Сначала попробуем начать день позитивно. Сначала попробуем встать как обычно. Сначала попробуем завязать галстук. Сначала попробуем позавтракать со всеми, как всегда. Как всегда сначала попробуем сесть за парту и попробуем провести день нормально.

Лучезарная улыбка была на его лице, продолжала сиять даже во тьме. Изумрудные глаза блестели каждый день. Горячий чай обжигал язык, но он был вкусный. Боль можно всегда терпеть. Иногда даже не обращать внимание.

Жилетка теплая, белая рубашка слегка помята. Галстук немного крив, снег на улице прекрасен. Дым выходящий изо рта красив. Заснеженные ресницы глаз прекрасны, кроваво красные щеки милы.

Перебои с электричеством очень раздражают, обходы учителя бесят, тусклый свет свечи успокаивает, тихий ветер за окном приносит покой. Шум генератора и вновь мигание света добавляют дискомфорт, но это временно, скоро все починят. Починят всё и вся.

Закрытые ворота напоминают решетку, грубый взгляд старших и шатающаяся ножка стула напоминают старые дни. Сложные задания, отказ выдачи зимней формы добавляет остроты в его эмоции. Пропущеные тренировки, сломаный карандаш. Разбитая ваза, грязная посуда. Голубая ромашка, белый потолок.

— Мидория. — Голос добрый, но тяжелый. — Ты себя плохо чувствуешь? Сходи в медпункт.

Кровать прохладная, окно открытое. Помещение пустует, цветы в вазе, опять. Исцеляющая Девочка опять недовольна, она сказала больше не приходить. Она волнуется. Она не знает.

— Да, простите.

Новый день, новые эмоции. Настороженные глаза, аккуратное обращение, поведение окружающих странное. Скорость падения снежинки огромная. Пятнадцатый блокнот порван и обуглен, шестнадцатый пропал.

Обед пропущен, телефон отключен. Репортеры вновь прорвались на территорию школы, Лига злодеев бездействует уже четыре месяца. Работники школы волнуются, обходы комнат через день. Мину снова наругали, она опять просидела допоздна. Иида много жаловался на неё во время обеда. Мидория нечего не знал, не интересовался. Обед пропущен, последний урок тоже. Голубая ромашка. Плиты. Красивая бабочка. Хрустящий снег.

В этот раз тихо, громкий и неприятный звук. Уроки кончились, скоро в общежитии будет шумно. Вновь будет как всегда. Он попробует не обращать внимания на странности, попробует не обращать внимание на поход до общежития в одиночку, попробует вновь извиниться перед Айзавой. Вновь услышит противную ругань Бакуго и взгляд полный отвращения направленный на него.

Он не заберёт тетрадь, они не хотят ему их отдавать. Он поверил, он их не давал, у него их не было. Теплая вода брызгает в разные стороны, иногда он слишком горяча. Обжигает руки, держать под струей становится труднее.

Он не ужинал со всеми, про него будто забыли. Такое часто бывает, старается не обращать внимание, уже приспособился. Посуды много, сегодня он вновь дежурный, они зачастили, он не жалуется. Добрая улыбка играла на лице, руки быстро вытирали тарелки и чашки. Его никто не поблагодарил, он ушёл обратно в комнату. Только шепот и взгляды на его согнутую спину заставляли верить Изуку что он ещё часть класса.

Свет тусклый, лампочка на последнем издыхании, надо приобрести новую. Бесплатно не выдают, он не получил. Просить не у кого, после третьего стука тишина. Он возвращается в комнату. Обход через три часа, телевизор в гостиной шумит, на боковую через четыре.

Стук в дверь тяжёлый и резкий. Взгляд учителя холодный, Деку в пижаме. Он забыл про обход, он извинился. Айзава фыркнул, прошёл мимо и начал смотреть. Через пол часа ушёл. Изуку не знал что он искал, но он явно был встревожен. Дверь захлопнулась также резко как и открылась.

— Спокойной ночи, учитель.

— …

Ночью был шум, звук битого стекла. Кто-то что-то уронил, он волновался. Его пижама все ещё помята, постеры Всемогущего на каждом шагу заставляют чувствовать его лёгкий дискомфорт.

Деку плетётся по лестнице создавая как меньше шума. На часах четыре утра, скоро в школу, он волнуется. На кухне темно, он не хочет не кого будить, Деку не включает свет.

Осколки собирает руками, посуда холодная, приятно. В темноте видно плохо, свет луны выручает. Любимая кружка Момо разбилась, закуски Каминари пропали, тарелка пустует. Чьи то шаги становятся громче, от страха он порезался. Немного крови стекало по его левой руке когда осколки летели в мусор. Кто-то громко ахнул и побежал обратно по ступенькам на вверх, создавая много шума. Ощущение крови приятное. Тарелка Каминари в раковине, он улыбнулся.

— Наверно он забыл убрать и случайно опрокинул чашку.

Деку промыл рану, немного печёт, ощущение приятное. Он перебинтовал ладонь и лёг в кровать. Его левый рукав пропитался кровью, он не заметил.

Его зеленый цвет начал уходить. Он не заметил. Пролески. Голубой снег. Яркое солнце. Красное небо.

Утром Яойорозу накричала на него. Его глаза были влажные, она спутала его. Это не он разбил её чашку. Он не позавтракал, он сидел в классе. Его глаза были опущены, как и голова. Он смотрел на свои кроссовки. Звонок должен быть через час, Иида придёт через тридцать минут, потом все остальные.

Оттенок его волос становился все более черней, цвет глаз тоже. Он не заметил, Деку застыл. Пока он не опомнился как шум уже заполнил класс, прозвучал звонок. Некоторые шептались о нём. Они съели его пирожные которые он недавно купил. Он нечего не сказал ни Каминари, ни остальным. Наверно он подумал что это он съел его закуски ночью. Изуку купит ещё, нестрашно. — Сегодня речь пойдёт о...