Придерживаясь стенки, Реджи с горем пополам преодолел полумрачный коридор, чудом оставшись в целости, так как по пути к кухне несколько раз споткнулся, чуть не навернулся с лестницы и не расквасил у её подножия нос.

Реджи только проснулся, ощутив сильную жажду. В графине рядом на столике не оказалось воды, не оставив ему иного выбора, кроме как отправиться на поиски напитка жизни.

Травмированные места на теле ныли и покалывали, само его держать вертикально, да еще и заставлять двигаться, было трудно, ибо ощущалось оно так, будто в него напихали свинца. Спустя время, включившее в себя остановки с одышкой через каждые несколько шагов, он, наконец, преодолел все трудности, при этом успев осознать, что самым настоящим испытанием будет именно обратный путь.

- В жопу всё, где-нибудь внизу посплю. – Пробурчал он под нос, минуя через двери кухни.

Топ, топ, топ. И вдруг шаркающие шаги сменились на хлюпающие. Реджи остановился, поелозил одной ногой в тапочке на месте, ощущая вместо шершавости пола что-то густое и скользкое. Потянувшись к выключателю, он зажег свет. На мгновение ослепнув из-за долгого провождения в полутьме, подождал, пока глаза привыкнут к яркости, и… дернулся назад, поскользнувшись на чем-то и свалившись на зад. Мат застрял у него в горле, когда глаза забегали по помещению, почти всему уделанному в чем-то.

Дверца мясного холодильника была вырвана с «корнями» и валялась рядом, сама же техника выглядела как выпотрошенное хищниками тело – с торчащими, кровавыми и истерзанными внутренностями, раскиданными в стороны: погрызенные колбасы, сосиски, рыба из морозилки и сырое мясо. Все было покусанным, пережеванным, выплюнутым, да и к тому же с примесью черной жидкости, от которой несло незнакомым противным кислым запахом. Видимо тому, кто это сделал, не по вкусу пришлись продукты.

Оторвавшийся от холодильника взгляд пошел дальше, изучая размазанные черно-красные следы на столах, в открытых и перерытых шкафчиках. Где-то они были длинными и жирными, где-то мелкими, в виде отпечатков рук и палец. Свой путь глаза закончили перед их хозяином, тот увидел, что сидит на измазанном черной жижей полу, от которой несло так, что он кое-как сдержал рвущуюся наружу тошноту.

Реджи, не сдерживая брезгливости, поднялся с пола.

- Эй, кто здесь? – Спросил он, но ответа не последовало. Он выглянул из дверей кухни, оглядывая бар и распростёршийся перед ним, погруженный в полумрак зал с темными силуэтами элементов интерьера и декора. – Эй, кто-нибудь? – Повторил он громче и прислушался, но опять тишина.

Насторожившись и приготовившись в любую секунду реагировать, медленно покинул кухню и, с успехом игнорируя боль – чувство страха и инстинкт самосохранения делали свою работу, - насколько позволяло состояние, быстро преодолел лестницу и коридор. Несколько стуков в одну из дверей, и ни единого ответа, даже звука, подтверждающего нахождение в комнате хозяйки. Реджи осмелился открыть дверь, но Долорес в ее просторной комнате в черно-бардовых тонах с минимальным интерьером не обнаружил. Тогда он направился в свою комнату, где находился Сэм и…

- А? - …там тоже никого не оказалось. – Что? Куда…

Реджи вышел из комнаты, огляделся и крикнул громко, чтобы было слышно и внизу:

- СЭМ?

Он вернулся обратно к лестнице, вглядываясь в темноту ресторана.

- СЭМ, ТЫ ЗДЕСЬ? Сэ-э-эм!

В ответ ему - гробовая тишина. Нет, не совсем, разве что единственным звуком в ней было дыхание Реджи. Позвав еще несколько раз и постояв, он поспешил в гостиную и набрал номер на домашнем телефоне, так как со своим он расстался еще на холмах во время нападения. Трубку взяли не сразу, только со второго звонка.

- Слушаю. – Кинула Долорес, из трубки доносилось ее прерывистое дыхание.

- Долорес, где вы?

- «Вы»? Ты имеешь ввиду еще кого-то? Я одна, в магазин вышла, сейчас стою на кассе.

- Сэм с тобой?

Повисло короткое молчание, показавшееся Реджи на фоне того, что он нервничал, длинным.

- Я нигде не могу его найти. Он пропал.

