***

Даже придворный лекарь, присланный из столицы, не смог понять причину лихорадки Далии.

Температура поднималась по утрам и спадала к ночи. Болезнь начиналась будто бы с пустякового недомогания, но внезапно становилась невыносимой. Врач признался, что никогда не сталкивался с таким странным течением болезни.

[Говорят, летом простудиться почти невозможно…]

Но вопреки всем ожиданиям, болезнь мучила Далию всё сильнее. Её состояние стало настолько тяжёлым, что даже Хикан приехал из столицы, чтобы навестить сестру.

Даже когда опасность миновала, жар не спадал.

Все это время Седрик не отходил от Далии ни на шаг. Каким бы непонятным ни был её недуг, он всегда сохранял спокойствие, словно его присутствие само по себе могло быть лекарством.

И, странным образом, даже в самые мучительные часы Далия чувствовала себя рядом с ним защищённой: он не радовался слишком сильно, когда ей становилось лучше, и не впадал в отчаяние, когда всё снова ухудшалось.

Она просила не говорить никому о болезни, чтобы не тревожить друзей, но слухи всё равно распространились. Один за другим люди приезжали навестить её.

Когда же на пороге появилась Мерида, и, к её изумлению, вместе с Мэлдоном, Далия даже рассмеялась от неожиданности.

Теперь у Мериды были короткие волосы, едва до ушей. Она призналась, что отрезала их в приступе гнева, и, как выяснилось, мода тут же подхватила её пример.

Далия только покачала головой, влияние Мериды в свете по-прежнему было впечатляющим.

«Это просто связи, не придавай значения.» - сказала Мерида и с нежностью убрала прядь волос с лба Далии. Она привезла с собой травы и чайные листья, снижающие жар.

Большинство гостей, убедившись, что Далия выглядит относительно бодрой, вскоре уезжали успокоенные.

Но один человек оставался до конца. Конечно, он не мог иначе, ведь это был сам Левейн, хозяин поместья.

Он сидел у кровати и рассказывал о пустяках, от чего Далия, и без того ослабленная, быстро уставала.

И всё же иногда он просто молча клал руку на край кровати, как настоящий отец, и с тревогой наблюдал, как она борется с лихорадкой всю ночь.

[А что, если бы у меня действительно были родители в этом мире?]

Эта мысль невольно пришла ей в голову, когда она взглянула на Левейна.

«Лихорадка держится дольше, чем я ожидал.» - тихо сказал он.

«Да…» - выдохнула Далия, тяжело дыша.

«Думаю, дело не в воде и не в простуде. Причина – глубже.» - добавил он.

Левейн что-то пробормотал себе под нос, потом ушёл в свои покои и долго не выходил. Все дела, включая уничтожение Кракена, он поручил заместителю капитана.

С того дня он и Седрик часто запирались вместе, и атмосфера становилась всё тревожнее.

Далия начала понимать, что происходит нечто серьёзное.

И только через две недели, когда лихорадка наконец полностью прошла, она узнала правду.

На следующий день Далия проснулась бодрой, словно и не болела вовсе. Радостная, она уже собиралась покинуть поместье Блуэпорт, чтобы продолжить медовый месяц, когда Левейн вошёл в её комнату.

«Твоя лихорадка вернётся.» - произнёс он.

Эта новость прозвучала хуже любого кошмара.

Далия отложила чемодан и растерянно посмотрела на него:

«Почему?»

«Потому что эта лихорадка - не болезнь тела, а болезнь души.»

Он посмотрел на окаменевшую от удивления Далию и задал вопрос, о котором она никогда не задумывалась:

«Далия, что станет с этим миром после твоей смерти?»

«Что?» - только и смогла произнести она.

«Новые трансценденты будут рождаться и дальше.» - продолжил Левейн. «Но ты навсегда останешься единственным существом, пришедшим из другого мира. Тогда…»

Он не договорил, но Далия и сама поняла, к чему он ведёт.

[Родится ли её ребёнок с такой же силой очищения?]

[Если нет, как смогут жить будущие трансценденты, когда её не станет?]

[Будет ли ребёнок Далии и Седрика таким же, как она, или как он?]

«И именно поэтому ты заболела.» - сказал Левейн. «Потому что ты и Его Высочество поженились.»

«…Обьясни.» - тихо произнесла она.

Он объяснил просто и спокойно.

Её душа принадлежала другому миру. Левейн сам когда-то перенёс её сюда, создав из неё то, чего раньше не существовало.

