоретта? За что тебя схватили? Украла что-то?.. И при чём здесь убийство?.. Какое ещё убийство?!

— Значит, она и вправду служит в доме де Маре! — громко объявил синьор Стампа, уже ни секунды не сомневаясь.

Остальные приободрились. Крики людей становились всё злее.

— Открывайте! Нам нужно говорить с кардиналом де Маре!

***

Охрана особняка де Маре оказалась суровой и опытной. Они твёрдо преградили дорогу разъярённым членам дружины. Но пришлось дать обещание, что кардинал узнает об их словах.

— Я доложу Его Высокопреосвященству о том, что сегодня произошло, — пообещал один из стражников.​

— Как нам верить?! — взорвались самоуправцы.

— И что вы сделаете? — отрезал он. — К тому же Его Высокопреосвященство сейчас отсутствует. Скажите, где вас найти, мы сами с вами свяжемся.

Стампа и остальные начали угрожать: мол, обязательно передайте всё кардиналу. После почти трёх часов ругани они заявили, что вернутся рано утром.

Дом де Маре погрузился в хаос.

Кардинал уехал на службу в собор Сан-Эрколе и ещё не возвращался. Первой услышала новости Ариадна.

— Что? — изумлённо переспросила она у Санчи. — Толпа пыталась ворваться в дом из-за какого-то убийства? Кто они, в конце концов?

Санча осторожно ответила:

— Ну… Думаю, вы этого человека знаете…

— Подожди! Неужели…​

У Ариадны вдруг мелькнуло дурное предчувствие. В ожидании ответа она машинально посмотрела на кончики пальцев левой руки.

— К нам приходил жаловаться синьор Стампа, глава жилого отдела приюта Рамбуйе. Говорят, убили его единственную дочь.

— Я так и знала…

Между дочерью синьора Стампы и семьёй де Маре связей не было. Но Ариадна просила приют присмотреть за Малеттой… и вот что в итоге произошло.

— Ты проверила Малетту? — спросила Ариадна.

— Как только услышала, что синьор Стампа поднял шум, я отправила туда Джузеппе, — нахмурившись, ответила Санча. — Но её в приюте не было…

— И?

Санча вздохнула.

— Убили двух женщин. Одна из них — Паола Стампа, дочь синьора Стампы, а вторая — неизвестная рыжеволосая женщина…

Ариадна набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Она не ошиблась: всё это потому, что она запихнула Малетту в приют Рамбуйе. Безымянный палец левой руки слабо кольнуло, но только и всего. Человек погиб; за такую цену палец должен был разламываться от боли — а ничего особенного не случилось.

Значит, Золотое Правило не винило Ариадну за смерть двух женщин. Ну, во всяком случае, не полностью. Возможно, из-за того, что убийство совершил кто-то другой, и виновным считался именно он.

— Лукреция опять наломала дров… — поняла она.

— Похоже на то, — туманно отозвалась Санча.

Ариадна быстро прикинула в уме выгоды и потери от сложившейся ситуации.

— Но я же убрала всех людей, верных Лукреции. Как она вообще смогла такое провернуть?

— Говорят, убийцы Паолы Стампы — какие-то уличные бродяги, что толпами шляются по городу, ночуют где придётся и беспробудно пьют…

Картинка сразу сложилась.

— А, понятно… У неё не осталось никого приличного для грязной работы, вот она и наняла дешёвых ненадёжных голодранцев. Поэтому и вляпалась.

Она с отвращением цокнула языком.

— Посмотрим, что из этого выйдет. Я не ожидала, что всё зайдёт так далеко, но в любом случае это шанс. Всё это я затеяла, чтобы утопить Ипполито, но…

Санча подалась вперёд: ей не терпелось услышать, что скажет госпожа.

Ариадна посмотрела перед собой.

— Но теперь мы можем поймать рыбу покрупнее.

***

Кардинал де Маре вернулся домой и тяжело вздохнул. Он уставился в потолок и процедил:

— С этой женщиной я своей смертью не умру.

Кто‑то из семьи влез в дела простолюдинов. Раз толпа притащила к воротам Лоретту, сомнений не оставалось: за всем стоит Лукреция. Убитая горожанка оказалась дочерью уважаемой в округе семьи — из-за неё весь район высыпал к дому де Маре, устроив настоящий гвалт и требуя объяснений.​

— Лучше всего замять это дело как можно скорее.​

Выслушав доклад дворецкого, кардинал уточнил:

— Говоришь, погибшая — дочь главы жилого отдела приюта Рамбуйе? В его семье только пожилая мать да единственная дочь?

