Ревелоф чуть не подавился, пока ел суп. Его старшему брату явно не нравилось, что он каждый день надолго остаётся в храме. Ну, учитывая, что вся эта семья изначально молилась Диего, в подозрениях к другой вере не было ничего странного.

Юноша прочистил горло и попытался улыбнуться.

— Это правда. Я чувствую, что это судьба, потому с удовольствием посещаю храм. Отчего-то я чувствую себя легко там.

Северус нервно постучал по столу и отложил ложку. Взгляд его стал ещё мрачнее.

— Реви. Причина, по которой ты ездишь в храм, – исключительно лечение.

Это означало, что он против всего остального. Ревелоф был с братом в корне не согласен.

— Севи, не говори так. — Лейла осадила старшего сына до того, как он мог выйти из себя. — Я просто надеюсь, что Реви будет здоров. Независимо от того, что твой брат делает или хочет сделать, это его выбор.

— Но, матушка…

Северус попытался спорить, однако графиня прервала его.

— Мы не имеем права ничего навязывать Реви.

Губы Северуса плотно сжались от звучных слов, а Ревелоф почувствовал себя таким защищённым, будто у него появилась тысяча солдат и десять тысяч лошадей.

{— Твой брат часто говорит ненавистные вещи.}

«Иногда мне хочется ударить его».

{— Ха-ха, ты не можешь этого сделать.}

Когда он собирался ответить Кайросу своим аргументом...

— Ох!

Парень внезапно почувствовал тошноту. Он прикрыл рот рукой, чувствуя, будто что-то вот-вот вырвется изнутри.

— Реви?!

Краем глаза он заметил удивление матери и брата, но тут же опрокинул стул и встал. Пока он раздумывал, уйти ли в свою комнату или достать носовой платок здесь.

— Угх!

Он не смог сдержать чувство тошноты и в итоге выплюнул что-то себе в руку. После этого неприятные ощущения вмиг утихли.

{— О, малыш! Это же клоп, да прямо в руки!}

Восторг Кайроса заставил его обратить внимание на предмет в руках. И то, что он увидел, было синим трупом насекомого размером с палец.

«Это то, чем меня только что вырвало?»

Тошнота уже прошла, и ему стало лучше, когда он с опозданием осознал, что именно случилось. Это был труп клопа Мэлоуна.

{— Ох, дитя моё! Это же и была причина твоей болезни?}

«Да, ты прав».

Юноша вытер слюну с уголка рта и ухмыльнулся. Наконец-то, он здоров.

***

— Что ж, второй мастер… Вы полностью излечились. Ваше физическое состояние стало намного лучше! Не знаю как, но вы теперь здоровее среднестатистического человека!

Доктор Франк осматривал юношу и вёл беседу с его семьёй со слезами на глазах.

Лейла Холден, с тревогой стоявшая рядом с сыном, сразу же обняла его, как только доктор вынес свой вердикт.

— Реви, мой малыш. Тебе было очень тяжело.

Не только мать, но и старший брат смотрел на парня увлажнённым взглядом.

— Я так рад. — Ревелоф обнял маму и высказал свои эмоции. — Я наконец-то исцелился!

«И мне больше не нужно употреблять яд Пасреля. Ура!»

Ему хотелось бегать и прыгать от счастья, но юноша сдерживался, насколько мог, и просто улыбался.

Количество приступов кровохарканья какое-то время назад заметно уменьшилось, но он до конца не думал, что полностью исцелится так скоро. Он был очень счастлив.

— Детка моя, отныне будет только счастье.

Лейла коснулась его щеки и прослезилась. Ревелоф мгновение смотрел на мать нежным взглядом, а затем стал серьёзным.

— Матушка. Есть кое-что, что я хочу сказать.

Теперь время пришло.

Графиня заглянула сыну в глаза и, поняв его настрой, велела доктору Франку и дворецкому Полу выйти из комнаты. В его спальне остались только она и Северус.

Мать вытерла слёзы носовым платком и снова посмотрела на сына.

