Дворяне, собравшиеся в банкетном зале, едва ли могли держать язык за зубами. Все их взгляды были сосредоточены на одном человеке: Ревелофе Холдене.

Блестящие золотистые волосы, слегка приподнятые уголки ярко-голубых глаз и тонкий макияж, чуть оттеняющий его природную красоту, ещё больше подчеркивали обаяние юноши. Его кожа на зависть всем была чистой, без каких-либо пигментных пятен и прыщей, а тело стройным, но в хорошем тонусе.

Кроме того, чёрный костюм с серебряной окантовкой вместо причудливых украшений, так хорошо сочетался с его великолепным ликом.

— Боже, этот человек…

— Да ну, невероятно.

Дворяне не могли не изумиться. Все они слышали, что младший сын рода Холден страдал неизлечимой болезнью, но в его нынешнем виде не было ни следа недуга.

— Он так красив.

Пока гости продолжали восхищаться, семья Холден, ставшая центром внимания, медленно вошла в банкетный зал. Лейла неторопливо приветствовала людей, а Северус дружелюбно здоровался со знакомыми. В отличие от них, Ревелоф сосредоточил взгляд перед собой.

«…Я умираю от смущения».

Это был его первый вечер с тех пор, как он оказался в этот мир, став по-настоящему благородным аристократом, потому юноша не знал, куда направить взгляд и как на всё происходящее реагировать. Он просто улыбался, надеясь, что время пролетит быстро.

***

«Я хочу домой».

Честно говоря, банкетный зал в особняке Холден тоже был частью «родного дома», но у Ревелофа было сильное желание вернуться в храм. Он огляделся и глубоко вздохнул. После входа сюда взгляды знати постоянно докучали ему.

«…Как же я скучаю по своим очкам».

Поскольку с тех пор, как он стал Лидером Церкви, он не часто снимал очки, стоять без них теперь казалось ещё более неестественным.

«Всё потому, что я показываю своё настоящее лицо?»

{— Малыш, будь уверенней в себе.}

Кайрос изо всех сил старался его подбодрить, но это не помогало. К счастью, напрямую  с ним никто не заговаривал.

«Что мне делать?»

В банкетном зале, где играла нежная классическая музыка и гости перемещались с едой и напитками, всё, что Ревелоф делал, это ел нарезанный небольшими кусочками стейк в углу и оглядывался вокруг.

Его мать, хозяйка вечера, была занята общением с большинством гостей, а молодые дворяне постоянно подходили к Северусу и затевали с ним беседу.

«Северус популярен».

{— Ты ревнуешь, дитя моё?}

«Нет. Я ощущаю не зависть, а грусть по этому поводу. Наверно, он тоже находит подобное занятие очень раздражающим».

Ревелоф понимал, что новость о его становлении священником распространилась по миру быстро, и вскоре ни один представитель знати не станет обращаться к нему на подобных вечерах. Будучи вторым сыном рода Холден, он присутствовал на банкете, но его статус нового священника Церкви Кайроса уже вводил людей в замешательство.

— Он очень красив.

— Вы полагаете? Вероятно, он и очень добр?

— Но я слышал, что младший Холден стал верующим небольшой религии Кайроса.

— Кайрос? А что за религия?

Пока юноша потягивал напиток, он слышал, как дворяне шептались за спиной, их страстные взгляды были направлены на него. Поскольку они были родом не из этого графства, им вполне естественно не знать о Церкви Кайроса.

Но в следующий момент все взоры обратились к дверям зала.

— Входит Его Высочество Гавейн Герфеон, третий принц Империи Герфеона!

«…Хм?»

Ревелофа удивила новость о визите принца. Помимо того, что он опоздал, гость также взбудоражил публику, отчего по залу пошли новые шепотки.

Поскольку Лейла Холден часто выполняла поручения от императорской семьи, конечно, кто-то из королевских особ мог принять участие в вечере.

«Но почему именно он приехал?»

Брови юноши естественно нахмурились. В банкетный зал вошёл молодой человек с короткими каштановыми волосами, одетый в модный парадный костюм и мантию.

Гавейн Герфеон, третий принц Империи, был сторонником Церкви Диего до мозга костей, а среди братьев выделялся своей глупостью и некомпетентностью. Он не был важным персонажем в игре и редко мелькал на экране, но каждый раз, как он открывал рот, Ревелоф морщился от отвращения.

