Изуку слишком много терпел. Но даже у такого как он, терпение не вечное. Он мог пережить, перебороть все эти трудности связанные с дискриминацией, насилием.

Иногда это выходит за рамки. В тот день Всемогущий добил его полностью. Уничтожил. Желание умереть было сильным, казалось если не сейчас, то никогда. А потом грязевой злодей и Бакуго.

Все было потеряно, тема сменилась и странные мысли испарились. Жизнь продолжалась.

Всемогущий, оказывается не такой уж и Всемогущий. Причуду получить оказывается проще чем казалось. Желаемая сила, мечта. Все уже началось исполняется.

Теперь он в классе, в UA. С друзьями и учителями, про героями. Вместе проходят через трудности. Вместе занимаются, кушают, смеются и учатся.

Система общежитий после лагеря. Самое лучше что происходило в его жизни. Каждый был рад. В школу можно было добраться куда быстрее.

Отдельные комнаты, совместный завтрак, обед и ужин. Прогулки по магазинам, паркам. В саду школы.

Погода каждый день солнечная. Напоминает улыбку Мидории. У каждого свои проблемы, но все справляются. Каждый из них прошёл через трудности. Злодеи, то ещё препятствия, но они справятся.

И вот одним теплым днём, случилось то, что Изуку хотел забыть. Ведь это бессмысленно, он получил все что хотел. Возвращаться к старому не стоит. Это не принесёт пользы. Только проблемы, как побочный эффект.

— Мне скучно.

— А? Ты что-то сказал, Мидория?

— Нет, Иида. Нечего.

— Мгм. Хорошо.

По коже опять проходит зуд. Чисотки никакой нет, просто руки начинают делать то, что хотелось бы забыть. Тянуться там куда не надо. К кухонному ножу например. Тогда эффект был не особо сильным, когда он сражался против злодея в лагере. Когда он впервые получил серьёзные повреждения. Ещё тогда все начало возвращаться. С опасным злодеем по прозвищу Мускул в битве один на один, непонятно где, в какой-то дыре.

Это произошло где-то в средней школе. Тогда был второй или третий месяц его тренировок с Всемогущим. Тогда из глубокой депрессии он так и не вышел. Наверно тогда случилась его первая попытка.

Кто же знал, что после падения с четырнадцатого этажа, можно выжить. Так ещё и вернуться домой как ни в чем не бывало. А кровавая форма? То пустяк, есть запасная. От неё просто избавились пока никто не видел. Никто до сих пор не знает.

Не знает, что мальчик владеющий Один за Всех, приемник Всемогущего, булочка с корицей класса 1-А. Зависим от самоубийства, точнее от его процесса. Несмотря на боль, физическую и психическую, Изуку продолжал это делать. Резал себя, кидал себя с высоток. Лишь бы умереть. Это чувство боли и удовольствия оно прекрасно.

А потом началась старшая школа и все это как-то ушло на второй план. Больше не хотелось смерти. Он сказал нет кровавым порезам на руках, из-за которых его лицо бледнело, а губы меняли окрас с розового на светло-голубой. Не было больше той эйфории, боли от которой он аж трепетал. То как вел лезвием по руке, как жидкость стекала по его телу. Не было больше таблеток, всяких препаратов опасных для здоровья, того урчания в животе. Или чувства, что голову разъедает изнутри.

Он получил что хотел и его страсть стала табу. Но сейчас, спустя длительное время, он вновь хочет почувствовать это. Этот момент, когда клонит в сон и ты знаешь что из него никогда уже не выйдешь. Чувство сожаления и беспомощности.

Слега щиплет и жжет, неприятное послевкусие. Запах железа.

— Я приму пару болеутоляющих и должно быть не так больно. Я надеюсь. — Он открыл кран с тёплой водой, она медленно заполняла ванну до краёв. Он ждал пока подействует эффект таблеток которые он принял.

За последние несколько месяцев, это был его первый раз. Он не волновался, он знал что всё пройдет очень быстро, и что скорее всего это его не отпустит и через пару дней он повторит.

— Это все равно больно, но уже не так сильно. Ещё чуть-чуть. — Он держался в сознании из последних сил. Глаза слипались, лекарство начало действовать. Видимо он переборщил с дозой, уже нечего не поделаешь. Он нежно провёл трясущейся рукой по запястью и появилась ещё одна алая полоска.

Он прекратил, когда сон начал сильно брать вверх. Изуку выключил кран и опрокинул голову назад. Медленно закрывая глаза, он заснул.

Кожа настолько потеряла цвет, что можно было разглядеть каждую ссадину, вену, костяшки. На лице играла небольшая улыбка, а глаза были закрыты. Изуку Мидория умер от потери крови в общежитии UA в три часа ночи. В своей комнате, в розовой ванне.

Утром следующего дня, Изуку одел рубашку, завязал галстук и вышел в люди. Как обычно. — Доброе утро!

Контролировать себя стало куда легче, наверное чувствуется облегчение. Наконец-то он сделал то, что так давно хотел. Но что дальше? Это точно не конец, он уверен. Он сделает это ещё раз. Не сегодня, так завтра. Опять это почувствовать.

Всё это плохо на него повлияло и вот результат. Лучше бы в тот день он никогда не проснулся. К сожалению даже это правильно он сделать не может, но наслаждение уже это не приносит. Хочется чего-то нового, но Изуку знает что все будет по старому. Лучше стараться не думать об этом и весело проводить время с классом, зная что оно ограничено. И надо радоваться каждой мелочи. Хотя даже все это не приносит никакого удовольствия. Понимаешь что ты получил все о чем мечтал и теперь это стало не интересным. После той битвы ты вновь начал себя убивать.

