Он шел вперед, мысленно коря себя за то, что когда-то соврал. Соврал, что никогда не уйдет. Но Актив уходил. Медленно шел из чата по еле заметной дорожке в лесу прямиком в деревню, такую же глухую, как и он сам. Мысли в голове давно превратились в свалку. Попробуй тут вытащить из головы что-то стоящее! Имеет ли он право говорить с ними после всей этой лжи? Нет.

Среди сосен виднелись деревянные домики; само местечко не было настолько гиблым: все шумели, носились туда-сюда, мигали огоньки гирлянд и фонариков самых разных: от Нокиа до самых обычных, шахтерских. Жизнь. Именно это видел рыжеволосый. В глазах людей кипела неподдельная радость и оптимизм, которые тут же перепали и на него. И ноги тоже забегали, руки засуетились, а глаза блестели, выдавая позитивный настрой.

— Я дома.... - прошептал он, улыбаясь. Жители приняли паренька слишком хорошо, сразу усадили за стол и поставили перед ним много-много всего: пирожки, супы, торты, пирожные, плов, рулеты, колбасы... И откуда у этого народа взялось столько вкусной еды? А смотрелось это все настолько аппетитно, что желудок начал обильно выделять кислоту, а во рту выделилась слюна. Первое блюдо, второе... Кто бы мог подумать, что тут такое необычное мясо!

— Ох, а что это за мясо? Я никогда такое не ел...

— Мы потом тебе расскажем! - добродушная старушка похлопала гостя по плечу. Она же, но уже ближе к ночи, предложила ему переночевать у себя.

Рыжие кудри рассыпались по подушке. Их владелец явно находился за 10 воротами чудесного царства Морфея, которые демонстрируют самые фантастичные сны. Скрипят половицы, видно кто-то зашёл в комнату. Парень открыл глаза, еле-еле вырвавшись из этого чарующего плена. Перед ним стоял один из сельчан, который постоянно хвалил пирожки своей жены. Но то, что было в руках у этого человека, заставило Актив вжаться в постель, натянув одеяло на голову. Взмах. Голова падает с кровати и катится по полу, пачкая его кровью и мозгами. Новый удар. Кости с хрустом ломаются. Снова. И снова.

Мужчина достает кишки из ещё тепловатого тельца, наматывает их на кулак и убирает в мешочек. Старушка ворчала у проема комнаты.

— Мог бы и потише все сделать! Почище! Придется опять полы красить... Кровь ведь не смывается уже. Я ее только чем не пыталась оттереть…

— Простите. Я сам все сделаю, даже труп разделаю.

— Вот и молодец!