Глава 131. Вдохновляющая история, тронувшая весь мир Восьми Пределов

Череда поражений от рук Янь Чжаогэ и Сыкун Цин сильно ударила по самолюбию учеников горы Цанман.

Проиграть в поединке – это одно, но осознавать, что после унижения от Янь Чжаогэ тебе приходится полагаться на его милость ради спасения главного сокровища секты, было для Цзи Ханьжу и остальных невыносимо.

Даже мысли о грядущем реванше не приносили облегчения – они чувствовали себя жалкими.

И пусть Чжао Хао мало кому нравился, сейчас он был учеником горы Цанман, который оказался круче выскочки извне. Гнев и обида, копившиеся в сердцах людей, наконец нашли выход.

— Он говорил, что у него два метода. Кто знает, не было ли это просто блефом, чтобы набить цену горе Гуанчэн? Наверняка у него был только один вариант, — со злобой прошептал один из учеников.

— Даже если и так, даже если у него есть другой способ – теперь это не имеет значения, — улыбнулся стоявший рядом. — Метод нашего собрата уже поднял добычу выше восьмидесяти процентов и приближается к девяноста. Это ничуть не хуже предложенного гостем.

— Раз так, зачем нам просить помощи у чужака?

Окружающие закивали в знак согласия:

— Точно. На этот раз Янь Чжаогэ просчитался.

Цзи Ханьжу сохранял серьезность и не спешил радоваться. Он лично проиграл Янь Чжаогэ, и то, что честь секты теперь спасает какой-то новичок, задевало его гордость.

Как один из лидеров молодого поколения горы Цанман, он понимал: вернуть лицо он сможет только тогда, когда сам одолеет Янь Чжаогэ.

И все же, как преданный ученик своей школы, он почувствовал облегчение от того, что жилы будут восстановлены без вмешательства извне.

Фу Эньшу, никогда не скрывавшая своих чувств, стояла, насупившись.

Чжао Мин, Цзин Юньчжи и остальные с тревогой поглядывали на Янь Чжаогэ.

Вернуться ни с чем, да еще и оказаться проигравшим – для Янь Чжаогэ, чьи дела в последнее время шли исключительно успешно, это могло стать тяжелым ударом.

Дальнейшие переговоры между горой Гуанчэн и горой Цанман потеряли бы былое преимущество, а позиция Гуанчэн стала бы уязвимой.

Внутри горы Цанман были разные течения, и даже те, кто симпатизировал горе Гуанчэн, никогда не стали бы помогать ей в ущерб себе. Свои интересы всегда стояли на первом месте.

В конце концов, как бы ни были близки их интересы, под прямым ударом Святой секты Великого Солнца всегда находилась гора Гуанчэн, в то время как у горы Цанман оставалось куда больше пространства для маневра.

Старец Горных Камней был одним из тех лидеров, что выступали за сближение с Гуанчэн, но и он был искренне рад, что проблему рудника Юньчжао решил их собственный ученик.

Что же касается левого старейшины, который и так недолюбливал Гуанчэн, то он и вовсе светился от счастья.

Он мельком глянул на Янь Чжаогэ – теперь его гораздо больше волновало то, что этот юнец оказался сильнее Цзи Ханьжу, чем судьба месторождения. С рудником-то вопрос был решен.

Правда, настроение левого старейшины слегка портил тот факт, что Чжао Хао благодаря этому подвигу взлетит до небес.

Вспоминая, как скрытен был парень и как наотрез отказался делиться славой, левый старейшина кривился. Но, рассудив, что и ему перепадет часть заслуг, он начал прикидывать, как обернуть дело в свою пользу в совете секты.

Янь Чжаогэ наблюдал за этой пестрой толпой и лишь насмешливо щурился.

Он заметил, что Чжао Хао не сводит с него глаз.

Увидев, что Янь Чжаогэ смотрит в ответ, Чжао Хао холодно произнес:

— Увидев твой метод Сквозного Зондирования, я доработал свой план, и результат оказался еще лучше. Ты сам привел себя к этому финалу.