По его предположению, душа Далии по своей природе была сродни силе драконов, дарованной трансцендентам, именно поэтому она могла очищать их.

Со временем, очищая их души и всё сильнее сливаясь с этим миром, её собственная душа начала скрипеть, как тело трансцендента, не способное выдержать избыток силы.

Эта трещина и проявлялась в виде лихорадки.

«Тогда как это вылечить?» - спросила Далия, с надеждой глядя на него.

Левейн отвёл взгляд.

«…Значит, нет решения?» - выдохнула она. «Так вот оно что!»

«Решение есть.» - произнёс он наконец, тяжело вздохнув. «Но…»

Далия вспыхнула от раздражения.

«Тогда почему ты молчишь?! Это ведь ты меня сюда привел! Исправляй теперь!»

Она схватила его за ворот и потрясла, но тот лишь опешил, редкое для него выражение.

Далия вдруг заметила, что его лицо слегка покраснело.

«Эм?» - растерялась она, убирая руки, но Левейн перехватил их и мягко сжал.

«Ты можешь…родить ребёнка.» - сказал он тихо.

Теперь уже Далия вспыхнула до самых ушей.

***

Слова Левейн вовсе не означали: [роди ребёнка, и всё пройдёт.]

[Если Далия и Седрик станут родителями, силы трансцендента и очищения соединятся в теле ребёнка.]

[И тогда, возможно, мир сможет принять обе эти силы.]

«Что значит, принять?» - спросила Далия.

«Это касается всех трансцендентов.» - объяснил он. «Если рождённый от вас ребёнок унаследует обе силы, то с этого поколения исчезнет проклятие маны. Больше никто не будет страдать от её взрывов.»

«Вот как…» - прошептала она.

[Но это не было гарантией.]

[Более того, существовал риск, что во время беременности тело матери не выдержит резонанса двух сил.]

Теперь Далия поняла, почему разговор Левейна с Седриком был таким серьёзным.

[Если детей не будет, лихорадка станет возвращаться вновь и вновь, а трансценденты продолжат жить в страхе перед своей маной.]

[Если же ребёнок родится, под угрозой окажется её собственная жизнь.]

[Ни один из вариантов не был настоящим спасением.]

«Я могу вернуться и поискать другой путь.» - предложил Левейн.

«Перестань говорить такие жуткие вещи!» - вспыхнула Далия.

Он улыбнулся еле заметно, возможно, пытаясь разрядить обстановку.

«Император, вероятно, тоже внимательно следит за вашим браком.» - сказал он. «Думаю, Его Высочество уже испытывает сильное давление.»

И действительно, Далия вспомнила, как Седрик мрачнел каждый раз, когда разговор касался детей.

«Что ты сама думаешь?» - спросил Левейн.

Далия задумалась.

[Она готова была мириться с лихорадкой.]

[С этой силой она уже не раз спасала дорогих ей людей, и знала, что за любую силу нужно платить.]

[Хотя, если бы жар не был таким невыносимым…] - с грустью подумала она.

[Но ребёнок…]

«Я всегда хотела иметь малыша.» - тихо сказала она. «Если после его рождения мир станет хоть немного лучше…разве это неправильно?»

Но Седрик, вошедший в комнату, положил руку ей на плечо.

«Не спеши, Далия.» - произнёс он серьёзно. «Ты не знаешь, насколько это опасно. Никто ещё не проходил через подобное.»

«Но…» - начала она.

Он перебил мягко, но твёрдо:

«Сейчас думай только о себе. Пожалуйста.»

Она растерянно замолчала. Это был не тот Седрик, что шутил и улыбался.

Она хотела возмутиться, но он отвёл взгляд.

Повисло молчание.

«В любом случае.» - вмешался Левейн. «Лихорадка отступила. Пока можешь быть спокойна.»

«…Да.»

«Наслаждайтесь остатком медового месяца.»

[Какой уж тут медовый месяц…]

Но, несмотря на всё, Далия почувствовала, ей всё равно хочется жить, смеяться, видеть солнце над южным морем.

Она упрямо потянула Седрика за рукав.

Он взглянул на неё, а она быстро отвела глаза.

Седрик вздохнул и, присев на одно колено, улыбнулся:

«Левейн прав. Отдохнём. Немного повеселимся, ладно?»

«Хм…» - Далия надула щёки, но всё же не удержалась от улыбки.

Её рука всё ещё цеплялась за его рубашку, и он тихо рассмеялся.