{— Хм, я чувствую змеиную энергию по всему залу… Этот парень силён.}

«Я слышал, что в королевской семье Империи Герфеон этот принц ничем не отличается от фанатика Церкви Диего».

{— Если подумать, твой брат намекал, что в зале могут оказаться такие гости.}

«Да».

Пока Ревелоф разговаривал с Кайросом, он не сводил глаз с третьего принца. Гавейн тепло поприветствовал графиню и пожал руку Северусу. Дворяне также подошли приветствовать его.

«Мне он не нравится ещё больше, когда смотрю на него вблизи».

В эпизодах игры, когда герой Тердиан посетил императорский замок, этот ублюдок ходил по пятам и придирался к каждому его слову. Тогда, управляя героем, Чон Ю Хён несколько раз сделал неправильный выбор и получил тонну сарказмов и оскорблений от третьего принца.

«Ненавижу его ещё больше».

Часть его хотела удалиться отсюда. Банкет был не столь весёлым, и никто с ним тут не разговаривал, но, поскольку это был вечер его матери, Ревелоф планировал остаться как можно дольше.

Стоило ему начать колебаться в раздумьях, как он заметил приближение третьего принца, которого он не хотел вообще видеть.

«…Не подходи ко мне, прочь».

{— Кажется, он подойдёт.}

Печальное предчувствие Кайроса оказалось совершенно верным.

— Рад встрече. Вы второй сын рода Холден, верно?

Гавейн подошёл к юноше и сразу взял инициативу.

«Ладно. Он – особа королевской крови, а я второй сын графа, так что надо быть вежливым».

Выражение лица принца, когда он смотрел на Ревелофа, было очень неприятным. Хотя он произнёс слова «рад встрече», Гавейн совсем не выглядел счастливым.

— О, да. Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество.

Всё, что Ревелоф мог сделать, это улыбнуться и ответить. Но тут брови третьего принца нахмурились.

«Что теперь-то?»

— Но… — принц прищурился и медленно открыл рот. — Как вы могли принять религию, о которой я никогда не слышал? Сказать, что излечились от простой болезни... Название этой религии даже никому не известно.

«Вау, ты ублюдок. Я этого ожидал, но ты, похоже, действительно отшиб себе мозги по дороге сюда».

{— Ах, дитя моё. Как он может говорить такое! «Простая болезнь»?!}

«Ну, он вот такой».

Юноша знал, что в королевской семье не так уж много нормальных людей, но этот умел заходить слишком далеко. Ревелоф продолжал ругаться про себя, но не потерял улыбку.

— Эта упомянутая вами «простая болезнь», Ваше Высочество, с которой я столкнулся, весьма необычна, и в мире зовётся «болезнью Мэлоуна».

Он намеренно говорил громко, чтобы гости вокруг могли услышать.

— «Болезнь Мэлоуна»?

— Да, это так. И это неизлечимая болезнь. В Империи много людей, страдающих от неё. Но благодаря лечению, обнаруженному в храме Церкви Кайроса, я смог полностью исцелиться.

Он не понизил голос и продолжил говорить чётко.

— Изначально мне оставалось жить максимум год, так что я практически отказался от своей жизни. Однако моя жизнь не оборвалась благодаря лечению в храме, и в результате я решил посвятить своё будущее, о котором изначально не мог и мечтать, служению Кайросу. Любой гражданин Империи имеет право исповедовать ту религию, к которой тянется его душа.

Юноша мысленно назвал свою операцию «Дворяне, послушайте бред этого идиота». Он говорил громко, чтобы распространить слова этого бесстыдного члена королевской семьи.

— Боже мой, неужели принц принижает младшего сына рода Холден?

— Очевидно, что так.

Когда дворяне начали шептаться, лицо Гавейна выразило смущение. Как только взгляд графини повернулся в его сторону, оно и вовсе побледнело.

«Так и должно быть».

Нынешний Император Империи Герфеона очень ценил Лейлу Холден, Героя Войны. С другой стороны, третий принц нисколько не заботил Императора с самого раннего возраста. Поддерживавших его дворян почти не было. Все, что у него было, это королевская кровь и капля власти, в отличие от дворян, которым доверял Император. В этой ситуации слова третьего принца были возмутительны.

