«И всё же мы до сих пор партнёры.»

Я уж думал, он скажет, что из-за моей некомпетентности нам стоит пересмотреть отношения. Нет, пожалуй, он как раз для этого меня и позвал. Он ведь не выходил на связь с тех самых пор, да и сегодня за целый день не проронил ни слова.

В голове всё смешалось. Стараясь не думать об этом, я отправил ответ: «Понял, куда идти?».

Я могу только раз за разом наносить свежие слои краски. Если я едва справляюсь с покраской, так что с меня взять?

***

– Мне нужно ненадолго к гильдмастеру Юпитера.

Юхён скривился. Подойдя, он осмотрел моё лицо.

– Не перенапрягайся. Даже если мы рассоримся с гильдией Юпитер, это не конец света. Сейчас мы сможем им противостоять.

– С чего бы нам ссориться? Зачем гильдмастеру Юпитера отказываться от ездового монстра и кузнеца? Незачем беспокоиться.

Да, что такого может случиться. Просто я в себе не уверен. Положа руку на сердце, перед Сон Хёндже кто угодно почувствует себя не в своей тарелке. Дело не в том, что я какой-то не такой, я просто обычный.

Мы с Юхёном вышли из номера. Сон Хёндже позвал меня в бар на последнем этаже отеля. Похоже, весь этаж освободили для нас – выйдя из лифта, я не встретил ни души. Внешняя стена широкого коридора оказалась стеклянной. За ней в свете ламп голубоватым сиянием переливалась вода бассейна на крыше.

– Я подожду снаружи.

– Не стоит. Если у гильдмастера Юпитера есть совесть, он проводит меня.

Вместо ответа брат сел на один из стульев, расставленных вдоль коридора. Я так и думал.

– Если что, зови, хён.

– Хорошо.

Как же на него можно положиться. Я открыл дверь со старинным узором. В баре царил полумрак, а стена со стороны бассейна вновь, разумеется, оказалась стеклянной. Интерьер в целом западный, но на внешней клумбе рос низкий бамбук, а на стенах висели картина с женщиной в японской традиционной одежде и украшения в том же стиле. Выбрали бы что-то одно. От этого рябит в глазах.

– Сюда.

Сон Хёндже стоял за длинной барной стойкой. За его спиной сияли огни и поблёскивали бокалы. Я подумал, что с таким лицом он бы преуспел в этом бизнесе, если бы только его напитки не были ядовитыми. ...Хотя, судя по реакции японцев, они выстроились бы в очередь, даже если бы это их убило.

При воспоминании об этих преувеличенных репортажах на душе полегчало. Коктейль бога грома, вкус, от которого всё покалывает. Нет, так я и рассмеяться могу. ...А Юхёну – холодный, льдисто-голубой, с огоньком? Такое подойдёт? А Ёрим... нет, хватит глупых мыслей. Нельзя поддаваться влиянию японского телевидения.

– По-видимому, у гильдии Юпитер совсем плохо с деньгами, раз уж вы, гильдмастер, подрабатываете.

Я тут же понял, что ляпнул лишнего, но слово – не воробей. Хорошо хоть не назвал его богом грома. Я готов поднять вам выручку, так что будьте добры, налейте мне чего-нибудь бодрящего, о бог грома. И фоновую музыку, пожалуйста, сами обеспечьте.

– Настроение у тебя и впрямь улучшилось.

Сон Хёндже предложил мне сесть. Я сел на стул у стойки. В такой обстановке и впрямь нужно что-то заказать, да только я в этом ничего не смыслю. Здесь только коктейли? Арахис не подают?

– Местное телевидение весьма забавное. И гильдия Аматэрасу тоже народец весёлый.

И Король Лев, и Японский Воин меня повеселили. А как представлю, что Ёрим воина раздавит, так и вовсе впору сдерживать очередную волну довольного фырканья. Надо и мне плакат сделать.

Сон Хёндже поставил передо мной пустой бокал. Словно проработав здесь много лет, он ловко достал какие-то ингредиенты и смешал их в шейкере. Движения серебристого стакана невольно приковали мой взгляд. Ярко-салатовый напиток бесшумно и плавно наполнил бокал, в котором тут же очутилась декоративная трубочка.

На вид – обычный сок, и на вкус он оказался таким же сладким. Вкусно.

– Вы позвали меня не для того, чтобы я это пил, так в чём дело?

Во рту сладость, а на языке – горечь. Кнут и пряник, да?

– Хочу кое-что предложить.

Рядом с бокалом легла карта. Чёрная, кредитная.

– Старая, должно быть, больше не работает.