***

Потребовалось время после внезапного пробуждения, чтобы расплывчатый взгляд смог нормально сфокусироваться на светло-коричневом потолке. Пока он блуждал по люстре со множеством стеклянных листиков, шестеренки в голове медленно вводили мозг в работу.

Сэм лежал на спине звездочкой. Его легкие наполняли запахи металла и дыма, а откуда-то сбоку его ласкал прохладный воздух с запахом листвы. Повернув голову в сторону ветерка, он наткнулся взглядом на лес за распахнутыми настежь дверьми, судя по раскиданной уличной обуви и висящим курточкам, в прихожей. Увлекшись игрой ветра на листве, Сэм не замечал более ничего вокруг, чувствуя внутри расслабленность и… некое удовлетворение?

Он прислушался к себе, к своим ощущениям: его наполняло ровное спокойствие, теплая и сладкая нега растеклась по всему телу. Хотелось вот так и оставаться до конца жизни, но как только шестеренки начали все быстрее набирать обороты, мозг изволил вернуться в реальность. Только тогда его хозяин понял, что-то здесь не так.

Пересохшие губы сложно разлиплись, ворвавшийся в рот воздух вздыбил противный вкус металла, а прошедшийся по губам язык усилил его. Сэм повернул голову в другую сторону, уставившиеся на него в другом конце комнаты стеклянные глаза сначала не вызвали никакой реакции, а потом он приподнял голову, пробегая глазами по окровавленному телу, и уже после резко приподнялся на локти. Это была маленькая девочка на вид лет не больше десяти. И что самое главное, она была Сэму знакома.

Он, как ошпаренный, вскочил на ноги и дергано закрутился на месте, с дичайшим испугом оглядывая прихожую, смежную с гостиной. Все было перевернуто вверх дном.

Его внимание привлекла торчащая из-за спинки дивана к верху лодыжка в туфле. У Сэма отняло дыхание, и его медленно потянуло в ее сторону. Представшая пред ним картина была еще хуже прошлой: это была полноватая женщина с короткими светлыми кудрями, распластавшаяся так, что нижняя ее часть торчала на диване к верху, а верхняя лежала на полу вместе с головой в осколках разбитого под ней журнального столика. Под головой стекло окрасилось в красный, пропитав большую часть светлых прядей, руки были распластаны по сторонам. Все это выглядело, как нимб за головами божеств на фресках в храмах. И самое жуткое в завершение этой картины – темный отпечаток руки, прожегший нижнюю часть лица, будто туда приложили раскаленную металлическую ладонь.

Эта женщина и девочка были Сэму знакомы.

Его желудок сжался, сердце на огромной скорости принялось ненормально колотить по грудной клетке, будто намереваясь разорвать ее и выскочить. Он дернулся в сторону и, согнувшись, опустошил желудок. Его содержимое, всё какое-то темное, густое и склизкое, устремилось на пол, попав на близ находящиеся предметы, в том числе на штаны Сэма. От ее вида и запаха его затошнило снова, и это продолжилось до тех пор, пока, сколько бы тело не делало потуг, ничего не перестало выходить, даже жидкого.

Пока его выворачивало, кругом пошла голова, взгляд помутился. Он был на грани обморока.

Дабы не свалиться в противное месиво перед ним и не неудачно встретиться с полом, Сэм прижался к стене спиной и съехал по ней вниз, весь дрожа и чуть ли не задыхаясь. Неразборчивые звуки выходили из него, не способные конкретно описать его внутренние ощущения, но дающие понять, что они не самые лучшие.

Сэм попытался взять себя в руки и вспомнить, что произошло. Как он здесь оказался? Что случилось с хозяевами дома, и что делать дальше?

Его взгляд на мгновение вернулся к девочке, и вдруг сбоку уловил шевеление. Чуть дальше середины стены прихожей висело большое зеркало, в котором отражалась гостиная. Однако большую часть ее отражения закрывало существо, сидевшее в зеркале на том же месте и в той же позе, что и Сэм, и с довольным звуком, как объевшийся сметаны кот, облизывал свои длинные серые с золотыми трещинами пальцы, вымазанные в чем-то. В дневном уличном свету, падающим на зеркало, было хорошо видно, как алые капли стекали по предплечьям, оставляя маленькие дорожки. Повиснув на локтях, они заканчивали свой путь на полу. За всем этим процессом Сэм наблюдал с затаенным дыханием и ужасом в глазах.

