Вокзал Академии оглушал. Не шумом – магией. Она висела в воздухе густым мёдом, щекотала кожу, заставляла волосы на руках вставать дыбом. Я прижала к груди свёрток – ту самую книгу, перетянутую верёвкой, – и поправила плечо, на котором отчаянно выгибалась ивовая переноска. Оттуда доносилось не просто ворчание, а целая тирада кошачьих проклятий. «Тихо, Гарфилд, тихо, уже почти пришли», – мысленно уговаривала я его, сама чувствуя себя потерявшимся котёнком.

Карта территории в голове расплывалась. «Сады Гекаты… Западное крыло, от фонтана Трёх Граций налево, мимо Топиарных… Нет, направо?» В глазах рябило от сверкающих мантий, летающих сумок и живых теней, снующих под ногами. Сделав решительный – как мне казалось – шаг в сторону арки, увитой чем-то синеватым, я с размаху налетела на кого-то.

Удар пришётся в плечо. Твёрдое, тёплое. Я отскакиваю, едва не выпуская из рук своё сокровище.

– Ой, простите! – вырывается автоматически.

Над головой раздаётся знакомый, бархатный баритон, в каждой ноте которого – притворное изумление.

– Неужто снова? Келли, дорогая, у тебя что, встроенный компас, который ведёт прямиком ко мне? Тронут, честно.

Сердце ёкнуло то ли от досады, то ли от чего-то ещё. Поднимаю взгляд. Конечно же, он. Хьюго. Стоит, будто корень здесь пророс, в своей чёрной, отороченной алым мантии факультета Неистовства. Брюнет. Серые глаза, холодные и насмешливые, как зимнее небо. Губы сложены в ту самую усмешку, от которой мне сразу хочется либо ударить, либо придумать что-то язвительное в ответ. Он маг огня, говорят, один из лучших на курсе. И ведёт себя соответственно – будто он уже здесь всем заправляет.

– Хьюго, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты как дурная примета. Появился – значит, день не задался. Небось стоишь тут специально, чтобы сбивать с толку первокурсниц?

Он щёлкает пальцами. Между ними вспыхивает и гаснет маленькое, почти невидимое пламя. Искусно. Без усилия.

– Я? Сбивать с толку? Никогда. Я лишь констатирую факты. Например, тот факт, что ты, моя рыжая катастрофа, в очередной раз идешь не туда. У тебя на лице написано «паника ориентации» заглавными буквами. И эта… сумка? – он брезгливо указывает подбородком на переноску, откуда доносится уже откровенное шипение. – Неужели взяла своего огненного демона с собой? Надеюсь, в общежитии разрешены поджигатели.

Внутри всё закипает. Он всегда знает, куда ткнуть.

– Его зовут Гарфилд, – говорю я ледяным тоном. – И он обладает куда более тонким чутьём, чем иные заносчивые пироманы, которым пламя явно ударило в голову. А я прекрасно знаю, куда иду.

– О, правда? – он приподнимает одну из своих идеально очерченных бровей. – Тогда, ясное дело, ты направляешься в «Сады Гекаты», которые находятся ровно в противоположной стороне от твоего текущего маршрута. Ты идешь к кузницам, милая. Хочешь с первого дня освоить искусство ковки? Это, конечно, похвально для рыжеволосой дикарки…

«Рыжеволосая дикарка». Щёлки внутри, как те самые его искорки. Собрать всю волю в кулак.

– Может, это и есть мой путь? – парирую, поднимая подбородок. – Освоить что-то настоящее, что требует силы и терпения, а не просто щёлкать пальцами, чтобы произвести впечатление. А «Сады» подождут. Воздух там, наверное, чище, без серного налёта чужого самомнения.

Он медленно хлопает в ладоши. Раз. Два. Три. Словно аплодирует плохому спектаклю.

– Браво! Почти остроумно. Для потерявшегося рыжего ёжика. Ладно, – он делает широкий, гостеприимный жест рукой. – Пожалуй, смилостивлюсь. Я как раз иду мимо. Провожу. А то ещё заплутаешь в иллюзорном лабиринте для новичков. Представляю, как ты будешь там метаться со своим рыжим хвостом.