«Конечно, хоть я и священник, я всё равно сын своей матери».

Графиня Холден была соратницей, рисковавшей жизнью на поле боя с нынешним Императором, а также его близкой подругой детства.

Когда она испробовала множество методов лечения, чтобы помочь сыну излечиться от «болезни Мэлоуна», Император послал своего личного врача и даже магов с алхимиками.

А причина, по которой правитель был холоден по отношению к своему собственному ребёнку, заключалась не только в превосходстве других детей императора, но и в матери третьего принца.

— Ох, я совершил ошибку. Прошу принять мои извинения.

В конце концов, Гавейн извинился и пожал руку Ревелофу. Каким бы глупым он ни был, принц, кажется, был способен понять ситуацию.

— Что вы, Ваше Высочество. Всё в порядке.

Ревелоф с улыбкой принял рукопожатие, но вложил в свою ладонь немного силы. Он не был человеком, что спокойно проиграет нахалу.

«А как тебе это?»

— Кхх...

Третий принц тихо застонал и убрал руку. Выражение его взгляда на Ревелофа не было добрым, но он отвернулся, не сказав больше ни слова.

«И чего ты так на меня смотришь?»

{— Позор. Можно было влить в руку больше силы.}

«Этого достаточно, чтобы дать ему понять».

{— Ну, ладно.}

Кайрос был очень разочарован, но юноша испытал большое облегчение.

***

Сразу по завершению вечера, Северус Холден покинул банкетный зал и направился в особняк. Он хотел увидеться с младшим братом, который первым покинул мероприятие около часа назад.

«Реви».

Северус чувствовал тяжесть в груди, просто думая о младшем брате.

Хотя эти двое отдалились друг от друга, когда Реви в детстве заболел «болезнью Мэлоуна», Ревелоф всегда был для Северуса драгоценным младшим братиком. После отдаления расстояние между ними стало нелегко сократить.

— Хаа... — Северус тихо вздохнул.

Он не намеренно дистанцировался от Ревелофа. Всё началось с одной его мысли…

Когда драгоценный младший брат оказался на перекрёстке жизни и смерти, в голову Северуса пришла мысль, что он не может бегать и лучиться счастьем в одиночестве. Он скрывал свои чувства и даже перестал улыбаться, опасаясь, что Реви будет терзаться завистью к его здоровой жизни.

Поскольку его брат постоянно мучился, и болезнь оказалась неизлечима, мысль о сокрытии своих чувств развилась ещё дальше, и теперь Северус решил, что он вовсе не должен быть рядом с младшим братом, не должен докучать ему своим здоровым видом.

В результате он естественным образом начал дистанцироваться от Реви, что привело их обоих к нынешним отношениям.

Часть души парня желала окутать младшего брата добротой, заботой и защитой, но страх потревожить Реви, ранить его чувства собственными эгоистичными желаниями был сильнее. Так расстояние между братьями с годами становилось всё больше, но теперь это было не важно.

«Ты ушёл так далеко…».

Ревелоф покинул особняк Холден самостоятельно, и Северус не мог его остановить. Младший брат, что провёл долгие годы в постели своей комнаты, избрал путь священнослужителя. Тем не менее, Северус всегда хотел поддерживать младшего брата в его решениях.

Оказавшись у дверей комнаты Ревелофа, он постучал и открыл дверь. Юноша приветствовал его, уже будучи переодетым в рясу священника.

— Старший брат. — хоть Ревелоф и выглядел немного удивлённым, он улыбнулся Северусу. — Добрый вечер.

— Реви, ты выглядишь усталым.

— Немного. Давненько я не присутствовал на банкетах.

— И всё же, спасибо, что не отказался.

— Не за что.

Северус слегка прикусил губу, глядя на спокойное лицо Ревелофа. Вспомнив о том, что произошло в банкетном зале, ему стало совсем нехорошо.

— Реви, я слышал о том, что сегодня произошло с третьим принцем.

— Ага, понятно.

— Когда я услышал, что он сказал тебе, мы с мамой очень разозлились. Мама лично встретится с Его Величеством Императором и расскажет ему, что сегодня произошло.

— Что? — глаза Ревелофа расширились от неожиданных слов.