***

Вместо того чтобы вернуть Далию в бальный зал, Хикан отвёл её прямо к карете.

Он оставался рядом, пока она не пришла в себя, подносил воду, предлагал сладости, следил, чтобы она не упала в обморок.

Если бы Адриша увидела, как плачет Далия, она, пожалуй, и вправду задумала бы убийство принца. Поэтому Хикан не подпускал к сестре никого.

Но и сам он кипел изнутри.

Сколько бы он ни обещал себе беречь Далию, делать всё, чтобы она только улыбалась, Седрик уже дважды заставил её плакать.

Дважды.

Стоило лишь вспомнить, и гнев снова поднимался волной.

Он не стал заходить внутрь, а остался снаружи, пока дыхание не выровнялось и пульс не стих.

Когда он наконец открыл дверцу кареты, Далия выглядела чуть спокойнее.

Хотя нет, теперь в ней горела злость.

«Я…я правда ненавижу принца Седрика!» - сказала она.

Хикан едва заметно улыбнулся.

[Это было даже хорошо.]

Он погладил сестру по спине и, не скрываясь, принялся ругать Седрика, от души, со всем пылом, на который был способен.

И на этот раз Далия не возражала. Напротив, кивала оживлённо, соглашаясь с каждым словом.

Но вскоре пламя её злости угасло, и в глазах вновь поселилась тоска.

Хикан взял маленький черничный тарт с трёхъярусной подставки, которую прихватил из зала, и аккуратно поднёс к губам сестры.

Он знал: сладкое, лучшее лекарство.

И действительно, стоило Далии откусить кусочек, как в её взгляде появилось немного света.

«На самом деле…» - тихо сказала она спустя пару минут. «Я вот о чём подумала.»

«О чём же?» - спросил Хикан.

«Думаю, всё, что у меня есть…всё, что связывает меня с тобой и с другими, это моя сила. Только из-за неё у меня есть место рядом с вами.»

Далия опустила взгляд на ладонь.

Хикан накрыл её своей рукой, словно защищая от этих мыслей.

«Не смей так думать.» - хмуро сказал он.

«Но…если бы я не помогла тебе в день, когда проснулась твоя мана…» - прошептала она.

Эта мысль терзала её давно.

[Если бы у неё не было силы…если бы она тогда не спасла брата…если бы он не получил её благословения и не причинил боль Седрику…]

[Разве всё было бы так же?]

Седрик был для Далии особенным.

Он любил её ещё до того, как узнал о её силе.

Любил не за способность очищать трансцендента, а просто…за то, какая она есть.

Но теперь, потеряв память, он сказал, что его прежний “я” любил её лишь из-за этой силы.

Эти слова…будто перечеркнули всё их прошлое.

«Ты…» - начал Хикан, с трудом подбирая слова.

Голос его прозвучал низко и хрипло, словно каждое слово давалось с усилием. «Ты ошибаешься.»

Далия подняла глаза.

Он не отвёл взгляда. Не покраснел, не замялся. Просто смотрел прямо, твёрдо.

«Я любил тебя ещё до того, как ты спасла меня.» - тихо произнёс он. «Просто не мог это признать.»

Далия замерла.

Она ожидала от брата чего угодно, раздражения, насмешки, холодного молчания, но только не этого.

«С этого дня.» - продолжил Хикан. «Что бы ни случилось, не вздумай больше думать так о себе. Ты особенная. Просто потому, что ты, это ты. Ни сила, ни звание, ни кровь тут ни при чём.»

Он помолчал, потом добавил, чуть скривившись:

«Хотя…я ненавижу Его Высочество, но думаю, он чувствует то же самое. Просто сейчас сходит с ума.»

Далия тихо рассмеялась сквозь слёзы.

Хикан взъерошил ей волосы.

«Ну вот, если закончила плакать, поехали домой.»

«Да.» - кивнула она.

«К нам домой.» - уточнил он.

«…Да.»

Он велел кучеру тронуться.

Далия устало склонила голову ему на плечо и прошептала:

«Но всё равно…я ненавижу принца Седрика.»

«Я тоже его ненавижу.» - ответил Хикан без тени сомнения.

Так Седрик стал общим врагом семьи Фестерос.

***

Седрик же не мог выкинуть Далию из головы даже после бала.

Стоило вспомнить, как её серые ресницы дрожали от слёз, и в груди всё сжималось, будто там застрял тяжёлый камень.

