В этом году слива зацвела особенно рано. Белые цветы проклюнулись на кончиках ветвей, хотя стоял лишь февраль. Оттого ли, что последние несколько дней выдались тёплыми, или оттого, что место заливал яркий солнечный свет? Хоть и неведомо было, когда их истерзает холодный снегопад, на длинных ветвях уже вовсю цвели бутоны.

Хан Юхён остановился, взгляд его упал на цветы сливы. Не то чтобы его занимали цветы. Просто вчера у его хёна был день рождения. Ходивший в детский сад Хан Юхён смастерил из бумаги цветок и подписал открытку. На слова младшего брата: «Хён, с днём рождения», – тот крепко его обнял.

Ещё был торт. Вместе с ним родители вручили братьям купюру в десять тысяч вон, велев купить на них чего-нибудь вкусного с друзьями, и, словно исполнив на этом свой долг, ушли в спальню смотреть кино. Хан Юджин бережно припрятал полученные деньги.

Эти десять тысяч вон предназначались для дня рождения Хан Юхёна. Как и каждый год.

Торт, подарок и цветы. Хан Юхён без колебаний перешагнул через ограду клумбы. Усыпанная цветами ветвь росла слишком высоко, детской рукой не дотянуться. Хан Юхён вскарабкался на дерево и одной рукой ухватился за ветку. Ветка, слишком толстая для хватки детсадовца, с треском поддалась. Затем Хан Юхён спрыгнул с дерева.

Толстую ветвь он отбросил, оставив в руке лишь тонкую, с цветами.

В это время к нему кто-то подошёл и резко окрикнул.

– Нельзя заходить на клумбу! И даже если ветка сломана, нельзя срывать цветы!

Хан Юхён обернулся на ругавшего его старика. От его холодного, спокойного взгляда старик невольно попятился – мальчишка ничуть не испугался. С виду очаровательный, миловидный ребёнок, способный обворожить любого. И всё же от одного только равнодушного взора старик ощутил инстинктивный страх.

Всего лишь маленький ребёнок. Словно в попытке опровергнуть собственный страх, старик закричал ещё громче.

– Т-ты чей такой! Куда родители смотрят?!

Хан Юхён молча отвернулся. Не было нужды обращать внимание на того, кто его боялся и только и делал, что кричал. Хан Юхён вернулся в пустой дом и, когда хён пришёл из школы, протянул ему ветку с цветами. Хан Юджин широко улыбнулся, но в то же время забеспокоился.

– Нельзя бездумно ломать ветки, Юхён.

Хан Юджин как можно подробнее и усерднее объяснил младшему брату, почему нельзя заходить на клумбы, ломать цветы и деревья и почему опасно на них забираться. Хан Юхён кивнул. Причины его не слишком убедили, да и опасности для себя он не видел, но всё же согласился.

А через несколько дней он снова столкнулся с тем стариком. Перед застывшим стариком Хан Юхён низко склонил голову.

– Простите.

– ...А, а. Да.

Вид извиняющегося ребёнка заставил старика, пусть и с неохотой, но улыбнуться. Вернувшись домой, Хан Юхён рассказал об этом Хан Юджину, и его похвалили.

***

Так и был «создан» Хан Юхён.

От природы он был рождён, чтобы ни с кем и ни с чем не уживаться. Редчайшая из сингулярностей, сама суть которой – одиночество. Недоступное, всепоглощающее пламя, сжигающее всё кругом. Его естеством было гореть в абсолютной свободе, не привязываясь ни к чему и ни к кому, не обращая ни на кого внимания.

Но Хан Юхён был другим. Он должен был стать другим.

Его хён любил его. С детской непосредственностью он без всякой причины души не чаял в младшем брате. Хан Юхён не сразу ответил на эту любовь. Он принимал её, потому что не видел причин отказываться, но не более.

Ничего не получая взамен, Хан Юджин не сдавался. «Он же ещё ребёнок». Не видя в поведении брата ничего странного, он, наоборот, недоумевал, почему родители его сторонятся, и брал Хан Юхёна за руку, успокаивал его и обнимал. До тех пор, пока Хан Юхён наконец не осознал, что есть тепло, куда более слабое и хрупкое, чем его собственное пламя, но от которого он отказаться не мог.

– Юхён, хён тебе сказку почитает?

Чем больше Хан Юхён откликался, тем сильнее привязывался к нему Хан Юджин. Возможно, потому, что он заметил: родители, отдалившись от младшего сына, начали сторониться и его самого. Хан Юджин выбрал брата, а не родителей, а Хан Юхён игнорировал всех, кроме хёна. В число тех, кого он игнорировал, входил и он сам, тот Хан Юхён, каким был от природы.

