Каникулы прошли в мгновение ока. Неужели именно эта причина того, что сегодня Сато-сан такая вялая и молчаливая?

Она продолжала лежать за своей партой, хоть урок уже закончился. Обычно Сато-сан первой достает свое бенто и приступает к еде. Но сейчас… Другие ребята уже давно были заняты своими обедами, самые шустрые уже закончили, а Сато-сан продолжала лежать на парте. Даже я успел сходить и купить еды в столовой, но моя соседка по парте не сдвинулась с места.

Я сел за свою парту и откусил кусок купленной ранее булки, наблюдая за Сато-сан. Мне пришла в голову мысль, что она такая вялая из-за того, что следующим уроком должна быть физкультура. Сато-сан весьма плоха в спорте, и хоть сегодня не должно было быть бега, это, должно быть, не очень ее обнадеживало.

Если подумать, что Сато-сан перед каникулами была в похожем настроении, тогда она переживала за своего друга. Интересно, все ли теперь в порядке? Я не хотел показаться навязчивым, поэтому просто молчал. В конце концов, Сато-сан не обязана что-то мне говорить.

Но я чувствовал все большее беспокойство. Обеденный перерыв не бесконечный, а если она не поест, то на физкультуре ей придется особенно тяжко.

Она, часом, не заснула? Она ведь не делала вообще никаких попыток подняться с места и почти не шевелилась. Мне вдруг стало любопытно и я, отложив свою булку, наклонился к ней.

Сделав это, я смог разглядеть лицо Сато-сан: ее щеки болезненно покраснели, опущенные веки слегка подрагивали, а дыхание было тяжелым. На ее лбу выступили капли пота, к которым прилипли волосы. Похоже, у моей соседки по парте было прескверное самочувствие.

— Сато-сан? — я осторожно позвал ее и ее веки задрожали. Открыв глаза, Сато-сан бросила на меня страдальческий взгляд.

— Ямагучи-кун…

— Ты заболела? — спросил я. Как ни посмотри, она выглядела так, будто у нее жар.

— У меня… у меня голова кружится, — ответила мне Сато-сан слабым голосом.

— Мне кажется, у тебя жар.

— Наверно…

С усилием Сато-сан приняла вертикальное положение и теперь сидела передо мной со страдальческим и болезненным видом, слегка покачиваясь.

— Тебе стоит пойти в лазарет, — решительно сказал я.

— Но… — по какой-то причине Сато-сан сомневалась.

— Тебе нужно сходить и замерить температуру.

Но она, похоже, не очень собиралась следовать моему совету.

— Я не могу… — мутные глаза Сато-сан посмотрели на меня с беспокойством, — Если мне придется уйти с уроков, то у я не получу награду за идеальную посещаемость…

— Это неважно!

Если бы наша школьная медсестра увидела ее сейчас, то велела бы той уйти пораньше. Настолько плохим кажется ее состояние. Да и какой смысл в награде за безупречную посещаемость? Ради здоровья можно пару раз прогулять уроки.

— Пойдем, я провожу тебя до лазарета, — я начал уговаривать Сато-сан, но она покачала головой.

— Нет, я сама могу дойти, не беспокойся, Ямагучи-кун…

— Я не хочу, что бы грохнулась с лестницы и пострадала еще больше.

— Но ведь ты даже не входишь в медицинский комитет…

После этих слов Сато-сан, я быстро оглянул класс. К счастью (нет, к сожалению!) Сайки-сана, главы медкомитета класса, поблизости не было. Ничего не поделаешь, придется мне подменить его.

— Ну и пусть. Мне все равно нечем заняться, так что я провожу тебя.

В ответ на мою настойчивость, Сато-сан с виноватым видом кивнула.

— Спасибо. Прости, что беспокою тебя, Ямагучи-кун.

— Не за что. Вполне нормальная вещь для одноклассников.

Вполне естественно для меня побеспокоится о здоровье моей одноклассницы, и проводить ее в медпункт. В этом нет ничего необычного или двусмысленного.

Нетвердой походкой Сато-сан вышла из класса, а я последовал за ней. Путь наш лежал на второй этаж. Когда Сато-сан опасно качнулась на лестнице, я было протянул руку, чтобы поддержать ее, но она успела схватиться за перила.

К сожалению, в лазарете оказалось пусто. Медсестра, скорее всего, была на обеде. По чистому и светлому помещению разносился лишь неприятный запах химикатов.