– Предлагаете покончить с ролью коллег по бизнесу и вернуться к прежним отношениям?

Я этого ожидал, так что не удивился.

– Статус «партнёра» аннулирую, но карту не возьму.

Просто гильдмастер и директор питомника. Этим и ограничимся. В конце концов, в партнёрстве нет нужды. Врагами мы теперь едва ли станем. И хоть какое-то содействие он, пожалуй, окажет.

– Для всеобщего блага стоит составить простенький договор. Вы ведь, Сон Хёндже, не хотите, чтобы мир рухнул?

Внезапно я вспомнил нашу первую встречу. Уже тогда он вёл себя так, словно я – товар. Я отшутился, и остальные, вероятно, тоже восприняли это как шутку. С тех пор прошло три месяца. Не так уж и долго.

Я думал, что сблизиться с ним выгодно. Прежде всего, стань он нашим союзником, мы получили бы невероятно сильную поддержку. Сон Хёндже – охотник номер один в рейтинге, а возможность делиться Боевым Предвидением через навык Учителя всё ещё слишком ценна, чтобы от неё отказываться. Не говоря уже о его широком влиянии за рубежом.

И ещё. Ну, и прочее, и так далее.

Вспоминая об этом, я немного приуныл. Но что поделать, если я сам виноват.

– ...А у вас терпения, оказывается, меньше, чем я думал.

В итоге я не сдержал колкости, и Сон Хёндже заговорил.

– Напротив. Я всё это время сдерживаюсь.

– Всё это время? Прошу прощения за то, что я, некомпетентный F-Класс, постоянно вас разочаровываю.

Не знал, что вы так мучаетесь. Пожалуй, стоит на коленях вымолить прощение за то, что доставляю столько хлопот.

– Я мог бы силой выпытать всё. О твоём непонятном поведении. Обо всём, что ты, Хан Юджин-кун, скрываешь.

Он мягко улыбнулся, добавив, что обычно не сдерживает своего любопытства.

– Однако я дорожу тобой, Хан Юджин-кун.

– И что вы предлагаете?

– Моё предложение – стать твоим опекуном, если можно так выразиться.

Сон Хёндже пошёл вдоль длинной стойки.

– Покажешь свою суть – не выдержишь и сломаешься. Значит, нужна не краска, а опора. Прочная, надёжная, на которую не жаль потратить время. Чтобы ты устоял, даже если внутри всё опустеет.

Он обогнул стойку и подошёл ко мне. Я хотел встать, но потом просто развернул стул. Его тихие шаги замерли передо мной.

– Так вы, значит, хотите стать этой самой опорой?

Но почему вы? У меня есть родной брат, есть дети, которые мне как семья, есть друзья.

– Полагаться на других – не так уж плохо. Мы ведь не живём в одиночестве, так что это даже правильно. Но для начала нужно обрести собственный стержень. Ведь центр всего – это «я». Если не можешь удержать самого себя, то и всё вокруг легко рассыплется.

– ...Это вы мне предлагаете заняться самосовершенствованием?

– Хан Юджин-кун, ты и так уже достаточно себя загоняешь и принижаешь. Тебе нужен отдых, а не тренировки.

– У меня на это нет времени.

– Я создам тебе условия для отдыха. Идеальные и продуманные до мелочей.

Ласково, словно утешая, Сон Хёндже добавил:

– Если ты примешь моё предложение.

Он опустился ниже, встав на одно колено, и его взгляд оказался на уровне моего. Так взрослый смотрит на ребёнка, чтобы тот не чувствовал угрозы.

Я, конечно, в последнее время на него полагался, но чтобы до такой степени...

– Если вы забыли, то мне двадцать пять. Возраст не большой, но я уже взрослый и рано начал самостоятельную жизнь. Так что жизненного опыта у меня побольше, чем можно судить по внешности.

На самом деле мне тридцать. Совсем не ребёнок.

– Не нужно обращаться со мной как с беспризорником.

– И взрослые, и дети – все люди. Они одинаково чувствуют и грусть, и радость, и все остальные эмоции. Просто с возрастом одно за другим растёт число вещей, которые нужно терпеть и за которые нужно отвечать. Хочешь плакать, а не можешь; хочешь смеяться, но сдерживаешься, оглядываясь на окружающих.

– На то мы и взрослые.

Разве можно назвать взрослым того, кто живёт как ему вздумается? В отличие от детей, взрослые лишены безоговорочной защиты и должны сами о себе заботиться, а для этого приходится многое терпеть. Не хочется вставать по утрам – заставляешь себя; хочется отдохнуть – идёшь на работу; видеть не можешь начальника – улыбаешься ему; хочется что-то съесть или купить – соизмеряешь желания с толщиной кошелька и отказываешь себе.

