– Хан Юджин?

Ким Сонхан с обеспокоенным видом смотрел на мужчину за столом.

Стакан, выпавший из рук Хан Юджина, покатился и остановился у тарелки. Разлитый алкоголь капал со стола на пол.

– Вы в порядке?

На этот вопрос Хан Юджин лишь слегка покачал головой и глубоко вздохнул.

– Ким Сонхан.

Он поднял опущенную голову, продолжая вздыхать. Его полузакрытые глаза и покрасневшая кожа явно указывали на сильное опьянение.

– Мне кажется, вам хватит. Давайте на выход.

– Нет, подожди.

Хан Юджин отмахнулся от него рукой.

Его четкое произношение и ясный голос, несмотря на опьянение, на мгновение сбили Ким Сонхана с толку. Этот человек правда был пьян?

– У меня еще осталось неоконченное дело.

– Какое?

– Одно. Угх, мне так не хочется... Но придется. Ааа, ну что за хрень-то такая...

Хан Юджин бормотал что-то под нос, потирая лицо руками. Он выглядел так, словно у него не было никакого желания что-либо делать, что только усиливало любопытство.

– Если расскажете подробнее, я вам помогу.

– Поможешь... Эм, нет. Просто сиди тихо, пожалуйста. И не смейся. И не зови меня сумасшедшим. Просто сиди со своим обычным, серьезным видом... Ага, вот так.

Хан Юджин снова глубоко вздохнул, словно желал провалиться под землю.

Он честно выглядел на пороге слёз. Видимо частично это осознавая, Хан Юджин достал кубики льда из ведерка и приложил из к пылающим щеками. Не иначе пытался протрезветь.

– Чтоб ты знал, Ким Сонхан, это не мои настоящие чувства.

– Хорошо.

– Но, если тебе не трудно, выслушай меня на полном серьезе. Я на самом деле не хочу этого делать. Но мне кажется, что сейчас, в этот момент, я должен это сказать.

– Пожалуйста, говорите.

Ким Сонхан непроизвольно выпрямился. Несмотря на очевидное опьянение, речь у Хан Юджина была очень четкой.

Возможно, он собирался поделиться чем-то важным.

За последние дни Ким Сонхан увидел, что Хан Юджин – человек с множеством секретов. Если бы не достоверная информация о его личности, как старшего брата главы Бездны, его настоящая личность могла бы вызвать подозрения. Он слишком много знал и слишком умело действовал для недавно пробудившегося охотника.

Поэтому Ким Сонхан не мог не прислушаться к тому, что Хан Юджин собирался сказать в момент ослабевшей бдительности.

– Ким Сонхан.

– Да?

Губы Хан Юджина слегка дрожали. Наконец, после всех колебаний, он озвучил то, что было у него на сердце.

– Я люблю тебя.

– ...Что?

Ким Сонхан спросил с самым осоловелым выражением лица за всю свою 30-летнюю жизнь. Слова, которые ударились ему прямо в уши, не смогли дойти до его мозга и просто кружили вокруг, как стая ошалелых птиц.

Затем, подобно фейерверку, вспыхнули эмоции всех красок и размеров.

Он был озадачен и даже осознавал нелепость ситуации. Ожидания рухнули, оставив привкус разочарования, но в то же время к этому человеку зародилось душевное тепло. Ведь тот, как выяснилось, тоже мог под воздействием алкоголя растерять весь присущий ему самоконтроль.

В общем, получить такое признание было не так уж плохо. И в каком-то смысле, даже забавно.

– Так вот оно, ваше пьяное признание в любви.

Ким Сонхан сдержал грозивший вырваться смех.

– Если это и было вашим неоконченным делом, то вы с ним успешно справились. Давайте теперь двинемся к выходу.

– Неоконченное дело?.. А, точно.

Хан Юджин снова потёр лицо мокрыми от растаявшего льда ладонями.

– Я случайно не сказал, что люблю тебя?

Услышав всерьез заданный вопрос, Ким Сонхан не смог удержаться и невольно рассмеялся. Он прокашлялся и кивнул.

– Да, вы это сказали.

– Серьезно? Совсем больной. Не ты, Сонхан. Но я правда так сказал?

– Да.

– Точно? Прямо вот точно-точно? Но почему... А, о? И когда оно?..

Хан Юджин произнес что-то невразумительное и затем горько рассмеялся. Ким Сонхан наблюдал за ним, ощущая странное дежавю.

Они впервые вместе выпивали. Без всяких сомнений впервые. Но самое странное, его нутро настаивало на обратном. Он как будто уже видел Хан Юджина таким пьяным.

Нет, не как будто, а точно.

Ким Сонхан покопался в своих воспоминаниях. Не так давно. Около двух лет назад. И еще раньше, когда он был маленьким.

«...Дедушка.»

