“Фу, ненавижу это. Я снова должна смотреть как этот сосунок ест рядом со мной”

Моё настроение упало при мысли о том, что увижу то, как кузен с большим носовым платком, засунутым за воротник рубашки, как нагрудник, слизывает соус с уголков рта и пальцев.

Кто бы не говорил, что она некрасива, не сможет сказать это легкомысленно, увидев его лицо. Потому что кузен Лайлы, Луи Эль Эсте, был воплощением уродства.

Лайла вышла из комнаты как раз вовремя. Когда она спускалась по лестнице, скрип которой свидетельствовал об истории её семьи, молодой дворецкий, сменивший старого управителя поместья, увидев её, скорчил гримасу.

Не обращая внимание на него, Лайла самостоятельно открыла дверь в столовую, ведь он не удосужился придержать её для неё, и вошла.

Несмотря на то, что она пришла вовремя Барон Эсте, который уже завтракал, при её появление закатил глаза и громко щёлкнул языком.

- Я ведь сказал тебе не опаздывать на завтрак, почему спустилась только сейчас?

- Доброе утро, брат Луис.

- Да, доброе утром.

Лайла привыкла к тому, что к ней придираются независимо от того, говорит она что-то или нет, поэтому просто вежливо поклонилась и села на своё место.

- Какого чёрта дворецкий здесь делает? Если он не собирается придвинуть мне стул, пусть уходит.

Лайла отодвинула свой стул и села, бормоча что-то себе под нос. Люди здесь такие равнодушные. Я полагаю, это влияние Империи. Стандарты красоты в империи Вассиум основывались скорее на чистоте кожи, чем на точной форме лица. Если у вас простое лицо, но хорошая кожа, вы считаетесь красивым человеком. Если у вас также есть предпочтительный цвет глаз или волос, коэффициент привлекательности ещё выше. Например, у принца Теобальда красные глаза, герцога Генриха серебристые волосы, а у маркиза Альфонсо лазурные глаза. В империи Вассиум любили людей с волосами и глазами, напоминающими драгоценные камни.

Глядя на “разноцветных” жителей империи, Лейла думала, что вряд ли сможет определить истинный стандарт, поскольку гораздо быстрее найти волосы или глаза, которые не были бы похожи на драгоценные камни.

В конце концов, стандарты красоты в империи Вассиана подразумевали светлую кожу, роскошный на первый взгляд цвет волос и глаз, а также гармоничное и изящное лицо. Это довольно высокий стандарт. У меня бафф героини, поэтому, как бы я не старалась испортить своё лицо, я всё равно выгляжу мило.

О, это потому что это моё лицо?

Я отправила в рот ложку густого горячего картофельного супа, не думая ни о чём другом. Как только я положила ложку в рот, он заговорил со мной.

- О чём, чёрт возьми, ты вчера думала выходя в таком наряде? Я не понимаю, какого дьявола с тобой произошло. Лайла, ты была такой милой, когда лорд был ещё жив. - в конце Луис щёлкнул языком и покачал головой.

Лайла проглотила суп и открыла рот, чтобы заговорить:

- А что не так с моим платьем? Я думаю, оно милое.

На самом деле, по её мнению, это было очень уродливое платье, и стоило оно целое состояние.

Луис выглядел ошеломленным её словами.

- Чёрт тебя побери, что с твоими вкусом прекрасного? Как это странное платье с птичьими перьями может быть красивым?

Она не могла не согласиться с ним.

- Хм, это странно. Мне тоже интересно как у моего брата с чувством эстетики.

Притворившись, что не знаю, я застенчиво ответила, открывая глаза. Увидев, как сузились её глаза, Луи на мгновение заколебался.

- В любом случае, если ты хочешь выйти замуж, тебе придётся принарядиться и прийти на банкет. Если твоё лицо выглядит неважно, у тебя хотя бы должен быть здравый смысл. Ты понимаешь?”

При упоминании о браке лицо Лайлы стало суровым.

- Ты думаешь, я делаю это потому, что мне так хочется? Я хочу завести отношения, я хочу выйти замуж!

У неё были надежды на замужество, и она была очень разочарована своим нынешним положением, но выживание превыше всего.

- Я знаю.

Только услышав её ответ, Луис замолчал.

Позавтракав в тишине, Лайла поспешила обратно в свою комнату. Как только она вошла внутрь, сразу достала дневник, который хранился в сумке.

В косметичке, которую дал ей Жнец, было нечто большее, чем просто косметика, и тот факт, что Джин Юра положила это по её настоянию, по иронии судьбы, сейчас был полезен.

Раскрыв журнал в черном кожаном переплете, Лайла прочитала отзывы на романы, которые она оставила, когда была Юн Соль.

Здесь было несколько комментариев, которые она написала о других романах, но и к "Птицы счастливы, когда они заперты в клетке" тоже был. Там были прописаны сроки церемонии совершеннолетия во дворце, возраст главной героини (девятнадцать лет), а также примерные сюжет и ситуация.

“Да, это случилось”.

В оригинале героиня танцевала со всеми тремя мужским героями, наследным принцем Теобальдом, герцогом Генрихом и маркизом Альфонсом, на церемонии своего совершеннолетия. Внимание, которое она получила, стало толчком к тому, что злодейка Шарлотта начала всерьёз преследовать её.

Лайла, которая не могла отказаться от приглашения Шарлотты, дочери графини, неоднократно была вынуждена терпеть по отношению к себе оскорбительные и унизительные действия, но каждый раз появлялись мужское персонажи, чтобы сполна отплатить Шарлотте.

Представьте, как разозлились герои-мужчины, когда увидели, что над главной героиней издеваются. Но благодаря хорошему катализатору Шарлотте, они могли приходить к ней под всевозможными предлогами. А когда главной героине исполняется двадцать лет, начинается эстафета законного заключения, начиная с Генриха.

“Воу… Не могу поверить, что это моё будущее. Ужасно смотреть на это снова”.

Лайла сверилась со своим дневником и отложила его, затем снова открыла и пробормотала: “Но этот роман закончен, верно? Я имею в виду, он из серии, но у него был конец, верно?”

Она провела пальцами по волосам, приводя в движение мысль что её совершеннолетие не за горами. Она готовилась к этому девять лет, и вот этот знаменательный день настал. Лайла планировала унизить себя на церемонии, но не так, как в оригинале.

Того, что её называли "Уродливой леди", было недостаточно, чтобы заставить ее нервничать. Она хотела вбить клин, чтобы в будущем жить спокойно и красиво.