Сато-сан с отчаянным видом, записывала содержимое доски в свою тетрадь. Она старательно водила своим автокарандашом по бумаге, как вдруг с тихим треском грифель сломался.

— Ой…

Сато-сан сразу же растерялась. Пытаясь вернуть на место грифель, она торопилась вернуться к работе.

Я молча сидел за своей партой. Я опять был вынужден ждать. Уже наступила перемена. На доске были витиеватые записи учителя истории Японии. Его подчерк не так уж и сложно понять.

Так почему же Сато-сан так медленно пишет?

Она единственная из всего класса, кому не хватает времени урока для завершения конспекта. Пока все остальные готовятся к следующему уроку или наслаждаются болтовней с друзьями, Сато-сан пишет, пишет, пишет…

Интересно, сколько минут уже прошло?

Мне захотелось тяжело вздохнуть, но я удержался от этого желания. Главным образом из-за моей соседки по парте.

— Прости, Ямагучи-кун…

Слева от меня послышался торопливый и виноватый голос. Когда я взглянул на нее, то увидел, как она своими неуклюжими пальцами пыталась вернуть на место грифель.

— Ничего страшного, — сказал я, хотя и чувствовал небольшое раздражение. Сато-сан подняла на меня свои извиняющиеся глаза:

— Т-ты можешь подождать еще немножко, перед тем как стереть с доски?..

— Да-да, — буркнул я.

Ну почему это всегда происходит во время моего дежурства? Конечно, я понимаю, что Сато-сан всегда медлительно, но скоро начнется следующий урок. К тому же, следующий урок – классической литературы, учителем на котором является вечно придирающаяся Мураками-сенсей. Мне нужно торопиться, иначе мне влетит, если я не успею вытереть доску к ее приходу.

Во время урока, я довольно быстро делал необходимые записи, так что у меня было достаточно свободного времени, что бы наблюдать за Сато-сан.

Я смотрел на конспект, удивляясь, почему он занимает так много времени. Маленькие, округлые кандзи так плотно прилегали друг к другу, что я сомневался, сможет ли Сато-сан их потом прочитать.

Ну, это не моя проблема. Точнее, не было бы моей проблемой, если б я не был дежурным. В конце концов, я поднимаюсь с места и говорю Сато-сан:

— Все, у нас больше нет времени. Я вытру доску.

— Хорошо, — печально опустила плечи Сато-сан.

Я почувствовал раздражение. Эта грань ее личности особенно сильно выводит меня из себя. Если тебе мешают, надо сказать об этом прямо, но Сато-сан никогда не просит меня подождать еще, а покорно принимает, что я говорю.

Наверно, она такая покорная, потому что осознает свою вину. Но покорность – не добродетель. Меня раздражает, что Сато-сан будто бы выпрашивает мое сочувствие. Но, в конце концов, мне решать, жалеть ее или нет. И я не собираюсь позволять словам и поступкам Сато-сан диктовать мне, что делать.

Так что я сказал ей:

— Я одолжу тебе свою тетрадь.

Лишь спустя несколько секунд до Сато-сан дошло:

— Что?.. Н-но…

Угх, как же ее медлительность раздражает. Не дожидаясь ее ответа, я достал из своей парты тетрадь по истории Японии. Когда я протянул ее Сато-сан, та робко спросила:

— Т-ты правда не против одолжить ее мне?

— Не против. Но ты должна вернуть ее после уроков, мне еще домашнее задание делать.

Сказав это, я бросил тетрадь на ее парту и поторопился к доске, что бы очистить ее.

— Спасибо большое, Ямагучи-кун!

Когда я услышал слова Сато-сан, мне захотелось повернуться и показать ей язык. Я не хотел, что бы она благодарила меня вслух. Одноклассники могли превратно понять ее слова. Я же сделал это ни из какого-либо чувства, а ради своих интересов.

После школы, Сато-сан вернула мне тетрадь, как и обещала:

— Еще раз большое спасибо. Даже несмотря на все неприятности, что я тебе доставила, ты все равно одолжил мне блокнот.

Как всегда, она слишком настойчиво благодарит меня.

— Я не сделал ничего особенного.

— Все равно, я очень благодарна тебе.

И опять эта настойчивость. Я же сказал, что благодарить не за что. Она целый день старательно делала все записи, во время обеда и во время перемен. Я видел ее отчаянное лицо, когда она была поглощена работой. Ей правда не нужно благодарить меня за такую мелочь, как одолженная тетрадь…

— Кстати… — Сато-сан улыбнулась, возвращая мне тетрадь, — Твои записи очень понятные, так что я смогла быстрее переписать.

— Не знаю, я думаю у меня довольно обычные конспекты…

— Ты ставил фуригану* рядом со всеми сложными кандзи.

Сато-сан… довольно глупа, но в такие моменты она невероятно проницательна и внимательна. Я поспешно отвел взгляд, чтобы скрыть свое смущение.

— А-ага…

Я уверен, что Сато-сан посмотрела только конспект сегодняшнего урока. В противном случае, она бы заметила, что на других страницах нет фуриганы. Я написал их просто потому что у меня было свободное время. Я знал что Сато-сан опять будет делать записи на перемене, и я был дежурным.

Даже если сложить все эти причины вместе, то все равно, для меня было неестественно делать пометки в виде фуриганы, потому что текст я читаю с легкостью.

А вот что я не могу прочитать, так это собственные чувства, которые иногда заставляют меня быть таким добрым…

*Фуригана – фонетические подсказки в японской письменности. Состоят из маленьких знаков каны, напечатанных рядом с кандзи или другим символом, отражая их произношение.