Внезапно яркая картина из памяти предстала перед мысленным взором. Ким Сонхан шумно втянул грудью воздух.

Его дедушка.

Когда он пьянел от слабого алкоголя, он говорил своему внуку, брошенному жестоким сыном, что любит его, и заливисто хохотал.

Живо вырисовывался образ его дряхлых, похожих на кору дерева рук, гладивших его по голове и похлопывавших по спине.

«...Он на десять лет младше меня. Я что, тоже пьян?»

Охотник А-Класса не мог опьянеть от обычного алкоголя, но сравнение было настолько диковинным, что он решил списать его на эффект от выпивки.

Вспоминать о семидесятилетнем старике, глядя на молодого парня. Даже для обмана зрения это было слишком.

Странное ощущение несоответствия вскоре исчезло, оставив только глубокие чувства к его великому покровителю, его покойному деду.

Конечно, Хан Юджин не был дедом Ким Сонхана. Он был другим человеком. Ким Сонхан это прекрасно понимал.

Но это и не имело значения.

Важно было то, что у него появился человек, которому он мог полностью доверять, кто первый приходил на ум, когда искал, на кого положиться.

В мире, где тяжело доверять даже кровным родственникам, существование кого-то, кто создавал впечатление безопасной гавани, чрезвычайно манило. И у Ким Сонхана не было причин отказываться от этого искушения.

Он улыбнулся.

– Вы правда пьяны.

Он поднялся на ноги и помог встать Хан Юджину. Хан Юджин смотрел на него, слегка ошеломленный.

– ...Извини, но я должен сказать, что люблю тебя.

– Вы уже сказали.

– Э... Сказал. Я? Тебе? Уже? Черт, да нет же...

Ким Сонхан помогал устоять на ногах пьянице, болтавшему всякую чушь.

Хан Юджин шел на удивление уверенно, не шатался из стороны в сторону. Если бы не его нелепые признания в любви и затуманенный взгляд, можно было бы и не догадаться, что он пьян.

– Извини. Я сам не хочу так себя вести.

– Всё нормально, ничего страшного.

– Если тебе нормально, то я тебе кое-что скажу.

Он твердо посмотрел на мужчину, который поддерживал его за руку.

– Я люблю тебя.

Он снова попытался отмахнуться от этого, но Ким Сонхан вдруг вспомнил...

Вспомнил, как с возрастом, став более серьезным и восприимчивым касательно своего имиджа, начал пропускать пьяные признания старика в любви мимо ушей и оставлять их без ответа.

– …И я тоже.

Поэтому, впервые со времен подросткового возраста, он произнес эти слова.

– Я тоже тебя любил.

Дедушка.

***

...У меня будто раскололась голова. Словно какой-то умалишенный засунул руку в трещину и энергично стучал костяшками пальцев по мозгу.

Такая глупая мысль всплыла из-за очередной острой боли, пронзившей черепушку. Как же трещала голова.

Моя бедная головушка. Чёрт, где я был, кто я был, что я делал перед тем, как свет погас... Что же... Блин.

– А, тупица, ай... Ух... Моя голова...

Я напыжился, пытаясь подняться, но снова упал лицом на подушку. Ааа, сейчас сдохну...

«Я... выключил навык.»

Зараза, как пассивный навык мог взять и выключиться? Ну, система и не говорила, что такие навыки были пассивными. Люди сами пришли к такому умозаключению.

Но чтобы он взаправду выключился... Нужно включить его обратно.

«Навык Сопротивления Ядам, включись.»

...Тишина. Где мой ответ?

«Почему не работает? Навык Сопротивления Ядам, ВКЛЮЧИТЬ. Ты меня слышишь, система?»

Сообщение так и не появилось. Что, он навсегда выключился? Тогда это было бы самым тупым поступком в моей жизни.

«Навык Сопротивления Ядам, ВКЛЮЧИТЬ. Навык Сопротивления Ядам, ВКЛЮЧИТЬ!»

Давай, включайся, ты—

[Навык Сопротивление Ядам (L) активирован.]

С появлением сообщения головную боль как рукой сняло. Тело, которое казалось тяжелым, как будто на него положили несколько кусков свинца, стало легче. Вау, вот это эффект на лицо. Даже похмелье ушло. L-Класс, ничего не скажешь.

«Так это получается, пассивный навык можно включать и выключать, если произносить команду дважды?»

Своего рода механизм безопасности? Чтобы проверить, я решил выключить навык Сопротивления Страху.

«Навык Сопротивления Страху, выключить, навык Сопротивления Страху, выключить.»

[Навык Сопротивление Страху (L) отключен.]

О, он действительно выключился. Почему система не объясняет такие вещи? Кто бы ее ни создал, интерфейс совсем не интуитивно понятный для пользователя. Хоть бы инструкцию выдали.

«Вчера... Я же не начал бредить, как только свалился в пьяный ступор?»