У меня всё это началось раньше, чем у большинства. Пришлось раньше повзрослеть, взять на себя ответственность и научиться терпеть.

– Тебе не нужно ни за что отвечать и ничего терпеть.

Его слова звучали так сладко, что, казалось, у меня вот-вот зубы сведёт.

– Не думай ни о чём и следуй зову сердца. Делай что хочешь. Никто не будет вмешиваться. Не нужно оглядываться на других, не нужно нести ответственность. Можешь видеть лишь то, что хочешь видеть, и слышать лишь то, что хочешь слышать.

– Э-э... вы просто предлагаете мне стать вашей собственностью?

– Опекун и подопечный. Отношения, которые можно прекратить в любой момент, как только ты достаточно окрепнешь, чтобы стоять на своих ногах.

Я не понимал. Прежде всего, почему он так со мной поступает.

– До чего же великодушное предложение, оно меня смущает. Какова цена? И не говорите, что её нет.

– Когда ты, Хан Юджин-кун, будешь готов. Тогда, я надеюсь, ты мне всё и расскажешь.

– ...И это всё? Я ещё могу понять, почему вы сдерживаетесь и не заставляете меня говорить силой. Но ждать, исполняя при этом роль опекуна? Нет, серьёзно, почему?

– Потому что я так хочу.

Простой ответ лишил меня дара речи. Не ради меня, а просто потому что ему так хочется. В его духе. Выходит, мне даже не нужно чувствовать себя обязанным.

– ...Признаться, звучит заманчиво.

Если Сон Хёндже решит стать моим опекуном и пустит в ход все свои ресурсы, то более идеальной заботы и представить невозможно. Настолько, что у меня в голове не укладывается.

Это будет в высшей степени приятная и счастливая жизнь.

Если бы я не прошёл через регрессию.

– Но, Сон Хёндже, вы слишком поздно.

Нынешний я не может этого принять. И в то же время я понимаю, что именно потому Сон Хёндже терпеливо и протягивает мне руку. Будь я в состоянии всё бросить и выбрать отдых, он бы на меня и внимания не обратил. Забавная ирония.

– Почему вы не связались со мной лет десять, а то и двадцать назад? Когда мне шесть-семь было. Я бы с радостью пошёл за вами. И брата бы с собой прихватил.

– Прошу прощения. Я тогда и сам ещё был зелёным юнцом.

– И всё же спасибо.

Я встал со стула и протянул руку. Сон Хёндже взял её и, хоть и не опирался на неё, всё же поднялся, не отпуская.

– Раз уж вы так терпеливы, то и впредь на вас рассчитываю, партнёр.

Мне полегчало. Сон Хёндже смотрел на меня сверху вниз. Смотреть на него свысока тоже неплохо, но так привычнее. Он состроил преувеличенно огорчённую мину.

– Стоит мне решиться на уступку, как от неё тут же отказываются.

– Что значит «отказываются»? Вы ещё кому-то делали подобные предложения?

– Не в такой степени, но однажды я предложил начальнику Сонг Тхэвону свою тайную протекцию.

– И он вас отверг, надо полагать.

– С тех пор я защищаю его открыто.

Разве это не то, за что ругают, – сговор власти и бизнеса? Хотя начальнику Сонг так, должно быть, спокойнее. Сказать тяжело, но он, судя по всему, и впрямь хорошо к нему относится. Крайне неоднозначная доброта.

– А это я возьму в знак искренности гильдмастера Юпитера. На всякий случай.

Я взял карту, лежавшую у бокала. Тратить деньги бездумно, как раньше, я не планирую. Пусть будет просто сувениром.

Сказав, что меня ждёт брат и проводы не нужны, я уже хотел уйти, но перед выходом обернулся к Сон Хёндже.

– Раз уж вы проявили такое великодушие, у меня будет одна просьба.

– Говори.

– Оставайтесь таким, какой вы есть. Не меняйтесь и не исчезайте. Просто будьте.

Слова «пока я не смогу занять ваше место» застряли у меня в горле. Мне всё ещё не хватает уверенности, чтобы с гордостью произнести их. Окажись я один на том круизном лайнере, и там мне было бы трудно сохранять самообладание.

– И желательно не умирайте.

– Договорились.

Он ответил с такой лёгкостью, будто мы договаривались об ужине.

***

Выйдя наружу, я увидел, что Юхён уже на ногах.

– И чего ты не сидел?