Мысль о том, чтобы принять его помощь, унизительна. Но мысль о том, чтобы ещё час блуждать с тяжёлым чемоданом и злым котом, ещё хуже.

– Только при одном условии, – говорю я, глядя ему прямо в эти насмешливые серые глаза. – Никаких «рыжих», «ёжиков» и «катастроф». Или я начну тебя называть. Например, «Самоцветный Горилло-Маг». Или «Пепельный Зазнайка». Думаю, это приживётся.

Он замирает на секунду. А потом – о чудо – его усмешка становится не колючей, а… заинтересованной. В уголках глаз появляются лучики-морщинки.

– Угроза с воображением. Ну что ж, – он разворачивается, его мантия развевается. – Идём, Огнегривая. Попробуем обойтись без взаимных оскорблений. Хотя, признаться, это будет сложно. Ты слишком… контрастная.

Я с глухим стуком волоку чемодан за собой, следуя за его прямой, уверенной спиной. Ненавижу его. Практически. Но, чёрт возьми, с ним скучно точно не будет. И, кажется, дорогу к общежитию он и вправду знает. Пока что. Это маленькая победа. Но в войне с Хьюго, похоже, каждая победа будет именно такой – маленькой, горькой и почему-то заставляющей прятать улыбку.

Хьюго плыл впереди, как чёрно-алая галера под всеми парусами. Его мантия развевалась, а моя уверенность таяла с каждым шагом. Он не просто вёл – он комментировал.

– Вот аллея Призрачных Роз, – он махнул рукой, не глядя. – Их аромат сводит с ума. Но, думаю, на тебя не подействует. Чтобы сойти с ума, нужно сначала обзавестись умом.

Я стиснула зубы так, что аж челюсть свело. С чемоданом, который, кажется, набит камнями, и переноской, где Гарфилд воплощал в себе бурю негодования, я чувствовала себя не магом, а вьючным ослом.

– Спасибо за диагностику, – прошипела я в его спину. – А тебя, кстати, аромат самолюбования уже давно доконал? Или ты к нему иммунитет выработал?

Он обернулся, и в серых глазах вспыхнула опасная искорка. Приятная опасность. Чёрт.

– О, начала отбиваться. Нравится. Значит, не всё потеряно для рыжего птенца.

Мы подошли к лестнице. Она была… живой. Камни под ногами чуть шевелились, перешёптываясь. Хьюго остановился у подножия, сделав театральный жест.

– Дерзай, Огнегривая. Лестница Познания. Если сочтёт тебя недостойной – уедет из-под ног. Обещаю посмеяться последним.

Я сглотнула, сделала шаг. Ступенька подо мной замерла, будто оценивая. И осталась на месте. Вторая – тоже. На третьей я чуть не выронила чемодан, когда та дёрнулась, но я устояла. Победа. Маленькая, но моя.

– Везучая, – услышала я его голос уже сверху. Он взобрался по лестнице с неприличной лёгкостью, будно ступал по обычному асфальту. – Лестница, видимо, пожалела тебя. Или у неё вкус своеобразный.

Наконец, мы стояли перед резной дверью из светлого дерева. На табличке серебрились имена: «Келли & Рейчел». Сердце ёкнуло. Всё, точка невозврата.

– Ну вот, – Хьюго скрестил руки на груди. Его насмешливость куда-то испарилась, осталась лишь лёгкая, почти невидимая улыбка в уголках губ. – Доставил живой и… почти невредимой. Моя миссия окончена. Постарайся не спалить общежитие в первую же ночь. С твоим-то фирменным набором.

Он кивнул на свёрток с книгой и переноску, откуда доносилось уже скорее уставшее ворчание. И прежде чем я нашлась что ответить, он уже развернулся и зашагал прочь, растворившись в переплетении теней и света Садов.

Я осталась одна. Сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

Свет. От обилия света в комнате на секунду зарябило в глазах. Солнечные лучи лились через огромное окно, обрамлённое лёгкими занавесками цвета неба. Воздух пах свежестью, лавандой и… печеньем.

И тогда я увидела её.

