– [Он дорог мне. Не только из-за его национальной важности и ценности в мире охотников, но и лично.]

Так говорил Сок Симён с экрана ноутбука. Не в прямом эфире – в записи. В его спокойном голосе сквозила едва уловимая скорбь. Голос проникал не только в уши, но и в самое сердце. Явно вложились в звуковую аппаратуру.

Безукоризненный костюм и тонкая оправа очков, которые ему совершенно не нужны. Его образ и прежде отличался интеллигентностью, но продуманный стиль и причёска придавали словам особую убедительность. Скажи он, что Солнце вращается вокруг Земли, и я бы машинально кивнул.

«Вот жулик, честное слово.»

Я, конечно, просил его подготовить почву на время моего похищения, но не настолько же перебарщивать.

Снова пробежался глазами по документам на столе – основные статьи и краткие обзоры реакций на них. Гляди-ка, как индекс акций просел. Если бы я занимался опционной торговлей... Хотя, получается, я нарочно дал себя похитить – это мошенничество?

«Этот аджосси не просто раздул пламя общественного мнения – он его в пожар превратил.»

Способ оказался прост.

Сначала он сыграл человека, не справляющегося с эмоциями, против Ассоциации, которая спокойно и вежливо оправдывалась, мол, сделали всё возможное. Хотя Ассоциация действительно ошиблась, и гильдии Бездна было из-за чего злиться, поведение Сок Симёна казалось чрезмерным, что вызвало волну статей, критикующих его.

Когда общественное мнение склонилось к тому, что Сок Симён перегнул палку и Ассоциация сделала всё, что могла, появилось его обращение с извинениями.

Образцово-показательные извинения за чрезмерную резкость, а следом – обращение к Ассоциации, а на самом деле – к гражданам, с указанием на проблемы, скорбь гильдии Бездна, горечь от похищения и огромный национальный ущерб.

И снова пресса всполошилась. С прямо противоположными заголовками.

Безупречное лицо и неприлично приятный голос вместе с прессой взрастили в народе чувство вины. Да, этот человек погорячился, но ведь он был прав, и если подумать спокойно, у него были причины так себя вести, а мы, поддавшись моменту, его осудили.

Изначально это было чужое дело. Пусть и национальный ущерб, но прямого отношения к обычным людям не имеющий. Однако стоило появиться чувству вины, и наблюдение за пожаром с противоположного берега реки уже не устраивало – хотелось добавить от себя, чтобы унять совесть. А те, кто не поддался общему настроению, получили моральное превосходство и право говорить громче.

Бедная жертва, а мы с ней так обошлись. И всё из-за Ассоциации. Давайте накажем истинных виновников – такой вывод напрашивался сам собой.

«Наверняка и на прессу надавили.»

Судя по тому, как гладко всё прошло. Одной гильдии Бездна недостаточно, думаю, и Юпитер приложил руку.

В итоге появились мысли: «Бедный Хан Юджин. Мы должны были его защитить. Страна допустила, чтобы продали ценного охотника. Защитим его теперь!» Вот чёрт.

Просил разнести пару листовок по району, а они запустили высококачественную рекламу на федеральных каналах. Причём не с известной знаменитостью, а со мной в главной роли. Как теперь людям в глаза смотреть?

«Но раз уж постарались, грех не воспользоваться.»

Поглаживая Пакса на коленях, я повернулся к мужчине, сидящему у винного бара. В ноутбуке и бумагах перед ним наверняка содержалась куда более зловещая информация, чем в моих. Например, про улики, собранные в отеле.

– Уважаемый Сон Хёндже.

Прекрасно заметив мой взгляд, он притворился, будто только сейчас обернулся.

– Я хотел бы у вас кое-что спросить.

– Молодой господин строго-настрого запретил мне не только приближаться, но и разговаривать с вами, так что не могу ответить.

Юхён действительно говорил что-то такое перед уходом.

– Бросьте этот вздор. С каких пор вы кого-то слушаете?

– Просто не видел, как буйствует братец Хан Юджина. Смотрите, даже следы от ожога до сих пор заметны.

– Собираетесь всю жизнь этот ожог поминать? Ладно, забудем. Я о Сонг Тхэвоне.

– С ним будет непросто.

Сон Хёндже поднялся. Взяв бутылку вина и два бокала, он направился ко мне. Ни у меня, ни у него опьянеть не получится, но я принял бокал.

Он разливал вино с раздражающей элегантностью. Слишком уж эффектно выглядело. Я не особый знаток вин, но это оказалось приятно сладким. Обычно они горчат.

– Он один из самых упрямых людей, которых я знаю.

– Странно слышать это от вас, Сон Хёндже.

– Одно дело – обманывать окружающих, и совсем другое – обманывать себя. Главное, что я с собой честен.

Вот уж завидно. Я-то себе часто лгал. Внезапно захотелось отключить Сопротивление Яду. Напиться здесь нельзя, но всё же...

– Меня интересует, насколько хватит терпения нашего дорогого начальника Сонга. Судя по тому, что я видел, вы его порядком доставали.