— Да, Реви. Мой малыш, что ты хотел сказать?

Не так-то просто было открыть рот. Парень говорил с трудом, ловя на себе взгляды матери и брата.

— Я…Мне очень жаль, мама, но я хочу кое-что сделать.

Ладонь матери тепло легла на его руку.

— Хорошо. Я поддержу тебя, что бы ты ни сделал, Реви.

Ревелоф положил свою руку поверх руки матери и обхватил её ладонь обеими руками.

— Я хочу присоединиться к Церкви Кайроса.

Это было практически заявление. Однако Лейла осталась невозмутимой, будто она и так ожидала подобного. Скорее, удивился один только брат.

— Реви! Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

Северус подошёл к двоим громкими шагами. Ревелоф посмотрел на него с невозмутимым выражением лица.

— Я знаю, брат.

Такое заявление означало отказ от всех прав графского сына и посвящение себя религии. Он будто прямо говорил, что ему не нужны ни статус, ни положение.

Ревелоф внимательно посмотрел на реакцию Лейлы и Северуса, а затем заговорил серьёзно.

— Я всегда был заперт в этой комнате. Я ничего не желал и не мог сделать. Это была жизнь в ожидании смерти.

Мать и старший брат молчали.

— Но ко мне пришла надежда, и я, наконец, свободен от боли. Я хочу стать частью Церкви Кайроса, которая помогла мне вернуться к нормальной жизни, и служить моему Богу.

Это из-за актёрских способностей, что уже вышли на новый уровень, или из-за воспоминаний оригинального Ревелофа в его сознании? Говоря эти слова, юноша чувствовал их искренность.

— Реви…

Северус позвал младшего брата с грустным взглядом. А вот у графини взгляд был спокойным. Она какое-то время смотрела на сына, а затем просто кивнула.

— Я поняла, Реви. Если ты этого хочешь... Пусть будет так.

Разрешение было дано, и Северус поджал губы, не в силах больше ничего сказать. Казалось, он хотел оспорить решение матери, но не посмел.

— Спасибо, мама.

— Но…Ты можешь дать мне немного времени? Я хочу провести с сыном счастливое время, которого у нас не было.

Лейла не проронила ни слезинки, говоря это, но Ревелофу отчего-то казалось, будто она плачет. Он не мог отказать ей.

— Конечно.

***

Время, которое Лейла попросила у сына, составляло неделю. Однако они не могли проводить вместе каждую минуту. Графиня могла радоваться тихим семейным счастьем с сыновьями только два дня. Остальные пять дней она работала, чтобы получить эти заветные два выходных.

За эти два дня Ревелоф почти не отходил от матери и Северуса. Они вспоминали детство, ходили на пикник на близлежащее озеро и катались на лодке. Сын держал мать за руку, гуляя по улицам Эллуна, и даже позвал известного художника написать новый семейный портрет.

Наконец, недельный срок подошёл к концу, и завтра он должен был покинуть род Холден.

Поздним вечером, после прогулки с близкими, Ревелоф собрал свой багаж, чтобы отвезти его в храм. Он мог бы попросить слуг, но ему просто хотелось сделать это самому.

Первое, что он сделал, это упаковал несколько дорогих украшений из личных вещей, и сложил нужную одежду.

{— Мне так грустно...}

Даже в то время, что парень проводил с семьёй, Кайрос умудрялся всхлипывать и жаловаться в его голове.

«Не грусти, Кайрос. Это всё ради нашей религии».

Последние несколько дней он слушал нытьё бога, и ему было неприятно утешать его, как малое дитя, но Ревелоф старался быть к нему добрее.

{— Кух…Почему-то мне кажется, что это я разрушил гармоничную семью.}

«О, нет».

По правде, если кайросизм не получит широкого распространения, мир погибнет. А если это произойдёт, все, включая его «гармоничную семью», умрут.

«Здесь достаточно одежды?»

Ревелоф подумывал добавить к своему багажу ещё одну сумку, когда раздался стук и дверь открылась.

