Когда никто не ответил, Тан Цзюнь тяжело вздохнул и обменялся многозначительным взглядом с Гао Ифэном. Атмосфера в машине была напряжённой, как будто это было затишье перед бурей. Они оба понимали: если кто-то из них скажет хоть слово, может начаться серьёзная ссора.

Тан Цзюнь и Гао Ифэн чувствовали, что в этой обстановке лучше промолчать и не вмешиваться в спор супругов. Когда машина подъехала к дому Ифэна, тот поспешил выйти.

«Спокойной ночи, старшая сестра, шурин.» — попрощался Гао Ифэн. «Спасибо, что подвёз, брат Тан.»

«Подожди, Ифэн, сегодня я останусь у тебя...» — неожиданно сказала Ли Сяолу.

Гао Ифэн: «.....»

Тан Цзюнь: «.....»

Ли Сяолу уже открыла дверцу машины и собиралась выйти, как вдруг её остановила крепкая рука.

«Куда ты собралась?» — тихо, но настойчиво спросил Чжан Чжэхань, крепко сжав её руку, чтобы не дать выйти.

Ли Сяолу взглянула на него и резко ответила:

«А тебе какое дело?»

«Сяолу, я...»

“Чжэхань, я уже очень устала. Не хочу сейчас разговаривать. Отпусти мою руку.» — перебила его Ли Сяолу, не дав договорить.

Чжан Чжэхань не стал спорить, он лишь бросил на неё взгляд, а затем посмотрел на Ифэна.

«Спокойной ночи, Ифэн. Если будут проблемы, сразу звони.» — сказал он.

Гао Ифэн кивнул, наблюдая, как его сестра пытается вырвать руку из крепкой хватки зятя. Чжан Чжэхань повернулся к водителю и сухо приказал:

«Чего ты ждёшь? Третьей мировой? Заводи машину!»

Тан Цзюнь: «.....»

«Чжэхань, отпусти мою руку!» — воскликнула Ли Сяолу, пытаясь вырваться.

Машина тронулась, и Чжан Чжэхань, наконец, отпустил её руку, закрыв глаза от усталости. Ли Сяолу, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась к окну, решив игнорировать мужа.

Тан Цзюнь, мельком взглянув на них обоих, тяжело вздохнул. Несколько минут спустя машина остановилась у их дома.

«Спасибо, Тан Цзюнь.» — быстро сказала Ли Сяолу, выходя из машины и не взглянув на Чжан Чжэханя.

Тан Цзюнь посмотрел на Чжэханя и тихо произнёс:

«Она явно зла.»

«Я знаю...» — угрюмо ответил Чжан Чжэхань, явно тоже не в лучшем настроении.

«И что теперь будем делать?» — спросил Тан Цзюнь.

«Не знаю. Лун Сюнь в ярости и не станет меня слушать. Сообщи всем семьям, что он вернулся. Усильте охрану и предупреди семью Линь.” — коротко распорядился Чжэхань, выходя из машины.

«Понял.» — серьёзно кивнул Тан Цзюнь.

Когда Чжан Чжэхань вошёл в их квартиру, он увидел свою жену, сидящую на диване с журналом в руках.

«Сяолу, прости меня...» — искренне извинился он, положив голову ей на плечо.

Ли Сяолу не ответила, просто перевернула страницу журнала, игнорируя его.

«Я прошу прощения. Пожалуйста, прости меня...» — снова попросил он.

Ли Сяолу продолжала молчать, решив наказать его игнорированием.

Чжан Чжэхань поднял голову и увидел, что жена всё ещё не реагирует. Посмотрев на неё несколько секунд, он заметил:

«Журнал вверх ногами...»

Ли Сяолу на мгновение замерла, взглянула на журнал и, увидев, что он находится в правильном положении, с возмущением уставилась на Чжэханя.

Тот лишь невинно улыбнулся, отобрал журнал и положил его в сторону. Взяв её руку в свою, он снова заговорил:

«Прости меня. Я не смог тебя защитить. Я не сказал тебе о Лун Сюне и не хотел, чтобы ты узнала так. Я нарушил своё обещание защищать тебя. Сегодня Лун Сюнь похитил тебя прямо у меня на глазах, и я ничего не смог сделать. Мне стыдно за это.» — с грустью произнёс он.

«Ты жалеешь, что вышла за меня замуж?» — тихо спросил Чжэхань.

Слова мужа вызвали у Ли Сяолу злость.

«Ты знаешь, что Лун Сюнь сказал мне то же самое? Он тоже сказал, что ты не справляешься со своими обязанностями как муж.» — с горечью произнесла она. «Он утверждал, что любит меня, что сможет защитить меня лучше тебя. Сказал, что как бы ты ни был силён, ты всегда будешь проигрывать ему и никогда не сможешь меня защитить.»

Чжан Чжэхань склонил голову, чувствуя, как его раздирает чувство вины и стыда.

Видя его подавленность, Ли Сяолу разозлилась ещё больше.

«Знаешь, что я ему ответила?» — спросила она.

Чжан Чжэхань покачал головой.

«Я сказала, что мой муж — не Бог. Он не знает, что ждёт меня впереди, и не может защитить меня от того, о чём сам не знает.»

«Тогда...ты прощаешь меня за это?» — с надеждой спросил Чжэхань.