Эта загадочная девушка, словно возникшая из тумана, казалась окутанной таинственным ореолом. Её глаза, темные и глубокие, как бездонные колодцы, таили в себе нечто странное. Казалось, она могла видеть сквозь стены и время, читать мысли или предугадывать их с пугающей точностью. Алекс напрягся, чувствуя холодный пот на затылке. Если я не разгадаю её тайну, мне здесь не спастись, думал он с нарастающей тревогой. Акаши, вероятно, даже не знает о моем похищении. Эти люди — не просто опасны, они — безжалостные охотники, подбирающиеся к жертве без единого звука, незаметно, словно тени.

Пытаясь оценить свои шансы, Алекс краем глаза взглянул на тесломер. Данные показывали, что он всё ещё находится в пределах города, но этого утешения было мало. Он понимал, что бежать отсюда было бы самоубийством. Комната, где его держали, была безмолвной, как могила, наполненной только звуками его собственного дыхания и тихим жужжанием прибора.

— У тебя нет ни единой возможности выбраться отсюда по своему желанию, — раздался голос девушки, словно приглушенный эхо из-за толстых стен. — Без трюков. Мы не хотим лишнего мусора здесь.

Её слова ударили по мыслям Алекса, как молот по наковальне, разбив его планы на мелкие осколки. Но в этот момент он уловил нечто важное, какую-то мельчайшую деталь, которую она случайно выдала. Девушка, которую называли Сайлент, села на стул, заранее поставленный Андреасом. Она смотрела прямо в его глаза, её взгляд был холодным и пронзительным, как у хищника, изучающего добычу. Её поза казалась расслабленной: она скрестила руки и положила их на ноги, словно задумчивая монахиня.

Но в этой тихой сцене было что-то неправильное, что-то зловещее. Алекс чувствовал, что эта женщина — воплощение опасности, замаскированной под спокойствие.

— Что тебя связывает с Акаши Куджо? — спросила она с лёгкой усмешкой. Алекс на мгновение закрыл глаза, позволив воспоминаниям всплыть на поверхность. В его мыслях всплыл образ Акаши — молодого человека со светло-коричневыми волосами, статного и добродушного. Он вспомнил, как Алекс сидел в углу дома, обнимая колени и дрожа от страха, когда дверь открылась и в комнату вошел Акаши. С грустью в голосе он произнёс: "Всё покончено, дитя, тебе нечего бояться". Затем перед глазами мелькали другие воспоминания: Акаши чинил велосипеды, помогал соседке вешать шторы, смотрел на свои разработки с гордостью.

— Ты довольно умен, — произнесла Сайлент с ноткой удивления. Её голос был тихим, но вокруг стояла мёртвая тишина, и каждое её слово эхом отражалось от стен. Остальные в комнате переглянулись, обменялись взглядами, полными сомнений. Алекс осознал, что нашел ключ к её способности. Сайлент не могла читать его мысли напрямую — она могла видеть только то, что он сознательно вспоминал перед ней.

— Что такое Голиаф? — спросила она, не меняя интонации. В голове Алекса вспыхнул образ огромного робота, словно вылепленного из стали и бронзы. Он понимал, что обманывать её бесполезно; скорее всего, они уже знали о его работах в мастерской.

— Как у тебя получается скрывать свою энергию? Почему в таком молодом возрасте у тебя столько тонкой энергии? — продолжала Сайлент, её интерес к этим вопросам явно выходил за рамки простой допроса. Это были важные вопросы для неё и её команды, и Алекс чувствовал, что здесь скрывается что-то гораздо большее, чем простое любопытство.

Алекс молчал, изо всех сил стараясь удерживать в голове бессмысленные обрывки мыслей, лишь бы не дать ей увидеть что-то важное. Он вспоминал случайные моменты: запах свежескошенной травы, шум дождя по крыше, вкус любимого пирога. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь её от правды.

Но затем пришёл вопрос, который пробил брешь в его защите.

— Почему ты убил своего отца? — спросила она, и в этот момент он почувствовал, как его тело напряглось. Злость, которую он так старательно скрывал, прорвалась наружу, разрушив его маску. Воспоминание о том, как его отец смеялся перед тем как быть убитым Акаши Куджо, всплыло на поверхность.

— Почему ты убил свою мать и младшую сестру? — продолжала она, и с каждым словом её голос становился всё тише, но острее, словно клинок, прорезающий его душу. Алекс почувствовал, как его эмоции взяли верх. Тело начало дрожать, дыхание стало тяжелым. В голове вспыхнули давно забытые воспоминания: мать и младшая сестра, убитые жестоким образом, их лица, искажённые ужасом, преследовали его.

В комнате повисла гнетущая тишина, такая плотная, что можно было услышать, как капли пота стекают по коже Алекса. Время словно остановилось, и только тиканье невидимых часов отмеряло бесконечные секунды.

Через некоторое время Сайлент нарушила молчание:

— Началась война за господство. Этот мир изменится, и он будет таким, каким ты захочешь его видеть. Присоединяйся к нам. Наши желания могут различаться, но враги у нас общие.

Её слова повисли в воздухе, как предсмертный приговор. Все в комнате напряглись, чувствуя, что следующий шаг будет решающим. Андреас медленно потянулся за пистолетом, Люк сжал руку, готовый схватить что-то невидимое, Спящий внимательно посмотрел на кольца на своих пальцах, словно готовясь к неведомому.

Алекс произнёс, так чтобы его услышали все:

— Я никому не доверяю.

Сайлент, не дрогнув, встала и подошла ближе. Она сняла маску, скрывавшую её лицо, и посмотрела прямо в глаза Алексу. Её взгляд был холодным, как лёд, но в нём мелькнула искра боли, как у того, кто слишком много видел и потерял. Она показала ему свои воспоминания — яркие образы, нахлынувшие, как прилив, заполнили его разум. Они обменивались мыслями, без слов, но с каждым мигом Алекс чувствовал, как его воля начинает дрожать, словно осенняя листва на ветру.

Спустя некоторое время Сайлент отвернулась и медленно пошла к выходу. Но в этот момент из тени Алекса появилась причудливая форма — тёмная, как безлунная ночь, — и вошла в её тень, сливаясь с ней, как будто они были частью одного и того же кошмара.