— Реви.

Это был старший брат.

«И чего он такой угрюмый с тех пор, как я объявил, что присоединяюсь к Церкви Кайроса?»

Даже когда они оба проводили время с матерью, Северус не заговаривал с братом первым. Вёл себя как обиженный человек.

— Да, брат.

Ревелоф попытался встать со стула, отложив собранные вещи. На это его брат покачал головой и подошёл ближе.

— Тебе не нужно вставать. Продолжай то, что делаешь.

«Ну, раз так, то ладно».

Ревелоф открыл ещё одну сумку и сунул в неё свою одежду. Однако он почувствовал взгляд Северуса рядом и обернулся.

— Старший брат?

Почему-то этот парень продолжал смотреть на него. Если ему и было что сказать, проще высказаться прямо.

— Мы могли бы поручить это слугам.

— …Нет. Всё равно я не собираюсь много брать.

— Почему бы тебе не заботиться о себе чуть больше?

На самом деле, тех немногих драгоценностей, что юноша взял с собой, было достаточно. В сумме они составляли бюджет храма на несколько лет.

Из одежды Ревелоф тоже взял с собой немного, поскольку собирался носить своё религиозное облачение почти каждый день, как только войдёт в храм. Ему не нужно было так много повседневной одежды. Два чемодана, которые он уже упаковал, идеальны.

— Этого достаточно.

К моменту визита брата он почти закончил разбирать шкафы. Северус, смотревший на него, вдруг что-то протянул.

— Возьми это.

Перед Ревелофом оказались серебряные карманные часы с выгравированной на них семейной печатью рода Холден.

— Зачем...?

Когда юноша посмотрел на Северуса непонимающим взглядом, брат уставился на него и чётко проговорил:

— Даже если ты покидаешь род Холден, это не значит, что ты больше не принадлежишь семье Холден. Ты навсегда — Ревелоф Холден и мой младший брат.

— Старший брат…

Это было неприятно, но очень трогательно. Ревелоф улыбнулся.

{— Какое умилительное братство! Всхм...}

Вскоре уголки губ Северуса слегка приподнялись.

— Ты можешь вернуться в любое время. Я и мама всегда здесь.

Ревелоф кивнул и принял карманные часы, подарок брата.

— Да, брат. Конечно.

***

В особняке семьи Холден с раннего утра стояла суета. Сегодня был день, когда второй сын семьи, Ревелоф Холден, покидал свой дом.

Перед особняком уже стояли запряжёнными две семейные кареты с гербами рода Холден. В одной должен был ехать Ревелоф, а в другой – весь его багаж.

Слуги быстро погрузили вещи по местам. Парень внутренне вздохнул, наблюдая за этим.

«Я упаковал столько сумок?»

Багаж, который он лично упаковал, состоял не более чем из трёх чемоданов. Два из них были с одеждой, а один содержал только украшения и был не очень большим. Но теперь слуги планомерно стали вкладывать в карету несколько тяжёлых ящиков.

— Мама, мне кажется, тут больше багажа, чем я упаковал.

В конце концов, Ревелоф, наблюдавший за ситуацией, обратился к Лейле. В ответ она ярко улыбнулась.

— Конечно, Реви.

Юноша был несколько удивлён последующим объяснением. Его мать распорядилась отправить с парнем не только его личное имущество, но и достаточно карманных денег.

И это ещё не всё. К его багажу также добавили огромные пожертвования для Церкви Кайроса. Сумма была эквивалентна «Слезе Солнца», ранее переданной Церкви в качестве награды.

Это было решением двух человек, Лейлы и Северуса. Помимо благодарности за полное излечение болезни Ревелофа, они оба хотели обеспечить удобство сына и брата, сделав такой щедрый жест.

«Надеюсь, этот умный Лидер Церкви вынесет верное суждение, получив такие дары», — рассуждал Северус.

Он даже не догадывался, что Лидер Церкви Кайроса стоит перед ним.