– Со взрослыми нужно здороваться. Нет, говори вежливо.

– Слушайся учителя и не дерись с друзьями.

– Даже если не нравится, Юхён. Давай немного потерпим. В мире много того, что делать нужно, даже если не хочется.

Он не понимал, почему нужно уважать взрослых. Стоило ему захотеть, и он мог запугать любого из них, но Хан Юхён слушал хёна. И воспитательница в детском саду, и учительница в начальной школе – все они только раздражали и досаждали. Но Хан Юхён терпел. Тех, кого можно было назвать друзьями, у него не было, но, когда приходилось общаться с другими детьми, он сдерживался и терпел.

Так, шаг за шагом, под влиянием любви Хан Юджина и создавался Хан Юхён. Но без протестов не обходилось.

– Если я убью маму и папу, что ты будешь делать, хён?

Они были ему неприятны. Как отреагирует Хан Юджин, если он перестанет сдерживаться? От пугающе спокойного вопроса младшего брата лицо Хан Юджина исказилось. Он заключил младшего брата в объятия.

– ...Прости меня, Юхён.

Он извинился и попытался убедить его, что всё дело в сильной занятости родителей. Он терпеливо объяснил, что нельзя причинять людям вред, что в тюрьме Юхёну придётся несладко и что хён будет очень-очень сильно опечален.

Даже когда Хан Юхён время от времени показывал когти, Хан Юджин всё так же неизменно его любил. С какого-то времени Хан Юхён перестал даже помышлять о том, чтобы вырваться из оков этой любви. Словно дышащее воздухом животное, погружающееся в воду, он ступил в мир, совершенно чуждый его природе.

Новый мир, чьим первоисточником был Хан Юджин.

Чтобы оставаться в этом мире, Хан Юхёну приходилось многое терпеть и выносить. По мере того как он учился, осознавал и привыкал, мир Хан Юхёна понемногу расширялся. На основе того, чему его научил Хан Юджин, он начал действовать самостоятельно.

Ему не нужно было объяснять каждую мелочь: он сам поступал так, чтобы порадовать Хан Юджина, избегал поступков, которые могли бы его обеспокоить, и стремился к будущему, в котором сможет защитить свой мир.

Когда сдерживаться и терпеть вошло в привычку, появились подземелья.

– В последнее время ходят странные слухи. Говорят, появились какие-то монстры. Некоторые винят в этом загрязнение окружающей среды. После школы сразу иди домой, Юхён.

Ещё с тех пор, когда изредка начали появляться лишь единичные подземелья низшего F-Класса и большинство людей не замечало перемен, Хан Юхён уже чувствовал, как всё меняется. Он понял, что может высвобождать свою силу без всяких внешних стимулов.

Захоти он, и он мог бы в любой момент сжечь своё маленькое гнёздышко и улететь куда угодно. Свободный, одинокий, ни к чему не привязанный.

Но Хан Юхён устоял перед последней возможностью вернуться к своему естеству.

Когда же он наконец пробудился после нападения монстра, окутавшее его пламя было иссиня-чёрным, подавляемым и сдерживаемым. И Хан Юхёну снова пришлось терпеть.

– Наши с хёном миры разделились.

Хан Юхён покинул Хан Юджина. Он не думал, что разлука продлится долго. Года три-четыре, не больше – столько он мог вытерпеть. Хан Юхён стал пятым пробуждённым S-Класса в Корее.

Даже в разлуке с Хан Юджином мир Хан Юхёна не изменился. Наоборот, он лишь укрепился. В основе всех его начинаний – становления охотником, создания гильдии, наращивания влияния – лежал Хан Юджин. Но этим дело не ограничилось.

– Ого, впервые вижу школьника, который прилежно моет руки перед едой. Наш Хан Юхён, видно, получил отличное воспитание. Хм, а ведь при первой встрече ты тоже говорил со мной вежливо. Прямо молодой господин. Ложку мне не подашь?

Инцидент возымел место на первой встрече пробуждённых S-Класса, организованной Корейской Ассоциацией Охотников. На шутливое замечание Мун Хёна Хан Юхён, которому однажды доводилось подливать воду Сок Симёну за трапезой, слегка нахмурился. В поступках Хан Юхёна по-прежнему сквозил Хан Юджин.

Под руководством Сок Симёна он исправил некоторые черты, не подобающие охотнику S-Класса и гильдмастеру, но та его часть, что была взращена Хан Юджином, всё равно оставалась самой значительной. Мун Хёна это изрядно забавляло.

– Впредь рассчитываю на тебя, молодой господин.

В конце встречи, где разрушению ресторана было уделено больше внимания, чем еде, Мун Хёна запросто протянула ему руку. Прикосновения чужих людей неприятны. Но Хан Юхён стерпел и пожал её. В будущем подобное будет происходить постоянно.

С тех пор Хан Юхён продолжал терпеть. Чтобы развивать гильдию, ему поневоле приходилось иметь дело со множеством людей. К счастью, после прихода Сок Симёна и других людей работы у Хан Юхёна поубавилось, но необходимость считаться с другими, соблюдать закон и сдерживать себя никуда не делась.

– Не понимаю, зачем ты так терпишь? – как-то раз мимоходом спросил Сон Хёндже, заметивший его потуги.

Любопытствующему Сон Хёндже Хан Юхён ничего не ответил.

И снова, и снова.

До тех пор, пока всё не пошло наперекосяк, пока не стало необратимым, пока сдерживаемое и подавляемое чёрное пламя не пропиталось ядом.

В изначальном будущем ему пришлось бы терпеть и терпеть.

– Мой младший брат, Хан Юхён. Я люблю тебя.

В тот момент, когда он услышал эти слова от Хан Юджина, Хан Юхён не сдержался. Вернее, не смог.

За то время, что он пытался забрать хёна и защитить его чуть раньше, чем планировал, произошло много событий. И всё это время Хан Юхён по привычке продолжал себя сдерживать. Вокруг хёна одна за другой появлялись новые источники раздражения, но он терпел.

Огненный рогатый лев не был исключением.

Он знал, что это его ездовой монстр и от него будет польза, но видеть, как тот липнет к Хан Юджину, было невыносимо. Ему не нравилось, что, будучи монстром S-Класса, тот даже после взросления, жаждал ласки в объятиях хёна как всё тот же маленький детёныш.

Тем более что Хан Юхён понимал такое поведение. Приятно, когда тебя любят. Полюбить хёна – вполне закономерный итог. Даже научиться бесполезному навыку трансформации, чтобы насильно сжимать своё огромное тело.

Всё это напоминало самого Хан Юхёна.

Осознав это, он почувствовал себя странно. Только я один так вёл себя с хёном. Одновременно его охватили чувство угрозы, словно у него отнимали частичку хёна, и смутное ощущение родства.

Что же делать? Просто уничтожить его? Но хён им так дорожит.

– Гррр!

С рёвом всё тело огненного рогатого льва покрылось пламенем. Не обращая внимания на пляшущее пламя, Хан Юхён протянул руку и схватил зверя за толстый загривок. У него не было намерения причинять вред. Простая демонстрация иерархии. Даже с Меткой Хозяина собственная безопасность для зверя была бы важнее приказа, поэтому Хан Юхён хотел раз и навсегда чётко расставить приоритеты.

Он почти не использовал навыки и не доставал оружия. Сам Хан Юхён, готовый быть исполосованным в ответ, давил исключительно силой.

Бух! Огромная туша монстра упёрлась в землю. Хан Юхён продолжал придавливать огненного рогатого льва к земле. Со свирепым рыком на него понеслась передняя лапа. Принять голыми руками бритвенно-острые когти и остаться невредимым – задача не из лёгких.

Но Хан Юхён, не используя ни экипировки, ни навыков, выставил для защиты руку. БАМ! От столкновения тело Хан Юхёна едва заметно качнулось. И только.

– ...?

Пакс не выпустил когтей. Он злился, скалился, глаза его горели яростью, но когти были спрятаны. Он не сделал ничего, что могло бы серьёзно ранить Хан Юхёна.

– ...Ты.

Не из-за беспокойства о безопасности хозяина. Хан Юхён тут же понял. Пакс беспокоился о Хан Юджине. Он знал, насколько Хан Юхён важен для того, кого он любит, и потому сдерживался.

Хан Юхён отпустил его и отступил. Пакс, встряхнувшись всем телом, поднялся на лапы. Их взгляды встретились.

– ...Я тоже не могу тебя убить.

– Гррм.

– Так сильно любишь хёна? Но для него я всегда на первом месте.

Пакс хлестнул длинным хвостом. Затем, уменьшившись в размерах, он сощурился. Выражение его морды, чётко различимое, почти человеческое, словно говорило «заткнись», и Хан Юхён невольно рассмеялся. Да знаю я, знаю.

