– Пфффр!

Белый и чёрный единороги гонялись друг за другом. Они носились так быстро и резво, что просторный, в общем-то, двор казался тесным. Снежок тотчас пересёк лужайку и,

Бум!

высоко подпрыгнув, оттолкнулся от стены и стрелой понёсся в обратном направлении. Его прыгучести хватало, чтобы с лёгкостью перемахнуть через двухметровый забор, стоило ему только захотеть. И ведь он даже не использовал никаких навыков, это его чистая сила.

«А не сделать ли кругом что-то вроде беговой дорожки?»

Если проложить её вокруг питомника, они смогут вдоволь набегаться. Или перевести Снежка и Уголёк в место попросторнее.

– [Охотник Пак Ёрим отправляется в Японию уже завтра.]

По телевизору, установленному на стене тренировочной комнаты, шла передача, на которой освещали Ёрим. В качестве архивных кадров показали воодушевлённых людей, которые уже держали плакаты и поддерживали её.

– Это же школа, где училась Ёрим.

Над главным входом висел огромный баннер с пожеланиями победы Пак Ёрим. Дети гурьбой ринулись к камере. Все до единого сияли улыбками. Их звонкие, громкие голоса будто выкатывались за пределы экрана.

Я невольно улыбнулся, и тут зазвонил телефон. Звонил То Хамин. Я ответил. Он сказал, что почти закончил собирать запрошенную мной информацию, и мне следует за ней зайти.

– ...А, после того как вернусь из Японии.

Я сказал, что заберу тогда, и повесил трубку. Тотчас меня будто окатило холодной водой. При мысли о том, что мне придётся встретиться с этими людьми лично, внутри всё похолодело. Даже если не считать страха, липкое, грязное чувство царапнуло грудь.

Я отнёсся к этому слишком легкомысленно? Мне думалось, что теперь-то я справлюсь, даже если встречусь с людьми, которых потерял. Однако вопреки ожиданиям, общение даже с Сок Симёном и Ким Сонханом, с которыми до сих пор всё шло гладко, начало вызывать всё большее стеснение.

Снова вспомнились слова Сон Хёндже. Что я всего лишь закрасил всё свежей краской. В моём нынешнем состоянии эти слова ранили ещё больнее. Он прав. Да, он прав. До боли в костях прав.

«...Избегать и замалчивать – определённо плохая идея.»

Но что мне делать? Что я должен делать? Было бы здорово, если бы я мог, как только понимаю, что что-то не так, громко закричать: «Так нельзя!» – и вмешаться, чтобы всё исправить и направить в нужную сторону. Все бы этого хотели.

Но не каждый может с лёгкостью решить любую проблему. На самом деле, разве не большинство так не может? Боятся, что если вмешаются там, где можно было бы и стерпеть, то только всё испортят. Боятся, что проблема разрастётся до неконтролируемых масштабов. И из-за множества других тревог и страхов.

И я раньше, – и ещё раньше, – всегда был слабаком, который не мог подать голос.

«Мы справимся, Юхён.»

Сколько мне было лет, когда я обнял брата и сказал ему это.

Я знал, что между нашими родителями и нами, братьями, выросла стена. Не мог не знать. Но только сохраняя её, я мог защитить брата. И я, и Юхён были ещё детьми, поэтому нам требовались родительская защита и поддержка.

Поэтому наш дом должен был быть обычным и мирным, родители должны были ладить, и братья тоже. Без особых проблем, вполне себе дружная семья – так должно было быть.

«Я всё сделал сам. У меня всё хорошо. Никаких проблем.»

Не копаться в проблемах и недостатках, а притворяться, что всё хорошо; так ничто не трещало по швам. ...И даже если швы расходились, надо было просто перетерпеть. Одно неверное движение – и мы бы всё потеряли. Если бы родители совсем от нас отказались и забросили, выхода бы не нашлось. Что мог поделать ребёнок?

Так же и сейчас.

Всё, что накопилось. Всё это. Как? Когда? Никто ведь ждать не станет.

Чтобы вытащить всё наружу, разобраться, залечить и исцелить, не хватит и пары лет. Сомнительно, что вообще получится вернуться к нормальной жизни.

Но нельзя же просто сидеть сложа руки, так что приходится двигаться, хотя бы закрашивая трещины. Ничего не поделаешь. Если появляется трещина – снова замазать, снова закрасить. Только так и остаётся. Нужно притворяться, будто ничего не замечаешь, будто всё в порядке, и двигаться дальше хотя бы из упрямства.

...Если существовал способ получше, я бы и сам хотел его знать. Правда.

– Пиии.

– ...Мм?

Сорок потянул меня за край одежды, а потом обмяк и повалился на землю. Распластавшись на траве, он вытянул шею и на этот раз ухватился зубами за мою штанину.

– Что, хочешь, чтобы я сел с тобой? Хорошо, давай сядем.

Трава ещё зеленела. Когда я опустился на неё, её запах сгустился ещё сильнее. Сорок положил голову мне на ногу. Я погладил его пушистые ушки и пару круглых местечек, откуда когда-нибудь вырастут рога.

Он хорошо ест сухофрукты, но этого хватает лишь на то, чтобы заставить его немного подвигаться, и всё. И много он съесть не может, и перекармливать нельзя.

– Я отказался от идеи тебя тренировать. Хёна тоже сказала, что можно не торопиться. Скажи спасибо нуне Лазури.

Она будет ходить в подземелья вместо тебя. Хотя Лазури, судя по всему, такой расклад только в радость.

Белоснежные ушки затрепетали. Оленёнок, полуприкрыв глаза, безмятежно лежал, будто ему не было никакого дела до того, что творится в мире. Он походил на белое облако, что не то плывёт, не то стоит на месте. Такое, что расслабляет даже того, кто просто на него смотрит.

– И всё же, Сорок, ты вырастешь таким замечательным. Ведь всё, что строится медленно, неспешно и спокойно, становится лишь крепче. Ты станешь очень красивым оленем. Непоколебимым и всегда безмятежным.

Перед глазами будто возник образ огромного оленя с великолепными, красивыми рогами под стать короне. Его чёрные глаза будут глубокими и благочестивыми.

Подул лёгкий ветерок. До меня доносился стук бегающих копыт. Если бы мне сказали сидеть так несколько дней, я бы, пожалуй, смог. Но нужно вставать. Как раз снова зазвонил телефон. На этот раз из гильдии Бездна.

– Да, я сейчас же её привезу.

Нельзя было вечно держать теперь уже взрослую Лазурь в саду питомника. Поэтому рядом с тренировочным центром для охотников высокого класса построили новый питомник. Пока что это был лишь просторный пустырь с домом для Лазури, но в будущем туда планировали переселить и других взрослых монстров, если только они не будут маленькими или способными уменьшаться в размерах, как Пакс. Я даже внёс в Ассоциацию предложение использовать всю гору поблизости для прогулок ездовых монстров.

Я вышел на улицу, позвал Лазурь, и она тут же слетела вниз.

– Каа.

Я погладил клюв как всегда энергичной Лазури.

– Мы переезжаем, Лазурь. Хоть бы ты меня поняла.

Не знаю, как всё пройдёт, ведь мы не можем поговорить. Но люди, которые обычно кормили Лазурь и убирали её дом, согласились переехать вместе с ней. А посетители расположенного рядом тренировочного полигона для охотников высокого класса будут с ней играть. Условия там намного лучше, чем здесь. Можно будет свободно летать по горам, ни на кого не оглядываясь.

– А ты чего снова пришёл?

Когда мы с Лазурью спустились на парковку, там уже ждал Юхён с грузовиком-контейнером. Лазурь не состояла в Бездне, так что я договаривался только об аренде машины с водителем.

– Ездовые монстры Бездны в будущем тоже переедут туда. Решил заодно взглянуть.

Снежок и Уголёк отправятся туда, когда вырастут, но зачем так рано смотреть, пока там даже нет всех удобств. Тем более гильдмастеру. Он и так в последнее время от меня не отходит, так что вчера вечером Сок Симён даже попросил меня ненавязчиво передать гильдмастеру, чтобы тот вышел на работу в гильдию. Я его отправил, а он и полдня не проработал – снова вернулся?

– У тебя что, нет завала на работе?

– Я со всеми срочными делами разобрался. Всё равно сейчас всё внимание приковано к охотнику Пак Ёрим, так что даже новый рекорд по зачистке подземелья S-Класса прошёл незамеченным.

В самом деле прошёл незамеченным, или он сделал так, чтобы тот прошёл незамеченным? Но раз говорит, что поработал...

Я с Лазурью зашёл в контейнер, и Юхён последовал за мной. Ехать почти два часа, даже если на дорогах нет пробок, так что поездка предстоит некомфортная. Хоть часть пола и была сделана мягкой, а сверху накидали подушек.

Дверь контейнера закрылась, и машина тронулась в путь. Лазурь смирно легла и протяжно зевнула.

– Ёрим так радовалась поездке в Японию. Поединок поединком, но это же её первая официальная поездка за границу. И что-то вроде семейного путешествия.

Она сказала, что пойдёт с Хёна онни покупать купальник, и звала меня с собой; я еле отговорился.

– Для нас она тоже первая.

Я посмотрел на брата, сидевшего рядом со мной. Раньше у нас не было возможности поехать. И средств не хватало. Не считая той случайной поездки в Гонконг, это наш первый раз.

– Если бы ничего не случилось, я думал поехать после окончания твоих государственных экзаменов.

Сейчас мир изменился, и спрос на заграничные поездки сильно упал, но тогда по заграницам ездили все, у кого хватало средств.

Для этой поездки в Японию предоставят частный самолёт, а для безопасности снимут целый отель. Разумеется, и отель будет первоклассным, и всё остальное – дорогущим.

Если бы мы поехали одни, как обычные люди, то и самолёт, и отель были бы обычными. Возможно, даже скромными. Мы бы экономили на всём, и радовались бы просто тому, что это наша первая поездка за границу. Но, полагаю, в этом и был бы свой шарм.

– Мы можем поехать когда угодно, хён. Если не очень далеко, то выделить несколько дней вполне возможно. Охотник Ким Сонхан скоро займёт должность заместителя главы гильдии, да и охотник Пак Ёрим на подхвате, так что я смогу отлучиться на несколько дней. Мы можем изменить внешность и по-тихому съездить.

– Ёрим будет злиться.

– Но твой брат – это я. Ей придётся с этим смириться.

От его самоуверенного тона я невольно усмехнулся. Да, мой брат – это ты, Юхён. Только ты. Только. ...Мой младший братишка.

– Слушай, хён, – осторожно позвал меня Юхён, – пожалуй, я тогда сказал не то.

– Хм? Что именно?

– То, что не стоит слишком беспокоиться обо мне и охотнике Пак Ёрим. У тебя, хён, хоть и есть навыки высокого класса, и они тебе здорово помогают, но твои характеристики почти как у обычного человека. Из-за навыка Сопротивления Страху и того, что ты слишком хорошо осведомлён о подземельях и охотниках, я машинально решил, что на тебя это никак неблагоприятно не повлияет.

– На меня и не повлияло.

– Нет, хён.

Да нет же, если судить по опыту, то у меня его побольше твоего будет.

– И ещё, есть вероятность, что из-за навыка возник побочный эффект. Есть случаи, похожие на твой.

– ...Похожие на мой?

– Ага. В основном это проявляется у охотников среднего класса. Когда они только пробуждаются и становятся охотниками, то часто не могут в полной мере ощутить реальность происходящего. Ведь их обычная повседневная жизнь внезапно претерпевает резкие изменения. У них возникает чувство, будто они во сне или в игре, поэтому с виду они совершенно спокойно и невозмутимо заходят в подземелья и ведут себя в пределах ожиданий как охотники, а потом в один прекрасный день их внезапно настигает осознание реальности.

Я тоже слышал об этом. И даже сталкивался с похожим случаем.

– Бывает и так, что спустя несколько месяцев, когда их разом накрывает осознание того, что всё это – реальность, весь накопленный опыт оборачивается страхом, и они, не в силах это преодолеть, уходят в отставку. Поэтому в последнее время гильдии уделяют особое внимание новичкам-охотникам среднего класса.

Это только называется «особое внимание», а на деле их просто как следует гоняют в первом же подземелье, чтобы они прочувствовали реальность, разве не так? Хотя это, пожалуй, самый надёжный способ.

– Возможно, навык Сопротивления Страху, как в тех случаях, мешает тебе в полной мере прочувствовать реальность происходящего. В последнее время ты, хён, заметно больше обо всём тревожился и, учитывая особенности навыков ментального сопротивления, такая вероятность крайне высока. Как насчёт того, чтобы отключить навык и сходить на консультацию к психологу?

– На консультацию?

– Да. Есть даже специалист, который работает с охотниками. Насколько я слышал, он был квалифицированным психологом-консультантом с большим стажем, пробудился и теперь у него за плечами больше двух лет опыта в качестве охотника.

Юхён добавил, что дополнительно навёл справки. И что конфиденциальность полностью гарантирована.

– ...Нет, я в порядке.

Что я ему там скажу? Мне нечего сказать. Я никому не могу открыться, не то что консультанту. Даже если я притворюсь сумасшедшим и попытаюсь всё выложить, я сам этого не выдержу.

