Разговоры с Серианой оказались для Энкрида куда приятнее, чем он ожидал.

«Много она знает».

Даже широта её знаний была иной. Словно беседуешь с мудрецом, который всю жизнь только и делал, что читал книги.

Она глубоко разбиралась во всём понемногу: в политике, управлении, магии, фехтовании. И не просто повторяла чужое — добавляла собственные мысли.

— Экзекутор в конце концов занимается тем, что разделяет стороны, — сказала она. — Поэтому закон так важен. Без закона такое разделение неизбежно начнут подгонять под личные склонности и вкусы.

— Но есть же Император. Разве всё не решается по его воле?

— Империя велика. Очень велика. И людей в ней много. Такое огромное государство без верховенства закона просто не сможет нормально работать.

— Почему?

Чем больше он слышал, тем больше выигрывал. Поэтому Энкрид спрашивал дальше и внимательно слушал. Для Серианы этот разговор тоже был приятен. Этот мужчина — клинок, рыцарь, безумец, воплощённое роковое обаяние, убийца демонов.

Человек, обросший самыми разными прозвищами, слушал её внимательнее всех.

«И не делает вид, что слушает».

Он действительно слушал. Отличить одно от другого было легко. Разве мало она повидала тех, кто лишь изображал внимание и льстил?

— Если для разрешения споров установлены правила, люди начинают жить ради этих правил. Правителю уже не приходится судить обо всём самому...

— Всё начинает крутиться само собой.

Энкрид подхватил её мысль. Это было забавно, радостно и приятно. Насколько нравился разговор Энкриду, настолько же он нравился и Сериане.

«Экзекутор».

Её положение состояло в том, чтобы спрашивать с людей за их проступки. Если они совершали ошибку — указать, в чём именно они ошиблись, какой закон Империи нарушили, а затем подвергнуть наказанию.

«Как назвать таких людей?»

Нравственная элита? Если рыцарь — вершина военной силы и само воплощение малого элитного отряда...

«То имперский чиновник — нечто вроде этого».

Они были немногими философами, которые вели Империю.

— Как бы вы описали имперскую политику одним выражением?

— Вопрос свежий, хотя над ним уже ломали головы многие учёные. Правление философов.

Закон, созданный избранным меньшинством, принуждает к выбору большинство. Кранг, слушавший рядом, невольно проникся этой мыслью.

Если Наурилия только теперь, через Совет десяти, закладывала основу государства силами немногих выдающихся чиновников, то Империя давно миновала этот этап, совершила рывок и теперь работала, как огромный механизм с устойчиво вращающимися шестернями.

«Конечно, не всё у них идёт как им хочется, и в Империи хватает своих проблем».

Кранг и Энкрид думали об одном и том же. Да хотя бы нынешнее положение. Почему Сериана приехала сюда?

«Сражаться она не умеет».

Но клинок Империи, имперская армия и рыцарские ордены всегда стоят рядом, и потому положение экзекутора Серианы настолько прочно.

«А её отправили послом в другую страну».

Бальмунг из-за этого время от времени испытывал неловкость.

И при этом между ними не было ни любовной связи, ни особой близости.

Из всего этого следовал один вывод.

«Сериану уважают, и подобная роль ей не к лицу».

Сериана и сама рассчитывала, что эти двое заметят хотя бы это. Поэтому говорила без утайки.

— До приезда я, признаться, ничего не ждала. А теперь вижу: здесь много приятного.

Ехать ей не хотелось, но она приехала, увидела их — и настроение поднялось. Если переводить совсем прямо, смысл был такой.

Она была изящна, прекрасно воспитана, умела слушать чужие рассказы и временами казалась поразительно искренней.

О том, о чём говорить было трудно, она скорее промолчала бы, чем солгала. А если разговор не касался серьёзных и щекотливых тем, почти всегда отвечала прямо.

— Вы знаете госпожу Конти?

Энкрид покачал головой.

— Не припоминаю.

— Это сваха, которую раньше присылала Империя. Человеком, которого госпожа Конти собиралась вам представить, была я.

Она произнесла это с простой улыбкой. Среди ясного неба на миг ударила молния, но Сериана говорила с ровно отмеренной смесью достоинства и смущения. Казалось, она в совершенстве владела искусством сказать всё, что нужно, и не перейти черту, за которой собеседнику станет неловко.

— Значит, я упустил хороший случай?

Энкрид подыграл ей — и молния ударила снова. День выдался странный. Вдалеке уже сгущались тяжёлые облака, но всё же для грозы было рановато.

Днём они тоже шли не спеша. Раз путь и сроки были рассчитаны под пеший ход, такая передышка тоже была нужна.

Так, день за днём, они вели разные разговоры, успели проникнуться друг к другу симпатией и обменяться сведениями. Так продолжалось до тех пор, пока на них не обрушилось бедствие по имени Синар Кирхайс.

Именно поэтому искренняя и чрезвычайно умная экзекутор Сериана растерялась до крайности.

— Какая же ты уродина.

Эльфийка с раннего утра выпалила это без всякого предисловия. Сердиться на такое?

— Уродина. Непомерно безобразная.

Или лучше не обращать внимания? Сериану впервые в жизни обходили таким образом, и она не знала, как реагировать.

— Ты подобна лозе, что перелезла через стену и зарится на ухоженный сад.

Повезло ей или нет, но Сериана знала своеобразные эльфийские сравнения.

— То есть плющ, что метит на пустырь.

Иными словами, Сериана была вполне образованна и без такого подробного пояснения всё прекрасно понимала.

— Хотелось бы спросить, почему она так себя ведёт.

Это сказала Сериана.

Энкрид молча посмотрел на Синар. Накануне эта эльфийка успокоилась лишь после того, как он ненадолго заключил её в объятия.

— Считай, я сдерживаюсь, потому что я зрелая эльфийка.

Вот что она тогда заявила.

Что именно она, по её мнению, сдерживала?

Эльфийка, которая первым делом потянулась за мечом, объявляла, что сдержалась. