“Закрыто”. На витрине магазина висела афиша, сообщающая поздним покупателям, что купить елочных игрушек уже мягко говоря поздновато. Маленький мальчик по имени Ганс приложился носом к холодному стеклу и наблюдал за игрушечными шариками, которые переливались на свету, исходящему от уличных палаток. Было холодно, и Ганс то и дело ежился и дышал на промерзшие пальцы. Внезапно его внимание привлек звонкий выстрел хлопушки. Мальчик обернулся и оглядел площадь.

На улицах Берлина царило умиротворение и радость от скорого наступления рождества. На часах была половина двенадцатого, и народ расходился по домам, однако на площади оставались гуляки вроде рабочих или одиноких зевак, которых дома никто не ждал.

Посередине площади стояла огромная рождественская ель, украшенная множеством великолепных игрушек разных цветов. Самые красивые из них были сделаны мастерами вручную и висели выше других, а на самой вершине красовалась большая белая звезда. Повсюду стояли палатки с карамельными леденцами на палочках и горячим глинтвейном. Ганс обратил внимание на то, как толстый мужчина в черной куртке купил своему маленькому сынишке огромное карамельное яблоко. Ганс всегда мечтал попробовать такое, однако у его семьи никогда не было денег. Прошлой весной все члены его родни умерли от тяжелой формы туберкулеза, а десятилетний мальчик остался один. Пьющий сосед выгнал его из квартиры, когда узнал об этом событии, а Гансу пришлось искать пристанище на улице среди попрошаек и калек, собирающихся в подвалах жилых домов Берлина.

Около елки стоял небольшой открытый домик, в котором находилось сено и фигуры Девы Марии с младенцем. Туда заходили люди, чтобы ощутить себя причастными к моменту рождества Господня, и мальчик тоже захотел узнать, что там находилось. Ганс зашел в это подобие искусственного грота и уставился в глаза младенца Иисуса. Они были голубыми и как будто живыми. Лишь небольшая капелька белой краски, по неосторожности оставленная художником, оставляла грань между нарисованным и действительным. Когда-то про рождество ему рассказывала мама. Она всегда весело смеялась, когда Ганс спрашивал, почему купцы не принесли младенцу пеленок или бутылочек с молоком для питья. “Вот вырастешь, сам узнаешь” - говорила она.

Мальчик очень долго стоял и смотрел на всю эту красоту вокруг него и не верил глазам. Когда-то он умел этим наслаждаться, а теперь… Теперь он еле мог держаться на ногах от холода, пронизывающего его насквозь.

Вскоре на площади стало очень тихо. До двенадцати оставалась всего одна минута. Внезапно Ганс упал. Ноги подвели его, и он лежал внутри грота, слегка засыпанного снегом. “Вставай, тебе нужно отогреться” - сказал он себе. Оценивающим взглядом, он оглядел маленький домик, и тут же нашел то, что искал. Он улегся в сено и покрыл себя крохотным одеяльцем, лежавшим на изваянии младенца Христа. Внезапно Ганс почувствовал тепло, окружающее его, а вместе с ним и неимоверную усталость. Он закрыл глаза и уснул глубоким сном. Ему снилась мама, обнимающая его. Мальчик заплакал, и рассказал ей всё, что было на душе. Он рассказал, как прожил последний год в полном одиночестве. Рассказал и как дрался с другими мальчишками-попрошайками, и как крал еду с помоек при кафе, и как терпел зимний холод. Она слушала его и грустно улыбалась.

Прости, что заставила тебя пройти через всё это. - сказала она.Ты больше никогда не уйдёшь?Никогда.

Мама и сын обнялись и долго молча стояли вместе.

Утром первые прохожие обнаружили холодное безжизненное тело ребенка. На его лице застыла улыбка, и слеза застыла на его щеках.