Теперь, когда я пришёл в себя, меня охватило беспокойство.

Во-первых, я нахожусь в своей спальне в общежитии гильдии. И одет я… в пижаму. Кто меня переодел? Неужели я блевал?

Я подобрал лежавший на столике рядом с кроватью телефон. Ночь осталась позади, и было чуть после десяти утра.

Молюсь, чтобы всё закончилось тем, что я просто потерял сознание.

С такими мыслями я открыл панель статуса и проверил Мое Драгоценное Дитя.

[Мое Драгоценное Дитя (L): Увеличивает скорость развития цели на 100%, если кодовое слово вызвало эмоциональный отклик

Длительность: 3 дня

Может быть применено к ранее воздействованной цели без повторного использования кодового слова.

Между применением на одну и ту же цель должно пройти не менее 30 дней.

Кодовое Слово: Люблю

※Невозможно применить, если цели известно об эффекте кодового слова.

Воздействованные Цели (4):

Хан Юхён (S), Ю Мёну (F), Пак Ёрим (S), Ким Сонхан (A).]

...Ха-ха-ха, крындец.

Там был Ким Сонхан. Почему он там был? Система ошиблась. Пожалуйста, скажите мне, что это система прикалывалась.

«...Я не проболтался о своих навыках.»

Если бы я по пьяни всё выложил, Ким Сонхан не получил бы эффект от моего навыка. ...Но у меня не было гарантии, что навык не подействовал задним числом. Боже, пожалуйста, лишь бы я наговорил глупостей.

Я сел и снова разблокировал экран телефона.

«Нужно проверить…»

Не хочу звонить. Знаю, что успел предупредить, что по пьяни признаюсь людям в любви направо и налево, но это был блеф! Объяснение, притянутое за уши, чтобы не помереть со стыда!

Как я умудрился признаться, напившись по-настоящему?

...Я ведь крайне вежливо сказал кодовое слово ровно один раз, верно? Я не болтал лишнего, правда же?

Смочив сухое горло слюной, я сквозь зубы нажал на кнопку вызова. Всё будет хорошо. Ничего страшного не произошло. Всё будет просто...

– [Алло, Ким Сонхан слушает.]

– А, здравствуй, Ким Сонхан.

Мой голос дрожал. Я бы так не волновался, даже если бы решил позвонить своей первой любви спустя десять лет.

– Эм, а вчера... я послушно пошел домой, да?

Пожалуйста, скажи да.

С другой стороны провода послышался тихий смех. Черт. Плохой знак.

– [Вы были довольно вменяемыми, учитывая ваше состояние.]

– Д-да?

Уф, как камень с души...

– [Только вы около тридцати раз сказали, что любите меня.]

...Я знаю тридцать методов самоубийства и уверен, интернет подкинет мне еще больше.

Черт, что я наделал. Если бы только меня могли вернуть в прошлое еще раз. Пожалуйста, Боже. Я бы не пожелал ничего больше, кроме как застрелить одного пьяного идиота.

– Извини... Извините... Я... Искренне прошу прощения за вызванные неудобства… – выдавил я сквозь зубы.

Жесть, какой идиотизм. Хан Юджин, ты отбитый на голову человек. Ладно бы один раз сказал, но тридцать... Блять.

Шея горела от стыда. Мне было так стыдно, что я чувствовал себя наполовину мертвым.

– Мне очень, очень жаль... Я был совсем не в себе. Я глубоко извиняюсь за то, что я вас так оскорбил.

– [Все в порядке. Я совсем не оскорблен.]

…Что?

Мой мозг на секунду перестал работать. Стоп, что? Не оскорблен? Я бы на его месте точно подумал: «Вот больной, если уж напиваешься, то хоть соблюдай приличия» и как следует бы отругал. А он говорит, что не таит обиду?

...Неужели у него вкусы такие?

Мурашки ломаным маршем прошлись по моей спине. Просто сделай мне выговор. Почему утверждаешь, что все в порядке? Нет, ну-ка ругай меня немедленно. Я хочу, чтобы ты сказал, что я больной на голову придурок.

– Но... В таком месте, и прочее… Вам наверняка было некомфортно...

Ким Сонхан рассмеялся. Не смейся, это жутко.

– [Если бы это был кто-то другой, это могло бы показаться надоедливым и неприятным. Но...]

Но... Что «но»?

Я с трудом сдерживал желание потрясти телефон, как человека за грудки.

– [Ну, прозвучит странно, но…]

...Хотя, зачем трясти, может, просто выкинуть в окно и притворится, что у меня никогда не было телефона? Что ты мне можешь такого странного сказать, что так мнешься?

– [Почему-то, глядя на вас, Хан Юджин, я вспоминаю моего покойного дедушку.]

...А? Чего? Дедушку? Какого еще дедушку?!