— Медсестры здесь нет… — рассеяно пробормотала Сато-сан.

Я же решительно открыл шторку, закрывающую одну из коек и указал на нее, давая моей однокласснице краткое указание.

— Сато-сан, тебе лучше поспать здесь.

— А можно?..

— Да, — кивнул я, глядя на ее неуверенное выражение лица.

Вообще, школьным лазаретом нельзя пользоваться без разрешения, но сейчас чрезвычайная ситуация, так что ничего не поделаешь. Сато-сан явно больна.

— Я останусь здесь и подожду медсестру, чтобы объяснить ей, что тебе нездоровится.

— Но…

Сато-сан всегда выкладывается на пределе своих скромных возможностей – это ее отличительная черта. Но нельзя так насиловать свой организм, когда ему явно нужен отдых.

— Не переживай. Тебе правда стоит отдохнуть, ты выглядишь очень больной.

Возможно, из-за моей настойчивости, но Сато-сан наконец-то робко кивнула.

— Тогда я прилягу. Прости за беспокойство, Ямагучи-кун.

— Все в порядке.

Я почувствовал, что Сато-сан вот-вот начнет осыпать меня благодарностями и извинениями, так что зарубил эту возможность на корню: быстро усадив Сато-сан на койку, я задернул шторы и отошел. В комнате стало тихо. Единственными звуками были шорохи из-за шторки, когда Сато-сан залезала под одеяло. Но и они вскоре стихли.

Тишину лазарета лишь слегка прерывали приглушенные звуки обеденной суеты. Я от нечего делать стал разглядывать комнату. Ни на полках со склянками, ни в стальных шкафах не было ничего интересного. А настенные плакаты с уродливыми легкими курильщиков были просто противны. Запах химикатов слегка бил в нос, а свет полуденного солнца, отражавшийся от белоснежных стен, резал глаза.

Я посмотрел в окно. На школьном дворе царила весенняя атмосфера. Уже был май, так что на деревьях пышным цветом распустилась свежая и ярко-зеленая листва. Может, мне станет легче, если я проветрю помещение? С этой мыслью я потянулся к ручке окна.

— Н-н-н…

И тут я услышал тихий голос. Не то стон, не то хрип.

— Сато-сан? — я осторожно позвал ее, но она не отвечала, — Тебе хуже?

«Если ее тошнит, то нужно найти тазик», подумал я и снова позвал Сато-сан. Но единственным ответом стал лишь скрип кровати. Может, она говорит во сне? Или ей слишком плохо, что бы ответить? Я должен… Нет-нет, неприлично подсматривать за спящей девушкой. Ей может быть неловко.

Я некоторое время колебался. Но, подумав о том, что медсестра неизвестно когда вернется, я решился приоткрыть шторку. Моему взору открылась чистая медицинская койка. На белой подушке покоилась голова Сато-сан (к слову, ее волосы почему-то не были распущены и все так же представляли из себя короткий хвостик); а одеяло, накрывавшее ее тело, поднималось и опускалось в такт ее дыхания. Однако я не мог разглядеть выражение ее лица или цвет кожи.

— Сато-сан? — я снова позвал ее, чувствуя невыносимую неловкость.

Но она не ответила? Значит, она спит и просто говорила во сне. Ложная тревога. Со смешанными чувствами разочарования и облегчения я развернулся и собрался закрыть шторку, как вдруг…

— Я ждала тебя.

Эти слова заставили почувствовать меня неуютно. Она точно во сне это говорит? Я повернулся к Сато-сан и взглянул на нее. Ее голова даже не повернулась в мою сторону.

— Я… — с прерывистым от жара дыханием пробормотала Сато-сан, — Я так долго ждала тебя…

Ее голос был слабым и тихим, и она прижималась к стенке, словно к кому-то. Сато-сан определенно разговаривала во сне. Доказательством этого послужило так же то, что она вскоре начала ворочиться. Больше она не говорила.

Я понятия не имею, к кому были адресованы слова Сато-сан, знаю только, что не ко мне. Я не заставлял ее ждать, в отличие от этого «кого-то». Этот «кто-то» виноват в ее сегодняшнем недомогании?

В конце концов, в неловкой тишине, я дождался медсестру и объяснил ей ситуацию.

В тот день Сато-сан отпустили с уроков пораньше.

Судя по всему, она не получит награду за безупречную посещаемость.