– Я услышал шаги и встал.

Надеюсь, он не слышал наш разговор. Хотя Сон Хёндже не мог не проверить звукоизоляцию, прежде чем позвать меня.

– Как я и говорил, ничего особенного. Пойдём в номер, закажем что-нибудь? Я немного проголодался.

Хоть я и плотно поужинал, после долгой ванны снова захотелось есть.

– У тебя... улучшилось настроение, – тихо пробормотал Юхён.

Ну вот, опять.

– Снова к гильдмастеру Юпитера ревнуешь? Говорю же, не стоит. Для меня ты всегда на первом месте.

Всё, что я делаю, – ради брата.

– Что бы кто ни говорил, что бы ни случилось, ты, Юхён, – самое главное.

Так что успокойся и пойдём ужинать. Брат кивнул и улыбнулся. Меню обслуживания номеров... на корейском его, разумеется, нет? Придётся звать гида.

***

Проснувшись утром, я сонно и долго зевал. Хоть в хорошем отеле и постель удобная, спал я мало. Попросил гида перевести программу телепередач и в итоге засмотрелся до поздней ночи.

Основной целью было узнать о японских охотниках, но...

«Между Юхёном и Ёрим, если их послушать, витают розовые флюиды.»

Скорее, иссиня-чёрные флюиды смертельной ненависти. Ладно, ненависть – это слишком. Но до розового им так же далеко, как и до зелёного цвета дружбы... К тому же Ёрим ещё несовершеннолетняя. Да и разница в пять лет – это много. Если уж на то пошло, Ной подходит ей куда больше.

«И эти двое ещё цветочки.»

Больше всего меня шокировала парочка из Сон Хёндже и Кан Соён. Да как эти психи вообще могли сводить ребёнка с аджосси? «Светловолосая красавица из Англии», «а не в близких ли отношениях она с гильдмастером?» – такую чушь несли, что мне самому захотелось подать в суд на телеканал. И почему она всё время англичанка? У Соён двойное гражданство, и состоит она в корейской гильдии!

«Даже если любовь преодолевает возраст, границы, расу и пол, его младшему партнёру должно быть хотя бы под тридцать!»

И то, это с большой натяжкой, а в идеале – за тридцать. Вот когда накопишь достаточно жизненного опыта и научишься сам за себя отвечать, тогда и можно говорить, что возраст – просто цифра! Совсем совести нет, с ребёнком-то.

В общем, я против этого союза! Даже с Мун Хёна он смотрелся бы странно. Или есть же ещё Эвелин. Хотя на самом деле Сон Хёндже смотрит на Кан Соён как на дитя. И сам он, разумеется, не её поля ягода, но ведь у него наверняка кто-то был. Даже любопытно стало.

Я хотел заказать обслуживание в номер, но решил, что лучше поесть всем вместе, и спустился к завтраку. Ёрим, Ной и Мун Хёна, которые ночью ходили по магазинам, вернулись с кучей всякой всячины. Среди прочего там оказались поддельные куклы Пакса и Чирика. Куклу Чирика мы решили передать юридическому отделу Бездны.

– Там ещё и специализированный торговый центр охотников!

– Рынок для охотников? Ты же вчера о нём говорила.

– Нет, это товары для обычных людей. Там продают фотографии, постеры. Игрушечных львов целые горы.

...Что-то вроде постеров со знаменитостями? Я вспомнил кукол Юхёна и Ёрим, которых видел вчера. Милые, конечно. Интересно, это частное производство?

– Смотри, аджосси. Это я специально! Ради тебя, скрепя сердце, принесла.

Ёрим с гримасой отвращения протянула мне что-то. Что же это такое, что она так... Ого.

– Это же... фото Юхёна?

Да ещё и в школьной форме. Боже, откуда оно в Японии?

– Продают из-под полы, потому что это нарушение личных прав человека.

– Отдадим их юристам вместе с куклой.

Но эту я пока оставлю себе.

– А это – ты, аджосси.

– ...Что? А мои-то фото откуда?!

Потому что я брат Юхёна? Я в замешательстве посмотрел на снимок – это же фото из японского аэропорта. Ого, они уже успели их напечатать и продать? Мои фото и впрямь продаются? Или они идут в качестве бонуса к фотографиям Юхёна?

– Их тоже передадим юристам... но серьёзно, почему и мои фото?

Просто в честь корейско-японского матча? Ёрим ответила «да» и бросила один из моих снимков Юхёну.

– Скажи спасибо.

– Спасибо.

Юхён послушно поблагодарил Ёрим. Ему правда... нужна моя фотография? В общем, странное это место.