– Точно, ты такой же, как я.

Мир Пакса тоже вращался вокруг Хан Юджина. Как и мир Хан Юхёна.

В мире Хан Юхёна впервые появилось другое существо. Огненный рогатый лев занял место рядом с тем, кто всегда был один.

Уже одно это поражало. Он не думал, что подобное повторится. Но, вопреки его ожиданиям, оно повторилось, и не единожды.

Однажды ночью Пак Ёрим позвала Хан Юхёна. И вдруг протянула руку.

– ...Что?

– В знак того, что с этого дня мы в хороших отношениях. Мы ведь пока живём вместе.

«Так что давай пожмём друг другу руки», – сказала она и помахала протянутой ладонью. Поскольку Хан Юхён всё ещё смотрел на неё с выражением «о чём ты вообще», она пожала плечами.

– Я тебе доверяю, – сказала Пак Ёрим. – Ты раздражающий и невыносимый, но я не сомневаюсь, что ты любишь аджосси настолько, что готов отдать за него жизнь. И вот в этой твоей черте – так сильно любить аджосси – я считаю тебя неплохим парнем.

Было и инстинктивное отторжение из-за противоположных атрибутов. Но Пак Ёрим признала и приняла Хан Юхёна. В конце концов, он не был плохим человеком, и они оба дорожили одним и тем же.

Хан Юхён, посмотрев на глядевшую на него снизу вверх Пак Ёрим, протянул руку. Он тоже признавал Пак Ёрим. Думая, что уж это-то он мог стерпеть, он пожал ей руку.

«...Хм?»

И такое... такое было не то, чтобы чем-то плохим. Уголки губ Хан Юхёна едва заметно напряглись. Их руки соприкоснулись, сплелись, но ему не нужно было терпеть. Не так приятно, как от прикосновений Хан Юджина, но и отвращения не вызывало. Терпеть не пришлось.

Впервые с другим человеком.

– Эй, ты руку когда уже отпустишь? Чего так уставился?

– ...Странность.

Пак Ёрим резко выдернула руку и нахмурилась.

– Эй! Да ты и сам не особо нормальный, ясно? Я тут пытаюсь наладить отношения, а ты, козёл, нарываешься.

– Хён сказал, что ты, Пак Ёрим, назвала меня красивым оп...

– Уааа! Ааа! Ааак! Аджосси-и-и! А ну иди сюда, Хан Юхён! Я изобью тебя так, что ты напрочь забудешь эту чушь!

Пак Ёрим бушевала, крича, что должна стереть величайшую ошибку своей жизни. Легко плавя и испаряя летевшие в него ледяные клинки, Хан Юхён улыбнулся. И впрямь не так уж плохо.

Ещё один человек ступил в мир Хан Юхёна. Не совсем так, как Пакс, но что-то похожее. Собрат по миру, где Хан Юджин превыше всего. Союзник, признающий то место, которое Хан Юхён занимал для Хан Юджина.

Желание безраздельно владеть Хан Юджином никуда не делось. Но, по крайней мере, в присутствии Пакса и Пак Ёрим ему не нужно было терпеть. Хан Юхён в своё удовольствие отталкивал их обоих, а они в своё удовольствие отвечали тем же, борясь за место на коленях и рядом с Хан Юджином.

– Я тоже ужинала с аджосси наедине!

Поэтому он подкинул Пак Ёрим работу и ещё раз поужинал с хёном.

– Грмяу!

– Пакс?

– Хён, ты присматривай за Чириком. Я пойду за Паксом и приведу его.

Он также подпаливал Пакса, намеренно запачкавшего лапы в саду на крыше, чтобы его почистить, и тому не достались лишние минуты под расчёской в руках Хан Юджина.

– Не забудь купальник для аджосси!

Он с благодарностью принимал возможность позаботиться о Хан Юджине. Разумеется, отвечать взаимностью он и не думал.

От одного лишь появления новых существ в его мире, где он всегда был один, Хан Юхён почувствовал облегчение. Ему больше не нужно было нести бремя своего мира в одиночку. И Пакс, и Пак Ёрим были далеко не слабы. Они обладали способностью защитить Хан Юджина. И, как и он сам, они были готовы отдать всё, чтобы защитить свой мир.

Хан Юхён, естественно, стал ещё непринуждённее липнуть к хёну и капризничать. Он ещё больше наслаждался тем, что для Хан Юджина он был несравненным и главным приоритетом, и хвастливо выставлял это напоказ.

Он этим искренне наслаждался. Всем этим.