Он мысленно перебирал каждое слово, сказанное тогда…и всё равно не понимал, где ошибся.

Он потерял память.

[Конечно, чувства тоже уже не те.]

[Разве не честнее сказать правду, чем притворяться, будто всё по-прежнему?]

[И всё же, что он сделал не так?]

Он говорил о её силе.

[Да, возможно, неловко…но что в этом обидного?]

Он почти ничего о ней не знает.

Единственное, что было ему известно, это то, что он её любил.

И то, что у неё есть особый дар.

[Почему же эти две вещи нельзя связать?]

Долго размышляя, Седрик пришёл к простому выводу: [Он ничего не знает о Далии Фестерос.]

И потому, когда говорит что-то бездумно, каждый раз задевает её, ранит, не желая того.

Если он не хочет причинять боль снова, ему нужно узнать её лучше.

[Но как?]

[Память, говорят, со временем вернётся.]

[Но прошло уже десять дней, и ничего не изменилось.]

[А, что если она не вернётся вовсе?]

[Ждать - бессмысленно. Надо действовать.]

Он первым делом отправил письмо с извинениями в особняк Фестеросов.

Хотя и не считал, что виноват, но чувство вины не отпускало, будто в груди поселилось что-то липкое, тянущее вниз.

Ответ пришёл.

Но не от Далии.

Писал Хикан.

Письмо было длинным, сухим, и его суть сводилась к одной фразе: [Не пытайтесь связаться с Далией.]

Настроение Седрика окончательно испортилось.

[Почему он вообще не может перестать думать об этой девушке?]

[Если ему нужна лишь её сила, достаточно встречаться раз в неделю для очищения.]

[Зачем что-то большее? Зачем снова и снова искать её взгляд, вспоминать её слёзы?]

Он вздохнул.

[Похоже, он и правда ничего о ней не знает.]

[Будто кто-то стер из памяти всё, что касалось именно Далии, оставив только пустоту.]

[Он никогда не был человеком, способным влюбиться с первого взгляда.]

[Но с ней…всё было иначе.]

[Почему же так тянет к ней снова?]

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Адриша - строгая, собранная, с целой стопкой документов.

Она молча положила их на стол.

Это было поручение от отца: [если он хочет стать наследным принцем, должен заранее научиться справляться с подобной нагрузкой.]

Седрик нахмурился, вспомнив, как в своё время Леонард, бывший наследник, только и делал, что бездельничал.

Но спорить не стал, знал, что если поручить что-то Леонарду, хуже будет только всем.

[Хотя даже с этим учётом, работы слишком много…]

Тут он заметил, как дрожат руки Адриши.

«Почему у тебя трясутся руки, Адриша?» - спросил он холодно.

«Прошу прощения.» - коротко ответила она.

Раньше она была живее, теплее.

Теперь, после его потери памяти, будто выстроила стену.

Холодная, невозмутимая, словно если её уколоть, не потечёт ни капли крови.

И всё же, руки дрожат.

Седрик облокотился на стол, в упор глядя на неё.

«Похоже, ты хочешь что-то сказать. Говори.»

«Всё в порядке, Ваше Высочество. Что я могу сказать?»

«Говори, я не рассержусь.»

«Да, я тоже…изо всех сил стараюсь не сердиться…» - пробормотала она.

«Что?» - Седрик приподнял брови.

«Ах! Простите, вырвалось само.» - вспыхнула Адриша, прикрывая рот рукой.

Но слова уже прорвались наружу, и остановиться она не смогла:

«Почему…почему так? У меня ведь нет причин злиться, но каждый раз, когда я вижу вас, мне тяжело сдерживать раздражение…»

«Из-за этого у тебя дрожат руки?» - спросил он, не веря своим ушам.

[Выходит, всё это время дрожь была от злости?]

[Каждый раз, когда она видела его?]

Он смутно помнил, что Адриша была фрейлиной и подругой Далии. Может, она знает то, чего не знает он сам.

«Адриша, я не сержусь. Скажи честно, что я сделал не так?»

Она молчала.

«Я правда не понимаю. Но чувствую, что всё время причиняю боль Далии Фестерос. А я…больше не хочу этого делать.»

Её глаза дрогнули.

Он уловил эту тень на лице, и задал вопрос, который уже не мог удержать:

«Кто она была для меня?»