Существо выглядело как персонаж из стимпанка: его тело в каких-то частях имело серый кожный покров, покрытый золотыми трещинами, а какие-то части заменяли серебряные протезы. Отросшие до носа белые волосы прикрывали верхнюю часть лица, и стоило ей только подняться к верху, как с глазами Сэма встретились две черные бездны с ярко-синими кольцами. И если на половине лица со стороны кожи радужка сияла на фоне черной склеры, то на второй, на стороне металла, - на фоне темного провала вместо глаза.

Невольно из Сэма вырвался звук. Оторвавшись от своего занятия, нечто замерло, будто пойманное на месте преступления.

- Неплохо. – Сказало оно низким и хрипящим голосом, с легким шипением, и взглядом указало на свои руки. – Правда, этого маловато, но на какое-то время хватит.

Сэм никак не отреагировал, продолжая пародировать статую. Нечто гаркнуло:

- Эй, парень, отомри! – Сэм вздрогнул и часто заморгал. Существо же продолжило:

- Да-а-а, - протянуло оно, - после стольких лет голода даже самая отвратительная еда кажется деликатесом. Пусть и мало времени, но пока оно у нас появилось, нужно поискать что-то более съестное и питательное. А еще…

Это не может быть реальностью.

Это неправда.

Ну не может быть такого.

Это всё нереально.

- Эй, - из внутреннего монолога Сэма снова вытащил крик, - я будто сам с собой разговариваю. Говорю, поднимайся, нам нужно найти новую пищу.

Вместо ответа Сэм поднялся и медленно подошел к зеркалу, с неверием вглядываясь в него.

- Вот это сны у меня в последнее время...

Существо закатило глаза, молча говоря: "Ну началось".

- Н-нет, не верю. – Стал отступать Сэм, пока не уткнулся поясницей в диван, чуть не навернувшись через него. Он на мгновение бросил взгляд на труп женщины и, ткнув одной рукой в него, а другой – в тело девочки, спросил:

- Это т-ты их убил?

Бровь демона выгнулась в недоумении.

- Что значит «ты»? МЫ. – Он поднялся на ноги и направился в сторону Сэма, становясь крупнее, пока не остановился, видимо встретившись с преградой в виде зеркальной поверхности. Существо приподняло две руки и чуть встряхнуло ими. – Вот этими самыми конечностями. – Сэм заметил, как точь-в-точь повторяет его движения. – И вот этим ртом. – Синхронно облизнули они губы, правда, чуть более длинному и темному языку существа удалось дотянуться подальше.

После этого тело Сэма закачалось, а зрение вновь начало мутнеть.

- НЕТ! – Крикнул он, прижав к щекам ладони, но тут же выставил их перед собой, улицезрев на них кровь. – Нет! Нет! Нет! – Замотал он головой, запричитав, как сумасшедший.

Это всё нереально.

Это все нереально.

Это все нереально.

Пока Сэму казалось, что он стремительно сходит с ума, существо молчало, оставалось спокойным, говорило и вело себя так, как будто убить и сожрать нескольких людей для него – дело обыденное. И даже если это было так, то Сэм в свой адрес с таким мириться был не готов.

Обхватив себя руками и ощущая, как покатившие слезы обжигают щеки, Сэм осел на пол.

- Это сон. Да, просто очень дурной, реалистичный сон.

Нет, это не сон, и ты это знаешь. Множество голосов в писклявом смехе зазвенели у него в голове.

Ты ведь отчетливо слышишь шум ветра; чувствуешь его прохладное прикосновение к твоей коже; чувствуешь множество запахов, наполняющие твои легкие; твои внутренние ощущения – слишком яркие и сильные, они не могут быть такими во сне.

- Я сплю. Я и вправду сплю.

Нет. Ты и вправду не спишь.

- Мне нужно проснуться. Мне всего-навсего нужно проснуться. Как показывали по телевизору: просто встать и попробовать поискать выход из сна. Я найду его.

Не найдешь! Не найдешь! Потому что его нет! Потому что это не сон!

Продолжали издеваться голоса, напевая мелодию и будто пританцовывая под нее.

- Выхода нет. Его не может быть там, где не может. – Наконец прошептало существо, будто находясь совсем рядом, прямо ему в ухо. – И ты это знаешь.

Это стало последней каплей.

С диким криком Сэм вскочил на ноги и, в несколько длинных прыжков преодолев расстояние, со всей что есть мочи впечатал кулак в зеркало. Только в последний момент он увидел, что существа уже в там не было, и в нем отражался Сэм – весь потрепанный и в крови, в рваной и заляпанной одежде с бледным лицом и с горящим во взгляде ярко-синим огнем. Силы оказалось достаточно, чтобы вслед за треском зеркальная гладь покрылась множеством трещин. Острые края впились в кожу, и когда рука повисла, на пол стремительно закапала кровь.