— Всё так, Ваше Высокопреосвященство, — подтвердил Николо.​

— Немедленно выступи с публичными извинениями от моего имени, — распорядился кардинал. — А вторая жертва — это наша служанка?

— Да, Ваше Высокопреосвященство.​

— Скажем, что она хотела наказать служанку, которая что-то украла и сбежала, но по ошибке… Проклятье. Лукреция ведь велела отрубить ей голову, так?

— Да, Ваше Высокопреосвященство…​

Вместо ответа кардинал швырнул перо, которое держал. Чернила брызнули во все стороны, оставив чёрные кляксы на его ослепительно белом облачении.​

Кардинал де Маре не швырялся вещами и не поднимал руку на слуг даже в гневе. Николо редко доводилось видеть его в такой ярости. Дворецкий от страха втянул голову в плечи, словно черепаха.​

— Как эта женщина умудряется вляпываться в такие невероятные истории?! Никто больше не способен на подобное! — взревел кардинал. Он больше не мог сдерживать ярость и с силой откинулся на спинку кресла, больно стукнувшись затылком. — Где её здравый смысл? Кем вообще нужно быть, чтобы не только убить служанку, но и велеть отрубить ей голову?!

Николо лишь склонил голову.

— Она что, не понимает, что о ней подумают?! Её сочтут сумасшедшей убийцей, маньячкой! У неё мозги вообще есть?! — кардинал яростно сжал кулак. — Я не жду от неё ангельской праведности и не рассчитываю, что она станет образцом добродетели, благочестия и милосердия. Мне нужно только одно: чтобы она сидела тихо и не лезла в неприятности. Неужели это так сложно?!

Казалось, кардинал вот-вот ворвётся к Лукреции в комнату и накинется на неё. Дворецкий попытался успокоить его:

— Ваше Высокопреосвященство, я прекрасно понимаю, как вы разгневаны, но для начала нужно уладить эту ситуацию.

— А-а-ах! — Кардинал изо всех сил ударил кулаком по твёрдому столу из красного дерева, но боль пронзила хрупкие костяшки его кулака. Он поморщился и схватился за тыльную сторону кисти.

Кардинал де Маре сделал несколько глубоких вдохов.

— Вот что мы скажем. Служанка обокрала дом и сбежала, поэтому Лукреция наняла человека, чтобы вернуть её. Ему нужно было сначала привести служанку к Лукреции для опознания. Произошло ужасное недоразумение, и этот тип напортачил, обезглавив девчонку.

Он постучал пальцами по столешнице и продолжил:

— Но это однозначно наша вина. Отпираться бессмысленно. Поэтому мы заявим, что дом де Маре приносит искренние извинения за допущенные ошибки в обращении со слугами. И выражает соболезнования семье девушки в связи с её безвременной и несправедливой смертью.

Он на глаз прикинул необходимую сумму компенсации и спросил:

— Николо, я думаю выплатить семье двести дукатов. Как считаешь?​

Прим. перев.: один дукат — 1 млн вон, т. е. примерно 135 тысяч долларов или 10,5 млн рублей (по курсу на конец декабря 2025)

Дворецкий склонил голову набок.

— Думаю, этого хватит: сумма внушительная, они точно согласятся.​

— Нет, подожди. За ними стоят окружные управы, так ведь?​

— Да, Ваше Высокопреосвященство. Управы Кастель-Лабико и Коммуне-Нуова поддерживают семью погибшей.

— Они же просто так помогать не будут. Семье придётся отстегнуть им долю вознаграждения. Дадим триста дукатов в качестве утешительного пособия. Надо проявить щедрость, чтобы окончательно их задобрить.​

— Хорошо, Ваше Высокопреосвященство. Передам всё в точности.​

— Отлично. Скажи, что мы приносим глубочайшие соболезнования семье погибшей. И что дом де Маре выплатит сто дукатов семье и по сто дукатов каждой управе. Займёшься этим сам — больше мне не на кого положиться.​

Произнеся это, кардинал откинулся в кресле и снова уставился в потолок. У него больше не осталось ни сил, ни желания отчитывать Лукрецию или орать на неё. Хотелось только забыть обо всём и лечь спать.​

***

— Триста дукатов?! — ошарашенно переспросил представитель управы Коммуне-Нуова. Осознав услышанное, он просиял. — Разумеется, мы согласны! Я в жизни не слышал, чтобы знатная семья выплачивала такое щедрое утешительное пособие. Вот что значит служитель церкви! Я знал, что на Его Высокопреосвященство можно положиться!​

