Вароша - следующий пункт назначения. Попал я туда совершенно случайно: турецкого друга-офицера направили на Кипр. Пожалуй добавлю немного истории, а то боюсь, что вы запутаетесь в дальнейшем повествовании.

Вароша - это квартал в городе Фамагусте на Кипре. В 1960 году Кипр получил независимость. По соглашениям 1959 года суверенитет республики был заметно ограничен. На острове оставались войска Турции и Греции, а Великобритания взяла под "свое крыло" некоторую часть острова.

15 июля 1974 года была предпринята попытка государственного переворота на Кипре. Турция использовала эту ситуацию как повод высадить свои войска на остров, “для защиты турок-киприотов”. В итоге был взят под контроль город Фамагуст, а из одного из кварталов - Вароши - выпроводены жители. Им не дали возможности забрать все вещи, только то, что можно унести сразу, на руках. Позже военные вывезли немало вещей: диваны, телевизоры, машины и т.д. - с квартала, а сами греки-киприоты "добрали" остатки. Так он превратился в "город-призрак", над которым ведётся пристальный контроль турецких войск и по сей день.

Журналистов и туристов туда не пускают, но все же связи действительно важны… И я смог добиться разрешения на "прогулку" по "городу", мол для своей "диссертации" («Воздействие окружающей среды на здания» - это если говорить русским языком. ). Юзман (тот самый друг) с трудом уговорил "вышку" пропустить скромного физика. Встретились мы с ним уже в самом городе.

— Когда-нибудь я тебя просто не послушаю, Сергей. - вместо привычного приветствия начал он, осуждающе на меня посмотрев. И для пущей убедительности нахмурился.

Я лишь усмехнулся и похлопал его по плечу. Серьезный, ничего не скажешь. За столько лет нашего знакомства я смог выучить этот язык, но все же на уровне хорошего разговорного. Хотя Юзман меня и так понимает.

Мы шли к одному лазу, который сделали в заборе сталкеры. Собственно говоря, заброшенность Вароши видна и за пределами ограждения… Тут вперемешку стоят жилые и заброшенные дома, машины. Я толком не знаю, что ждёт нас в самом "городе-призраке", но ожидаю чего-нибудь… загадочного, что ли? По словам Юзмана, единственное жилое помещение на территории когда-то популярного курорта - "отель" для турецких солдат. Я замечаю одну машину, которая чуть ли не вросла в асфальт. Моё любопытство заставляет остановиться и подойти ближе, заинтересованно рассматривать некогда рабочее средство передвижения. Рядом находятся ящики с бутылками - когда-то в них находилась газировка, но время сделало своё.

— Надо же… Я думал, что они все забрали. - протянул с таким тоном, чтобы мой друг посчитал это вопросом. Он все понял правильно, так что я услышал следующее:

— Забрали то все, но из Вароши… А с, скажем так, границы - нет. По секрету тебе скажу, что этот квартал, - Юзман кивнул в сторону забора, - собираются восстановить. Но это только в планах, так что ничего точно сказать не могу. Может быть, когда-нибудь он снова обретет популярность. А какой пляж… Чистейший песок, уверяю!

— Думаю, что у нас найдется парочку минут, чтобы туда заглянуть. - в голове сразу появились картинки: море, солнце и песок, — Точно… А какое у тебя звание то? Просто слышал, что повысили тебя.

— Как ты знаешь, наверное, что меня перевели в Кипрскую группу войск. Точно, ты же про повышение спросил… До старшего-лейтенанта. Обещали давно, наконец-то дождался. Планирую после в военную академию СВ попробовать пробиться. А вот мы и пришли, как раз. Думаю, что для тебя тут место найдется.

Мы пролезли через ту дыру. Я так и не понял, почему Юзман решил выбрать именно этот ход. Но тут дорогу преградили солдаты, которые сразу же начали вести какую-то беседу с моим проводником. Я не стал вникать в суть разговора, так как внимание привлекли стены; да, природа может разрушить любое сооружение, даже если на это потребуется много лет.