– Да, не раз задевал.

– И как далеко заходили?

– Заставлял стоять на коленях и молить?

Сумасшедший, что он натворил? Глядя на моё изумление, этот псих, развалившийся в кресле, игриво улыбнулся.

– Что вы сделали?

– Взял отпуск из-за плохого самочувствия.

– Когда вот-вот готово было прорваться подземелье S-Класса? Когда Сонг Тхэвону нельзя было покинуть пост, поэтому в подземелье должны были пойти другие охотники S-Класса? Когда два подземелья S-Класса одновременно находились на грани?

– Добавь, что Ассоциация охотников проявила чрезмерную жадность, и картина будет полной.

Похоже, Ассоциация пыталась удержать больше подземелий, чем могла контролировать, и случилась катастрофа. Сонг Тхэвон попал под раздачу в силовом противостоянии Ассоциации и Сон Хёндже.

– Почему бы тогда не поставить на колени главу Ассоциации? Зачем мучить невиновного?

– Он не такой уж невиновный. Разве начальник Сонг – не главная причина, по которой Ассоциация держит голову так высоко?

В этом есть доля правды. Точнее, это полностью вина Сонг Тхэвона.

Прекрасно понимая собственную силу, он играет роль безвольного оружия. Связанный тонкой нитью гражданской службы, которую можно в любой момент оборвать. Неудивительно, что противоположная сторона так и хочет крикнуть: «Да оборви ты её уже!»

– И всё же я соизволил вмешаться, хотя и с неохотой. Изначально я планировал лишь наблюдать до конца.

– Подумайте о пострадавших гражданских.

– Не я взял в заложники безопасность граждан, отказываясь от простого решения – передать гильдии Юпитер контроль над подземельями, с которыми Ассоциация не справлялась.

– Борьба за власть была в самом разгаре, я так понимаю.

– Порой думаю, что тогда я был слишком мягок.

Когда это было? В первые два года количество подземелий S-Класса оставалось небольшим, так что примерно год-полтора назад? Скорее всего, в период резкого увеличения числа подземелий высокого класса.

Юхёну, должно быть, нелегко пришлось в этой междоусобице. Совсем ещё молодой...

– Да, молодого господина тогда изрядно потрепало.

Сон Хёндже словно прочёл мои мысли.

– Взрослые без зазрения совести мучили ребёнка. Впрочем, совести у них и сейчас нет.

Если углубиться в эту тему, я либо прыгну с террасы второго этажа в бассейн, либо вылью вино себе на голову. Лучше вернуться к изначальному вопросу.

– Если я вытащу его из его панциря, притащу на неприятную встречу и начну угрожать, он попытается меня убить?

– Пока Хан Юджин-кун остаётся с характеристиками F-Класса и без атакующих навыков, что бы ты ни сделал, он не станет покушаться на твою жизнь. Зато вполне может попытаться защитить тебя, как бы нелепо это ни выглядело.

Какое удобное объяснение. Даже если бы я был его злейшим врагом, он всё равно защищал бы меня, пока я остаюсь практически обычным человеком? Ненормально, конечно, но лично мне такое безумие на руку.

Размышляя об этом, я опустошил бокал.

Сейчас большая часть ответственности за моё исчезновение лежит на Сонг Тхэвоне. Как он и говорил мне в день похищения, он добровольно стал козлом отпущения. Ассоциация, разумеется, с радостью согласилась. И так он собирается защитить Ассоциацию.

«Не выйдет.»

Извините, Сонг Тхэвон, но я предпочту отрубить голову Ассоциации, а не вам.

Видео давно остановилось, и только тихий шелест бумаги нарушал тишину. Оставался ещё один вопрос. Постукивая ручкой по бумаге, я заговорил:

– После того, как я потерял сознание в схватке с Бабаром, обмен навыками, как я недавно выяснился, продолжился. Вы хотели убить остальных присутствовавших?

На этот небрежный вопрос Сон Хёндже ответил улыбкой.

– Ох, так ты заметил?

Значит, да. Я подозревал, но всё равно внутри похолодело.

– Мне извиниться?

– Не стоит. Это я поступил глупо.

– Позволь выразить глубокое сожаление, что подвёл доверие Хан Юджин-куна.

– Я вам не доверял.

Просто разочаровался в собственной наивности.

– Раз уж мы об этом заговорили, скажу предельно ясно. Не трогайте детей. Придерживайтесь разумных границ. Уверен, вы понимаете, где они проходят, лучше меня.

Сон Хёндже внимательно смотрел на меня. Его взгляд слегка смягчился. Я мельком заметил ожог, проглядывающий сквозь воротник рубашки.

– Кхм, даже если сейчас ваши чувства немного изменились.

Всё-таки он защитил Ёрим, и я ему благодарен. На мои слова Сон Хёндже также ответил мягкой улыбкой.

– Да, несомненно изменились. Допустим, детей не трогаем. Тогда где проходит граница для Хан Юджин-куна?

– Взрослые сами разберутся в каждом конкретном случае.

– Ты словно зуёк.