Коммуне-Нуова был бедным, перенаселённым и слабо развитым районом в Сан-Карло. Денег там не хватало буквально на всё, а у жителей не было средств, чтобы делать взносы.​ Порой там даже задерживали месячное жалованье работникам. И всякий раз, когда выплаты запаздывали, доставалось именно представителю.​

Вполне естественно, что он настаивал: деньги кардинала нужно принять, ведь они залатают множество дыр в финансах округа. К тому же убийство произошло в соседнем районе, а не на их территории.​

Представитель округа Кастель-Лабико лишь переводил взгляд с одних на других, внимательно всматриваясь в лица. Сейчас он занимал нейтральную позицию, но если Коммуне-Нуова откажется от претензий, он останется единственным противником дома де Маре. И эта перспектива его не радовала.​

— Но моя дочь погибла! Как можно купить деньгами человеческую жизнь?! — в отчаянии выкрикнул синьор Стампа, обращаясь к представителю Коммуне-Нуова. — Даже соболезнований не выразил! Ни слова о похоронах! И это всё?! Только деньгами откупиться хочет?!

Но тот спокойно парировал:

— Он воздаёт почтение золотыми монетами. Я никогда не слышал, чтобы знатный человек предлагал такую огромную сумму. — Затем он спросил: — Помнишь, как в позапрошлом году маркиз Кампа выплатил утешительное пособие за юную куртизанку из квартала Карампане?​

Прим. перев.: Carampane/카람판 — отсылка к венецианскому кварталу публичных домов. Сейчас это тихий район, а в эпоху позднего Средневековья славился борделями.

Маркиз заплатил тогда пятьдесят дукатов, и многие сочли эту сумму чрезмерной. А сутенёр из Карампане с радостью принял эти деньги.​

Стампа вскипел:

— Моя дочь не была куртизанкой!

— Зато они были примерно одного возраста. Нет, постой — Паола была старше, значит, её рыночная цена ниже, — невозмутимо ответил собеседник. — Мы не можем упустить такое беспрецедентно щедрое предложение. Если откажешься, Стампа, будешь дураком.

Представитель Кастель-Лабико посмотрел на Стампу и осторожно добавил:

— Синьор Стампа, никто не станет отрицать, что это действительно крайне щедрые условия. Я понимаю, каково это — потерять близкого. Я понимаю, что вы хотите отказаться, сколько бы вам ни предложили, но нельзя требовать всего сразу. Вы должны признать: это выгодная сделка. Очень выгодная.

Но Стампа был слишком расстроен, чтобы думать здраво. Представитель Кастель-Лабико предложил коллеге из соседнего округа закончить встречу на сегодня.

— Синьор Стампа, подумайте как следует сегодня вечером. А завтра поговорим снова.

Оба представителя встали со своих мест и вышли из опрятной, но скромной гостиной дома Стампы. После их ухода он словно потерял себя и беспомощно растянулся на диване.

— Паола... — простонал он. Ему не нужно было ничего, кроме возвращения его погибшей дочери.

Старуха-мать подошла к нему и толкнула его в бок:

— Возьми себя в руки, — проворчала она.

— Матушка?

— Высокопоставленные господа говорят, что предложение хорошее! Тебе пора перестать держаться за эту девку.

Мать синьора Стампы родила семь дочерей подряд, прежде чем на свет появился он — её младший и единственный сын. Она считала его рождение величайшим достижением своей жизни. И она была крайне недовольна, что невестка умерла, родив лишь одну дочь. Ещё большее раздражение у неё вызывал отказ сына снова жениться, довольствуясь воспитанием единственной дочери.

— Забирай деньги, пока он не передумал, — буркнула старуха.

— Матушка!

— Да бестолковая она была. Получала два флорина в день! Она бы никогда в жизни не заработала триста дукатов!

В этот момент кто-то позвал от входной двери:

— Прошу прощения.

Синьор Стампа и его мать одновременно посмотрели в ту сторону. По голосу было слышно, что говорила совсем юная девушка.

— Вы можете получить даже больше, чем триста дукатов.

Черноволосая девушка в плотном плаще вошла в гостиную. Она остановилась перед Стампой, всё ещё распластанным на диване, и посмотрела на него сверху вниз.

Её зелёные глаза сверкнули.

— Око за око. Жизнь за жизнь. Деньгами за жизнь расплатиться нельзя, — произнесла Ариадна.

----

Прим. перев.: 72 глава манхвы.