Харви, перед тем, как Рэйлин ушла, успел вложить ей лист бумаги в руку. Чтобы никто не задавал лишних вопросов, Принцесса спрятала его в складках платья. Однако, когда она села в карету и осталась наедине со своими мыслями, можно было посмотреть, что же это такое.

— Это подарок, – сказал леопард несколько мгновений назад.

Слушая Бекки, но ничего не отвечая, Рэйлин посмотрела на содержимое бумаги. Медленно развернув её, Принцесса вдруг рассмеялась:

— Ха-ха-ха!

Этот документ представлял собой стенограмму экзаменов, которые Харви сдавал после перевода в школу.

— А ты много учишься, – в каждой графе значилось сто баллов.

— Я отплачу за всё и буду прилежным учеником, – когда-то сказал он.

И Харви сдержал обещание.

* * *

Герцог прибыл в Овалон, где остановился Император. Он довольно долго разговаривал со своей дочерью, которая пришла рано утром без сообщения несколько дней назад. И она считала Принца Фредерика виновным в покушении на убийство. Как показалось ему самому, мысли дочери весьма оправданы.

— Сомнения – это неплохо, – пробубнил он, но был готов к кардинальным переменам.

Для Герцога, давно занимавшегося бизнесом, это было естественно. Поэтому он направился в Императорский Дворец, чтобы поговорить со своим старым другом – правителем страны.

— Доказательства? – этот вопрос задал старый мужчина первым.

— Мужчина, который заказал убийство – синеволосый слуга Фредерика. Думаю, это является веским основанием.

— Да, – Император кивнул. — Но вы также уверены в том, что на соревнованиях по фехтованию что-то случится?

— Вполне возможно.

Император коротко рассмеялся.

— Разве это не обязательное мероприятие для Императорской семьи и всей знати столицы? – продолжил Герцог. — Если есть сомнения, лучше подготовиться.

— Все эти подозрения беспочвенны и спекулятивны!

Увидев Императора, который теперь повысил тон, отец Принцессы заговорил:

— Разве он – не ваш сын?

— Вот именно – мой сын, а не я.

— Но я лишь говорю об обстоятельствах. Нам стоит быть осторожнее.

На самом деле, Герцог мог уничтожить Фредерика и Императорскую семью даже без явных доказательств. И не делал он это лишь по единственной причине: уважение к их давней дружбе.

— Герцог, ваша дочь тоже так считает?

— У неё была истерика на почве случившегося. Более того, у Рэйлин весьма вспыльчивый характер, поэтому данное решения я принял для себя самостоятельно.

Император кивнул, словно что-то обдумывал. Если Герцог действительно высказывал личное мнение, он просто не мог его раскритиковать – из-за отношений семей. И на самом деле, больше разговор не имел особого смысла.

— Не произносите слова, порочащие Императорскую семью, без явных доказательств.

— Действительно? – Герцог скрестил ноги, а на лице Императора появилась тень сомнения. — Кровь Императорской семьи, в конце концов, не такая уж и светлая. И я хочу наказать Фредерика не только из-за случившегося с дочерью. И то, что он – твой сын, не имеет никакого значения. Я всего лишь ненавижу этого ношу и подозреваю: случившееся – полностью его вина.

Герцог прекрасно помнил лицо Рэйлин, полное решительности, когда она говорила с отцом несколько дней назад. Принцесса, хвала всем Богам, всё ещё жива. Но ведь могло случится непоправимое, если что-то пошло бы не так или рядом с ней не оказалось бы достаточного количества рыцарей.

Прежде чем Рэйлин приняла решение, она не одну неделю следила за Гильдией, занималась тюремным надзором и изучала документы. И только так Принцесса поняла: за ней шпионил мужчина с синими волосами. После этого Леди принялась изучать вопрос ещё тщательнее – только тогда она пришла к окончательному выводу.

— Ваше Величество, вы меня прекрасно поняли, не так ли? – понизив голос, сказал Герцог, ведь больше не желал вести дружеский и открытый диалог. — Я пытаюсь оскорбить Императорскую семью? Таким образом? Я лишь упомянул тёмное и заражённое пятно в её истории.

— Но вы, Герцог…

Однако отец не дал сказал Императору даже несколько слов:

— Вы всё ещё придерживаетесь мнения о том, что Фредерик – абсолютно никогда не виновен?

Император молчал.

— Что насчёт свержения Наследного Принца под нашим руководством? В то время вы не высказывали никаких недовольств.

— Мне кажется, эта ситуация явно отличается от предыдущей!

— Для меня – никакой разницы.

Высокий мужчина встал и высокомерно посмотрел на Герцога:

— Это последний раз, когда я прощаю вас, – решительно развернувшись, Император покинул комнату, сказалав перед этим: — Я не собираюсь ничего делать без явных доказательств.

— Прощаете? – засмеялся Герцог, когда его старый друг скрылся за дубовыми дверьми. — Кто кого будет прощать?

Притворившись покорным слугой, мужчина, цокнул языком и покинул Дворец, лишь украдкой глянув на него из окна кареты. Стены особняка демонстрировали их нескончаемую гордость.

* * *

— Мне очень жаль, Принцесса.

— Да? Почему?

— Императорский Дворец вынес запрет. Мне очень жаль.

Сразу после встречи с Харви она поехала в башню, куда не приезжала в течении целого месяца. Принцесса рассчитывала попасть туда с помощью магического круга, который маги должны были создать для неё. Однако ворота в башню заблокированы.

— Изначально это была формальная процедура, не так ли?

Рыцари имперской семьи, заявившие о запрете, застенчиво смотрели на Леди перед собой. Скорее всего, они выглядели так, потому что весьма редко встречали Принцессу в реальности.

— То есть хотите сказать, теперь я не смогу посещать башню?

Один из солдатов колебался, но всё же заговорил:

— Императорская семья приняла такое решение в целях безопасности.

Вы всё ещё беспокоитесь о том, что произошло сотни лет назад? Люди в башне – не обычные люди. А то, что происходит сейчас – обычное рабство. Зачем существует Император? Ради благополучия населения, а не для того, чтобы править им. Разве не так завещал Его Величество Император Кадриан, которого поддержал великий герой? Сумасшедшие Имперские ублюдки! Используют двух мёртвых людей в качестве щитов, чтобы к ним относились с уважением и любовью. Даже продавая магические предметы по баснословным ценами, они никак не помогали башне!

Принцесса злостно смотрела на солдат и мысленно оскорбляла каждого члена Императорской семьи. В её сердце горел праведный гнев.