Левый старейшина вежливо сложил руки перед Фу Эньшу:

— Нам неловко, что вы проделали такой путь зря, но наша секта все равно ценит ваш жест.

— Пусть мы и не воспользуемся методом вашего ученика, Янь Чжаогэ, он все равно внес свой вклад в общее дело.

От этих слов, пропитанных деланым великодушием, лицо Фу Эньшу стало еще темнее.

Она не стала срываться на ученика, но ее взгляд, прикованный к левому старейшине, не сулил ничего хорошего.

Казалось, не будь здесь троих старейшин горы Цанман, она бы собственноручно сравняла этот рудник с землей.

Чжао Хао смотрел на Янь Чжаогэ, и в его глазах читалось: «Сегодня – это только начало!»

«Ты и твоя гора Гуанчэн падете от моей руки. Не от секты Великого Солнца, не от Зала Небесного Грома и не от горы Цанман, а именно от моей!»

Эти слова не были произнесены вслух, но Янь Чжаогэ кожей чувствовал исходящую от него ненависть.

— Если у тебя есть козырь в рукаве – доставай сейчас. Чего ждешь? — Вдруг раздался в голове Янь Чжаогэ голос Фэн Юньшэн, передаваемый через ци.

Уголок его губ дрогнул в усмешке.

— Какой еще козырь? Не видишь, меня тут на глазах у всех по лицу хлещут? Позор на всю гору Юньчжао, а отголоски до самой Гуанчэн долетят.

Янь Чжаогэ продолжил:

— А этот младший брат Чжао станет героем своей секты.

— Смотри сама: чужак заявляется на твою землю, ведет себя дерзко, поучает, а остальные ничего не могут поделать – только смотрят, как он бахвалится. Обида жжет сердца, а сил ответить нет.

— И тут является юный гений. Он спасает положение, возвращает секте гордость, решает проблему вековой давности и вдобавок размазывает спесивого гостя по стенке. Тот, опозоренный, вынужден убираться восвояси.

— А наш герой начинает путь к вершине: почет, лучшие ресурсы, редчайшие техники и безграничное внимание учителей.

— Ну и, конечно, толпы прекрасных шицзе и шимэй, чьи сердца покорены его подвигом, — Янь Чжаогэ негромко рассмеялся. — Как тебе история? Вдохновляет, правда? Прямо-таки сюжет, достойный слез всего мира Восьми Пределов.

Фэн Юньшэн одарила его странным взглядом:

— Звучит как-то… подозрительно. Откуда в твоей голове берется вся эта чепуха?

Она посмотрела на себя, затем на Сыкун Цин:

— Если следовать твоей логике, сюда нужно добавить девицу, что пришла вместе с врагом. Она должна либо тайно влюбиться, либо загореться желанием его превзойти, но в итоге всё равно отдать ему свое сердце?

Янь Чжаогэ улыбнулся:

— Ого, а ты-то откуда это знаешь?

— Просто пытаюсь следовать твоим причудливым мыслям, — фыркнула Фэн Юньшэн. — Лучше бы ты думал, как выпутываться из этой ситуации. Неужели и впрямь собираешься уйти отсюда опозоренным под улюлюканье толпы?

— Есть такая фраза, — небрежно отозвался Янь Чжаогэ, — «Взрыв – это искусство, справедливость и вера».

Он сказал это так тихо, что Фэн Юньшэн не расслышала:

— Что?

Договорить она не успела. Земля под ними внезапно содрогнулась с невероятной силой!

Особенно там, где находилась сердцевина рудника – казалось, недра гор переворачиваются и вот-вот разлетятся на куски!

Старейшина Сюаньши в ужасе закричал, немедленно прерывая технику Чжао Хао и бросая все силы на подавление аномалии.

Но было поздно: все месторождение минерала Гигантского Духа превратилось в гигантскую бочку с порохом, к которой уже поднесли фитиль!