Она сидела на кровати у окна, и казалось, будто само солнце решило принять человеческий облик. Длинные волосы цвета спелой пшеницы спадали мягкими волнами на плечи. Глаза – огромные, бездонные, цвета летнего неба – смотрели на меня с такой открытой, тёплой добротой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. На её коленях лежала открытая книга с закладкой из живого цветка.

– Привет! – её голос прозвучал, как перезвон маленьких колокольчиков. – Ты, наверное, Келли? Я Рейчел. Рейчел Сайв. Очень рада тебя видеть!

Она вскочила и сделала несколько шагов навстречу, и её движения были такими лёгкими, грациозными, будто она не ходила, а парила в сантиметре от пола.

Я замерла на пороге, чувствуя себя громоздким, неуклюжим существом, только что выползшим из тёмного леса. Мои потрёпанные вещи, шипящий кот, таинственная книга – всё это казалось теперь таким чуждым в этом светлом, чистом пространстве.

«Боги, – промелькнуло в голове. – Она как ангел. Настоящий. А я… я с моим рыжим беспорядком и саркастичным пироманом на хвосте…»

– Привет, – наконец выдавила я, заставляя уголки губ приподняться. – Да, я Келли. И… это Гарфилд. – я осторожно поставила переноску на пол.

Рейчел тут же опустилась на корточки, не боясь испачкать своё светлое платье.

– О, какой красавец! – её голос зазвучал ещё нежнее. – Можно я? – она вопросительно посмотрела на меня и, получив кивок, осторожно открыла дверцу.

Гарфилд, обычно недоверчивый к незнакомцам, выполз, обнюхал протянутые пальцы и, к моему изумлению, издал короткое, благосклонное мурлыканье, прежде чем гордо отправился обследовать территорию.

– Он тебя принял, – сказала я, и в голосе прозвучало искреннее удивление.

– У меня такой дар, – скромно улыбнулась Рейчел. – Животные и растения… они ко мне тянутся. А у тебя, я чувствую, очень интересная аура. Сильная. И немного… таинственная.

Её взгляд скользнул по бархатному свёртку в моих руках, но ничего не спросила. Просто указала на вторую кровать, уже застеленную, с пушистым покрывалом.

– Это твоя. Я немного прибралась и поставила цветы, надеюсь, ты не против?

«Против?» Я огляделась. Всё было идеально, уютно, светло. Полная противоположность тому, что творилось у меня в душе – клубку из страха, надежды, досады от встречи с Хьюго и странного, щемящего чувства от вида этой девушки.

– Спасибо, – пробормотала я, ставя свёрток на тумбочку. – Это… очень мило с твоей стороны.

Пока я расставляла свои нехитрые пожитки, Рейчел болтала о правилах общежития, расписании и о том, какие пироги самые вкусные в столовой. Её доброта была не навязчивой, а естественной, как дыхание. Она была полной противоположностью Хьюго – свет там, где он был тенью и огнём.

Когда я наконец осталась одна, лёжа на своей новой кровати и глядя в резные деревянные балки над головой, мысли понеслись вихрем.

«Я здесь. В Академии. У меня есть комната. И соседка… которая выглядит так, будто её прислали свыше, чтобы компенсировать все неприятности дня. У меня есть тайна в виде этой книги. И есть Гарфилд. И есть… Хьюго».

Образ его насмешливого лица всплыл перед глазами. Досада закипела снова, но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Азарт? Вызов? Он был раздражителем, острым перцем в этом новом, пока ещё пресном блюде под названием «новая жизнь».

А потом я подумала о завтрашнем дне. О первой лекции. О том, что нужно будет открыть ту самую книгу и попытаться понять хоть что-то. О том, что нужно будет научиться жить в этом мире магии, не потеряв себя.

Страх был. Огромный, леденящий. Но под ним, глубоко-глубоко, начинал пробиваться крошечный росток чего-то другого. Ожидания. Любопытства. Даже предвкушения.

За окном сгущались сумерки, окрашивая Сады Гекаты в синие и фиолетовые тона. Где-то там бродил Хьюго. Где-то на кухне, наверное, пекла что-нибудь Рейчел. Гарфилд уютно устроился на подоконнике, следя за летающими светлячками.

Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Сложный, странный, полный вызовов. Но это будет мой день. И, кажется, я была к нему готова. Почти.