Когда кто-то заметил пару новых швов или бинтов на Изуку, никто нечего не сказал. Все посмеялись, Изуку тоже. — Ох, Мидория, ты снова что-то сломал.

Все понимали что это плохо, и если он так часто будет себя ломать, потом обратно не соберёт. Виновник его нового перелома Киришима, извинился. Они вместе пошли к Исцеляющей Девочке, где он ещё долго извинялся за свою оплошность. — Через пару дней, твоя рука уже будет в норме. Постарайся особо не перенапрягаться в эти дни. Посиди лишний раз на скамейке лучше.

— Хорошо, спасибо!

— Прости, чувак. Прости! — Мидория лишь улыбнулся на его слова, столовая открывается через пятнадцать минут. — Пошли поедим!

— Хоть едой заглажу вину.

За эту неделю, он умер 5 раз. Каждый раз он открывал кран в два часа ночи, каждый раз он принимал дозу лекарств, но со второго раза и дальше он принимал все меньше и меньше. В них не было необходимости, они притупляли его боль. Ему это не нравилось. Каждый порез чувствовался, отдавался в голове тяжелым звуком, но уже на четвертый раз, Изуку не ощущал сильной боли. Ещё что-то было, но это так. Пустяк. Укус комара.

На пятый раз, он взял лишь половину одной таблетки. Он повторил все тоже самое что и в прошлые разы. Никто так и не заметил, не узнал. Он сделал больше порезов, он перешёл на другую руку. Крови слегка больше чем обычно. Некоторые пришлось оттирать мокрой рукой. Только час он потратил на чистку. Это нечего ему не принесло.

А потом он сломал руку об причуду Киришимы. Рука сломалась в трёх разных местах. Он знал что его терпимость к боли огромна, но чтобы настолько. Он нечего не почувствовал. Совсем.

Когда он спросил его самочувствие, Изуку ответил. — Нормально, терпимо.

В мед. Кабинете когда ему надо было вправить руку, он нечего не почувствовал, хотя даже под обезболивающим люди что-то испытывают. Он спокойно держал вилку, сломанной рукой, хотя все равно пришлось брать в другую руку. Переживание одноклассников дают о себе знать.

Теперь он сидит на своей кровати. Он долго размышлял, и все-таки решил сделать это. Ему это просто сильно хочется, но ванна уже просто бесполезна. В этот раз он в неё не пошёл. В этот раз ему все равно на мнение других, он просто устал. Какой толк в том что почти каждый день резал себя в ванной комнате, если это нечего не принесло.

Сегодня он взял кухонный нож, он довольно острый. На кухне есть ещё несколько, так что никто не обидеться, если один исчезнет. Заодно и проверит, правда ли оно так больно. Больно ли вообще?

Изуку повернул сверкающее лезвие в свою сторону. Улыбнулся и что есть силы проткнул себе живот. Раз, два, три… Десять, двадцать. Он не останавливался, делал это столько раз, сколько мог себе позволить. Запах стоял отвратительный, не их приятных. Такое ощущение будто кто-то умер. Жестоко умер, но это не так. Ведь сегодня он просто сломал руку.

В Учительской сломалась кофе машина, поэтому кратчайший путь до другой был выбран Айзавой, как общежитие его класса. Заодно проверит Изуку, ведь этот ребёнок любит попадать в неприятности.

Когда он подошёл к его двери, он услышал всхлипы. — Наверно плачет из-за сломанной руки. На людях он обычно это не показывает, но видимо даже таким как он больно. — Он медленно открыл дверь. Он думал что Мидория будет сначала спать, поэтому не решался пойти его проведать, но как услышал звуки за дверью, он её открыл.

Запах стоял не выносимый, наверное даже такой профессионал как он мог бы не выдержать. Он сдержался. Шота ожидал увидеть что угодно, но не как не это. — Черт возьми! — Он не мог не выругаться, хотя в такой ситуации, нельзя такое делать.

Одним словом кровь. Было всё красное, чересчур. Будто тут убили человек пять как минимум. — Ой, ха-ха-ха! Это не то что вы подумали, сенсей!

Смотря на Мидорию и все эти колотые ранения, он сделал глубокий вдох. Может быть его ученик и не пытался убить себя самым жестоким способом, он и раньше сталкивался с самоубийцами, но чтобы так. Черт, он держит окровавленный нож, прямо в своей руке!

Его сердце тяжело билось, он на мгновение растерялся. — Все будет в порядке, Мидория. Дыши, прошу тебя. — Дерьмо, как может быть в норме хоть что-то, когда его кишки прямо под моими ногами. Надо срочно что-то делать, иначе я тут вместе с ним упаду.

— Остановись! — Он использовал свой шарф как можно быстрее и выхватил нож у ребёнка, который на его глазах собирался сделать ещё одну дыру в своем теле. Ещё бы чуть чуть и дыра была бы и у него в груди.

— Нет!

— Нет!

— Верни его! — Слезы лились ручьём, он и плакал и смеялся. Он не мог сделать и шагу. Пол был слишком скользким из-за кое-чего неприятного. — Я не чувствую! Я не чувствую боли, сенсей!

— Я не…

Сознание Изуку медленно уходило, он хотел забрать нож из рук его учителя, но когда двинулся вперед упал, закрыв глаза. Казалось он не мог больше стоять, совсем. В итоге он упал Айзаве на руки, которые не переставали труситься, из-за чего того будто ударило током. — Дерьмо.