Что это ещё за сравнение? В любом случае, я предупредил, что безрассудные действия лишат его предмета, который он сейчас так жаждет заполучить. Хотелось пригрозить, что просто прикончу его, но нельзя давать ему даже намёка на «Прощальную Благодарность».

Его снисходительность ко мне объясняется исключительно моими статами F-Класса. Если он узнает, что я могу стать гораздо сильнее его... Оставит ли он такую угрозу в живых?

По крайней мере, нынешние пусть натянутые, но относительно свободные отношения сохранить не получится. Граница допустимого мгновенно сместится.

– У вас ведь записан личный номер Сонг Тхэвона? Одолжите телефон.

Ни моего мобильного, ни визиток нет под рукой. Сколько сейчас времени в Корее? Разница около часа? Сон Хёндже разблокировал телефон и протянул мне. Пролистывая контакты, я заметил странное имя.

[Мой Предмет]

– Не приписывайте мне притяжательное местоимение, пожалуйста.

– И ты ещё самовольно изменил, как я тебя записал. Это уж слишком.

– Если так хочется, заплатите соответствующую цену.

Не меньше, чем все навыки. Я нашёл номер Сонг Тхэвона и позвонил. Вскоре ответил вежливый, но сдержанно-холодный голос. Видимо, из-за номера Сон Хёндже – в его тоне уже слышалась усталость, когда он спросил, что случилось.

– Здравствуйте, Начальник Сонг. Похоже, вам пришлось нелегко.

– [...Хан Юджин.]

– Простите, но я не Хан Юджин. Я безымянный шантажист.

Ответом послужило ошеломлённое молчание. Мне уже становилось жаль его, но что поделать? С улыбкой в голосе я начал шантаж.

***

На следующий день я сел в самолёт, возвращающийся на родину.

Новость о моём спасении главой гильдии Бездна уже разнеслась по Корее, и аэропорт был заполнен людьми. Их было гораздо больше, чем я ожидал.

«Я сам виноват, но...»

Слишком много внимания. Я чувствовал, как горят щёки. Придётся месяц не выходить на улицу без маскировки – слишком стыдно.

В самолёте мы летели все вместе, но в аэропорт со мной вошли только Юхён и Кан Соён. По легенде, Юхён прилетел в Гонконг, чтобы спасти меня, а Кан Соён помогала от гильдии Юпитер. Ёрим и Ной, не имевшие отметок о выезде, тихо ускользнули с Паксом и Чириком. С их навыками полёта, телепортации и невидимости это было несложно.

– Я выгляжу измотанным? – тихо спросил я у брата. Специально не спал всю ночь, с трудом заставляя себя бодрствовать во время полёта.

– Да. Цвет лица нехороший. И губы потрескались.

– Хотел бы я обзавестись хоть одним синяком на видном месте.

С двумя охотниками высокого класса и без использования зелий это выглядит слишком очевидно. Но тратить зелье на простой синяк – это уже расточительство.

Вздохнув, я отключил Сопротивление Страху. Медленно нарастающее напряжение ощущалось даже приятно. Жертва, недавно спасённая с аукциона, где торгуют людьми.

– Юхён, держись ближе. Я всё ещё напуган, и ты тоже должен выглядеть немного взвинченным. Но не пугай окружающих без причины.

Всё должно выглядеть естественно.

Окружённый охотниками из гильдий Бездна и Юпитер, образовавшими живой барьер, я вышел к людям, ожидавшим в аэропорту. Повсюду вспыхивали вспышки камер. Толпа гудела, как рыночная площадь в базарный день. После этого точно месяц просижу дома. Шумиха продлится недолго – если вести себя тихо, всё быстро забудется.

– Хан Юджин! Вы запомнили лица похитителей?

– Мы слышали, вас спасли с аукциона пробуждённых, не могли бы вы рассказать подробнее...

– Есть ли связь с кракеном, появившимся в Гонконге? По слухам, аукцион проходил в затопленном отеле!

Откуда утечка? Наверное, от руководства участников аукциона – они-то остались невредимыми. Я отвернулся от камер с измученным видом и схватился за край одежды Юхёна.

Хоть я и был готов к этому, но становилось всё неприятнее. И тут появился Сонг Тхэвон. С несколькими представителями Ассоциации он двигался по проходу, который расступившиеся журналисты образовали перед ним. Его тоже засыпали вопросами, но плотно сжатые губы не разомкнулись.

«Не слишком-то вы рады.»

Я приказал ему явиться в аэропорт. Пригрозил, что, если не подчинится, неизвестно, какую гадость я скажу об Ассоциации. Язык самой горячей жертвы в Республике Корея – острый нож, способный нанести смертельный удар любому.

– Начальник Сонг Тхэвон.

Под взглядами, большинство из которых осуждали его, я улыбнулся. С радостным выражением направился к Сонг Тхэвону. Хотя его подавляющая аура давила на плечи, я мог это выдержать.

Шум вокруг стих – все прислушивались к нашему разговору. Глядя прямо в его слегка исказившиеся глаза, я намеренно громко произнёс:

– Большое вам спасибо.