***

[Существует ли на свете утро ужаснее, чем то, что приходит после пьяной ночи?]

Далия, морщась от боли, с трудом поднялась с кровати и схватилась за голову, казалось, она вот-вот расколется.

[Пожалуйста…уйди, уйди, уйди…]

«Проснулась?» - раздался за спиной мягкий голос.

Чья-то крепкая рука аккуратно поддержала её за голову.

Далия внутренне вскрикнула, зажала лицо ладонями и украдкой посмотрела сквозь пальцы.

Перед ней стоял Седрик. На нём была домашная пижама, несколько верхних пуговиц расстёгнуты.

[Глаза чуть усталые, наверное, лёг спать поздно. Но выражение лица спокойное, без тени раздражения.]

[Хотя…Седрик не из тех, кто показывает злость.] От этого сердце Далии сжалось ещё сильнее.

Он подтянул её ближе, к своей груди.

Положил ладонь ей на голову, и холодок снял часть боли, будто рукой убрал тяжесть похмелья. [Вчера он делал то же самое.]

[Вчера…]

[Лучше бы она умерла.]

[Пропала с лица земли.]

[Прямо сейчас, выпрыгнуть в окно и не вспоминать.]

Следующие слова Седрика стали последним гвоздём в её сердце:

«Никогда прежде никто, кроме тебя, не заставлял моё сердце биться чаще…»

[Он…слышал это.]

Ту самую фразу, произнесённую ею перед сном.

[О, как же больно, она до сих пор звенит в её пьяных воспоминаниях.]

«Н-но…Адриша ведь женщина…» - пролепетала она.

«Всё равно стоит быть осторожнее.»

«Я просто…соврала! Чтобы не портить настроение!»

«Значит, когда сказала, что любишь меня, это тоже ложь?»

Щёки Далии вспыхнули, как пламя. Она открыла рот, чтобы оправдаться, но Седрик лишь тихо улыбнулся и поцеловал её в лоб.

Поцелуй был дольше обычного, словно он хотел оставить след. Даже когда их губы разошлись, тёплое ощущение оставалось.

«Шучу.» - сказал он с мягкой улыбкой.

Как и всегда, он отпустил ситуацию.

Далия, чувствуя вину, прижалась к нему сильнее.

«Спасибо тебе…»

«За что?»

«Я больше никогда не буду пить.»

«Всё в порядке. Это было даже мило. И…очень полезно.»

«Полезно?» - удивлённо моргнула она.

Седрик спокойно продолжил:

«Перед сном ты два часа рассказывала, почему я тебе нравлюсь.»

«…Что?»

«Не помнишь? Вот почему мы легли спать только в пять утра.»

Далия уставилась на него в полном ужасе.

[Он слушал всё это?! Два часа?!]

«Почему ты не остановил меня?»

Её голос стал едва слышен, будто мышь пищит из норки.

Вместо ответа Седрик спросил:

«Я действительно настолько красив, Далия?»

«К-конечно, красив!» - вырвалось само.

[Почему язык не слушается?!]

Она мысленно стукнула себя по голове, черная дыра позора расширялась.

Но Седрик лишь обнял её и, зевая, уложил обратно на кровать.

«Поспи ещё. Я всё ещё устал.»

Он закрыл глаза, под глазами тени, но лицо спокойно.

На часах было десять утра.

Далия, с похмелья, чувствовала себя усталой, как никогда.

«А как же завтрак?»

«Я велел не готовить. Обед принесут позже.»

[Он, как всегда, всё продумал заранее.]

Восхищённая его предусмотрительностью, Далия нашла его руку и переплела пальцы.

Другая его ладонь мягко поглаживала её по спине. От него исходил свежий, чистый аромат.

«Пахнет так хорошо…» - пробормотала она, засыпая.

«Ты и вчера это сказала.»

[Что же я ещё наговорила вчера?]

Она хотела спросить, но вовремя прикусила язык, ещё одно воспоминание, и она просто не переживёт этого.

Её взгляд скользнул к столику. На нём стоял флакон с голубым лекарством, тем самым, что Седрик принимал по три капли каждый вечер.

Она задумчиво уставилась на него.

***

«Итак…я хотела сказать…»

«Довольно.»

После того как Седрик уложил Далию спать, он выслушивал отчёт Адриши, та едва стояла на ногах от похмелья.

Она сидела, уткнувшись лбом в колени, и выглядела так, будто вот-вот вырвет прямо на ковёр.

«Простите…»

«Тогда зачем ты столько пила?»

«Я и не собиралась…оно само…»

Седрик потер подбородок, не скрывая презрения.

«Значит, они собирались заменить лекарство, которое я принимаю?»

«Да.» - кивнула Адриша.

«Расследуешь, чем именно хотели заменить?»

«Да. Ответ будет через три дня.»

***

«Как видишь, это просто плацебо. Их цель - беременность Далии.»

«…Что?» - не сразу поняла она.

«Ты ведь и так догадывалась. Это контрацептив. Я его принимаю.»

Адриша закашлялась, побледнела.

Седрик молча велел подать ведро, чтобы спасти ковёр.

«Прошу, больше не сообщайте мне таких личных подробностей о начальнике.» - прохрипела она.

«Всё равно уже знаешь.»

«Но одно дело знать…и совсем другое, слышать это вслух.»

Седрик не обратил внимания на протест и задумался.

Он размышлял, как поступить дальше.

Попытка подменить его лекарство была раскрыта. [Кто-то из придворных магов внедрил в зал собраний устройство для записи. ]

Он ожидал этого, слишком уж патриотичные типы.

[Их мотив был очевиден: устранить слабое место трансцендента. Империя или четыре герцогских дома - неважно, все одинаково боятся силы, которую не могут контролировать.]

Сначала он подозревал герцогов, но быстро исключил: [ни Блуэпорт, ни Фестерос, ни даже Мершайн на такое не пошли бы.]

[Оставался один человек - Император.]

[Но и он выбрал бы другой путь.]

[Он пошёл бы напрямую к Далии…]

[И не сделал этого, потому что она ему дорога, как семья.]

В этом была хоть крошка благодарности.

«Патриотизм - удобная отговорка.» - произнёс Седрик холодно. «Делай что угодно, а потом скажи, что это ради страны, и тебе всё простят.»

«…»

«Сейчас главное - выяснить, кто их сообщник. Добровольно они не заговорят. Разберись сама.»

Адриша кивнула.

Хикан уже рвался перевернуть весь дворец вверх дном, но Седрик его остановил.

Он предпочитал наблюдать, и вычёркивать подозрительных людей одного за другим.

[Виновный проявит себя сам.]

«Что прикажете делать с магами?»

«Допросить. Потом - суд. Попробуем повесить дело о покушении на члена Императорской семьи. Они ведь хотели подменить моё лекарство.»

«Доказательств будет мало.»

«Неважно. Главное - показательный приговор. После этого больше никто не рискнёт.»

Адриша устало потерла виски.

Её тоже переполняла злость.

[Они даже не подумали, чего хочет сама Далия, просто решили, что имеют право распоряжаться её жизнью ради блага мира.]

[Нет.] - сжала кулаки Адриша. [Кто-то из них должен ответить. Хотя бы один.]

Она подняла взгляд.

Седрик стоял у окна, задумчиво глядя вдаль.

«Что же мне делать…» - пробормотал он тихо, будто спрашивал не у неё, а у самого себя.