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Хихикающие голоса в голове стремительно отдалялись, пока вовсе не утихли. Уже толком не соображая, что творит, Сэм развернулся и вышел из дома, направившись куда глаза глядят.

Он шел, потупив взгляд в землю, ничего не замечая: ни пения птиц, ни стрекота и жужжания насекомых, ни бьющих по лицу веток деревьев и цепляющихся за одержу кустов, ни впивающихся корней и камней в босые ступни, ни даже мелькавших неподалеку домов. Он будто погрузился в толстый вакуум, отгородивший его от явлений окружающего мира. Он рвано дышал, из него продолжали вырываться звуки то ли рыдания, то ли других эмоций. И так бы он бродил, не зная куда, пока не вышел на открытое место и не остановился.

Постояв так немного, он будто бы немного пришел в себя и поднял глаза. Он оказался на своей родной улице, представшей пред ним в не самом лучшем виде. В голове мелькнули воспоминания о той ночи нападения, когда они с Реджи застали в поселении огромный пожар.

Шестеренки в голове лениво задвигались, Сэм пытался соображать. Он зажмурил глаза, сосчитал до трех и проморгался. Не придумав ничего более, он направился в сторону руин одного из домов. Чем больше он приближался, тем больше мог разглядеть, что внутри.

«Внутренности», теперь уже без сомнения бывшего дома, казались ему до боли знакомыми. Один только взгляд на круглый стол, единственная толстая нога которого была разрисована детскими яркими каракулями, заставил в голове вспомнить момент, где двое маленьких детей, которым еще и десяти не исполнилось, сидели у нее и, нещадно макая пальцы в гуашь, пытались творить свое искусство.

Среди детей Сэм узнал себя – та же непослушная и растрепанная шевелюра и зеленые с модными карманами шорты, которые настолько ему нравились, что он наотрез отказывался их снимать.

«- Сэм, дорогой, их нужно постирать, ты посмотри, они же все в пятнах. Ты же не хочешь быть неряхой?

- Тогда постирай меня с ними!»

Маленький Сэм после этого попытался залезть в стиральную машину. А вот второй из парочки ребенок, девочка с двумя медно-красными косичками, перевязанными красными бантиками, пыталась отпихнуть руки Сэма от ножки стола, желая самой ее разрисовать.

«- Я тоже хочу! – Упрямо крикнул на нее Сэм, на что она, не изменив своего беспристрастного лица, заявила:

- Нет, ты – неаккуратный недотепа. Нарисуешь сейчас какие-то стрёмные каракули…"

Сэм после такого беспощадного заявления расстроился и захныкал, за что тут же схлопотал синий отпечаток чужой ладошки на своем лице.

Тогда родители отлучились в магазин, и двое непосед вдоволь успели передраться, в итоге расплескав все краски по кухне. Наказанием им послужило отмывать все самим. Помнится, отвечать за поступки не особо понравилось, с тех пор они, прежде чем взяться за кулаки, пробовали договариваться.

Эти руины, бесспорно, – его дом. Точнее, были им, пока…

Последнее, что Сэм помнил до нынешнего момента, как Реджи откинуло назад, а он окунулся в темноту.

Сэм попятился назад, не зная, что делать дальше. Он не мог пойти в таком виде просить местных о помощи, да и представить себе не мог, как будет смотреть им в глаза после того, что натворил.

Нужно найти родителей. Реджи. Где они все?

От бубнёжа под нос его отвлек звук, похожий на тихий щелчок. Он завертелся в поисках его источника, но ничего или никого не обнаружил.

Нужно убираться отсюда.

Сэм обходной тропинкой, насчет которой они с Реджи спорили тем вечером, миновал большую часть поселения, и закончил свой путь на железнодорожной платформе, где имелся телефонный аппарат.

Один гудок сменялся другим, Сэм хотел было уже положить трубку, как взбодрился, когда услышал родной голос:

- Алло?

- П...папа?

- САМЮЭЛЬ! - Воскликнули по ту сторону трубки. - Куда ты пропал? Мы тебя тут все обыскались, испереживались, а ты взял и свалил куда-то, никому ничего не сказав.

- Э-это д-долгая история, - ущипнул Сэм себя за переносицу, - в общем, мне нужна твоя помощь.