Уже под вечер нас поместили в одну комнатушку того самого отеля, о котором говорилось выше; в ней стояли две кровати и две тумбочки. Я уже слегка отвык от такой обстановки, настолько вид этого помещения был… простоват? Или же строг? Не могу точно выразиться. И хоть это было далеко не двухъярусная кровать, с которой у меня связаны не самые приятные воспоминания, но… Почему-то именно обстановка напоминает армию. Хотя так и должно быть, если это место уже долгое время "пользуется спросом" у турецких солдат. В голове мелькали мысли, обозванные мной "завиральными". А как ещё выразиться, если собираешься погулять по ночному мёртвому кварталу? Я даже собирался от радости скакать, стоило только Юзману сказать:

— Я в ночную. Ты наверняка захочешь прогуляться, знаем мы тебя. Так что лучше пошли со мной "гулять".

И мы пошли. Я действительно чувствовал себя маленьким ребенком, которому купили дорогую игрушку. А по сути так и получилось, ведь билет на Кипр подарила сестра, которая не смогла полететь. А авиабилеты назад уже не принимали - три часа до вылета. Я слишком сильно погрузился в свои мысли, так что даже не заметил, как свернул в какой-то переулок. Витрины магазинов, заброшенные отели и казино, ночные клубы… И тут плач. Детский, вроде бы девчачий. Из полуразрушенного здания какой-то кафешки вышла девочка. Лет ей дал бы 8-9, слегка замызганная мордашка и светлые волосы, заплетённые в косичку. Стоит босиком, в простеньким платьице. В голове даже не возникло вопроса "как она сюда попала?". Я присел напротив ребенка и спросил на турецком:

— Ты откуда? Одна?

Белокурая лишь шмыгнула носиком. Видимо не поняла. Переспросил ещё и на английском, но ответом послужил лишь жалостливый взгляд. Присмотревшись, я понял, что волосы у нее все же светло-русые, темнеющие у корней. Вспомнив подружку Леона, которая была гречанкой, сразу стало ясно, кто же эта малышка по национальности. К сожалению, этот язык я не знал, так что пришлось лишь развести руками. Девчушка неожиданно взяла меня за руку. Я бы так не удивился, если бы в этом жесте не было столько силы. Это даже слегка напугало, но с другой стороны: что может сделать 9 летний ребенок взрослому мужчине? Она явно знала, куда идти, и уверенно вела меня среди этих поросших разной растительностью зданий. Я даже слегка запыхался, но вскоре малышка остановилась у какого-то тупика. Удивлению не было предела, стоило лишь оглянуться и увидеть стену. Со всех сторон меня окружали пустые проемы окон, лёгкий шелест листвы и… музыка. Да, я не ошибся: дверь одного из заведений открылась и в проёме я увидел мужчину.

— Офелия, ну что же ты так долго? Заходи и проводи нашего гостя до столика! - он погрозил пальцем девчушке, которая попыталась напустить веселость. Светло-русая чуть ли не силком вытащила меня в кафешку. И откуда столько силы у 9 летней девочки…

А внутри все кипело, бурлело, шумело. Я никогда не видел такого, чтобы в заброшенных городах находились работающие кафешки… Меня усадили за столик, налили в кружку какой-то вкусно пахнущий напиток, который отдаленно напоминал пиво, и наставили тарелки с едой. Это сразу заставило вспомнить тот трактир, в который мы заезжали и после случая в лесу Хойя-Бача. Я не успел даже притронуться к еде, как волна народа подхватила и закружила в каком-то странном танце. В голове образовалась лишь пустота, все мысли подозрительно быстро улетучились. Я бы и дальше оставался бесчувственной куклой, если бы не чей-то крик:

— Пожар!

Все закрутилось с большей силой, даже не успел оглядеться, как тут же оказался окружён языками пламени. Где-то в углу довольно улыбалась та самая девочка, Офелия, кажется.

— Сергей, ну ты и deli! - донеслась до меня ругань Юзмана. Вроде бы меня назвали сумасшедшим, — Я тебя по всему району ищу! А ты тут, сидишь посреди этой пылищи!

Еле-еле придя в себя, я ещё раз огляделся. Никакого огня. Только разбитые стекла и парочка опрокинутых столиков. Но заметный ожог на руке ещё раз заставил задуматься, не пора ли отправиться в психушку? Из угла, где раньше стояла гречанка, послышался смешок, а после все пропало.

Очнулся я уже в больнице. Друг пообещал больше никуда меня с собой не брать и часто кричал. Но голова была забита воспоминаниями той ночи. С каждым разом места, в которых я бываю, заставляют меня усомниться в здравости рассудка, или же в несуществовании мистики. Но должны быть факты. И я их добуду, даже ценой своей устойчивой психики и жизни.