– Если вдруг передумаешь, скажи мне в любое время. Я могу всё устроить так, что никто, кроме меня, не узнает.

– Я правда в порядке. Прости, что заставил волноваться.

Юхён молча посмотрел на меня, а затем заговорил.

– Не извиняйся. Я рад, что могу быть рядом и беспокоиться о тебе. ...Хотя в таком контексте «рад» – немного странное слово, но вот как-то так.

– ...Ну ты даёшь.

Я не знал, что сказать. Вдруг вспомнились слова Мёну. Он говорил, что достаточно двух слов: «пожалуйста» и «спасибо». И Ёрим тоже, и Ной.

– Спасибо.

Брат лучезарно улыбнулся. Глядя на его улыбающееся лицо, на глаза, что красиво изогнулись в улыбке, я почувствовал, как грудь наполняется чем-то сладостным и тёплым. Не сдержавшись, я крепко обнял Юхёна и погладил его по голове.

– Ну почему ты такой милый, хоть тебе уже и двадцать?

Заполняешь мои объятия, заполняешь до краёв. Раз я могу вот так его обнимать, значит, мы справимся. Всего-то пять лет. Я смогу выдержать. Я привык притворяться, терпеть, выносить и избегать. Раньше, когда у меня ничего не было, я в одиночку как-то справлялся, так что и следующие пять лет как-нибудь переживу.

Мы справимся. Нужно потерпеть ещё совсем немного, и я ведь даже уже не один.

– Люблю тебя, мой брат.

Ещё чуть-чуть.

***

Машина остановилась. Я вышел из контейнера, и в глаза бросилась недостроенная стена. Новый питомник планировали сделать максимально просторным, чтобы взрослые ездовые монстры могли свободно по нему передвигаться. Решили также подвести воду из ближайшего источника и создать большое искусственное озеро. Кто знает, каких монстров придётся сюда привезти.

Дом для Лазури построили в первую очередь. До завершения строительства тренировочной площадки и прочих объектов было ещё далеко, но Лазури, как летающему виду, забор всё равно был ни к чему.

– Лазурь, вон там твой новый дом.

Вон то высокое сооружение в дальнем конце, похожее на скворечник. На вершине длинного и прочного основания, похожего на башню, располагался дом в форме гнезда-кувшина. Перед гнездом была устроена широкая площадка для приземления.

– Дом, поняла? Дом.

– Каау.

Лазурь качнула кончиком клюва и взлетела. Приземлившись перед гнездом, она засунула внутрь голову, осмотрелась, а затем запрыгнула туда. Размер подходящий. Поместится пара золотых грифонов. Можно будет завести и других грифонов, кроме Лазури. Вроде бы, они живут стаями, так что она обрадуется, если у неё появятся друзья.

– Директор Хан! И брата с собой прихватил?

Тут вместе с шумом подъезжающих шин раздался знакомый голос. Мун Хёна. Рядом с нами остановился джип с открытым верхом. Она, даже не открывая дверцу, выпрыгнула из машины.

– А вы что здесь делаете?

– Что значит «что»? Услышала, что сегодня приедет Лазурь, вот и заскочила осмотреться. Хотя смотреть тут пока особо не на что.

Она добавила, что приехала ещё и для того, чтобы лично проконтролировать начало строительства дома для Сорока. Мун Хёна с довольным видом посмотрела на Лазурь, высунувшую голову из гнезда.

– Ёрим говорила, что у неё скорость полёта просто сумасшедшая?

– Не измеряли, но раз у неё есть навык полёта, да ещё и способность снижать сопротивление воздуха, то наверняка она неподдельно впечатляет.

Характеристики S-Класса и мощные крылья. Думаю, одного этого хватит, чтобы развить скорость в несколько сотен километров в час. Ведь даже обычные птицы в горизонтальном полёте достигают скорости в сто пятьдесят-двести километров в час. А если к этому добавить навыки, то результат следует ожидать невероятный.

Уголки губ Мун Хёна поползли ещё выше.

– Скорость при пикировании обычно выше... Небось, и звуковой барьер преодолеет.

Она живое существо, так что сомнительно, что она на такое способна, но кто знает. Кое-кто ведь и огромный круизный лайнер взорвал.

– Раз уж приехал, хённим, не хочешь прокатиться? – предложила Мун Хёна, открывая заднюю дверь машины.

Я кивнул и вместе с Юхёном сел в джип.