- Что случилось? Где ты? – Отцовский тон был полон беспокойства.

- Я сейчас на Зеленых холмах, точнее, на железнодорожной платформе, и я нихрена не знаю, что делать. – Слезы встали поперек горла и вот-вот готовы были вырваться наружу. Не сейчас. Еще не время и не место. – Я… Тут кое-что произошло…

- С тобой сейчас все в порядке? Мне приехать за тобой? Сейчас, я уже иду к машине.

Перед глазами мутнело, живот скрутило от нового приступа тошноты.

- Ха-а, мне... с-страшно. - Заикаясь, произнес он. - Кажется, я убил человека. Нет, двух.

В трубки повисло короткое молчание, а затем раздался спокойный вопрос:

- Что?

Вопрос отца прозвучал легко и спокойно, будто он то ли не расслышал, то ли до него не дошло. В голове кольнуло, и тело Сэма вздрогнуло от мысли, что ему вновь придется повторить те ужасные слова. С трудом протолкнув вставший поперек горла ком, он всё-таки выдавил из себя:

- Т-там мёртвые люди. И много крови... - Ногти впились в трубку и заскребли по ней, сдирая краску. - Или, может быть, я схожу с ума.

В глазах помутнело, живот скрутило от нового приступа тошноты, ноги захватила дрожь. Его колени подогнулись, еще немного и он разбил бы их о бетон, если бы не успел ухватиться за телефонный столб. Трубка выпала из руки, громко ударившись об пол, он всем телом и щекой навалился на холодный и воняющий ржавчиной металл, и, прижавшись к нему, медленно съехал вниз, крепко зажмурившись до замельтешивших зеленых пятен. Его заколотило с новой силой; с куда большей, чем ранее, будто в тот момент мозг еще как-то пытался отгородиться от всего увиденного ужаса, но сейчас начал принимать реальность.

- Умоляю, - истерично заверещал Сэм, - забери меня отсюда!

Более сдерживаться не осталось сил, и он разошелся в истерике. Из-за далекого расстояния до трубки и своих громких воплей он кое-как расслышал тихий глухой звук, будто по ту сторону что-то уронили. Пока со стороны абонента на него давило молчание, он продолжал давиться стекающими в рот соплями.

- Мама... - Простонал он. - М-мам-моч-к-ка...

- Я... - Наконец послышался ответ. Можно было с уверенностью сказать, в каком шоке сейчас находился отец. - С-сейчас, подожди, - заикаясь, произнесла он, вслед послышались звуки суеты, - я... я сейчас! Подожди! Сейчас! Не переживай, я...

Сэм в ужасе схватился за телефон и закричал:

- Нет, стой! Не оставляй меня! - Но было уже поздно, в трубке маршировали гудки. Он заскулил, как раненная собака, и, выпустив из рук трубку, оперся спиной о телефонный столб и подтянул к лицу колени, спрятав его в них.

Он не знал, сколько времени просидел так, пытаясь справиться с захватившим тело мандражем. Где-то за стенами вакуума послышался визг тормозов, и чуть спустя прохладные руки схватили его за плечи, принявшись трясти.

- ...! - Кто-то кричал. Стенки вакуума становились все тоньше, крики - все ближе и четче, пока Сэм наконец не поднял глаза, встретившись с испуганными взглядами на побледневших лицах. Растрепанные отец и мать сидели напротив него, пытаясь достучаться, но он настолько погрузился в себя, что не отображал их облики перед собой. Летящие в него вопросы проносились мимо, Сэм не мог никак сосредоточиться, чтобы понять, что им от него было нужно.

Слегка похлопав его по щекам, отец уже более спокойным голосом что-то пробормотал и поднял сына на ноги. Поднимался он с трудом - ноги отказывались слушаться, при малейшем движении начинали дрожать и сгибаться. Тогда отец поднял его на руки повел в сторону белого внедорожника с распахнутыми настежь передними дверьми.

Его уложили на здание сидения, и дальше всё продолжалось как в тумане, точнее, весь окружающий мир был четко виден, но никак не воспринимался мозгом.

Через какое-то время он услышал крики матери, а затем его на что-то положили и куда-то покатили. Яркий свет ламп бил в глаза, потолок шатался. Из глаз снова хлынули слезы, и части его тела невольно задергались.

- ...успокоительного. - Услышал он сквозь мутнеющий разум. Ему хотелось узнать, что происходит, но измотанный мозг велел сознанию покинуть его.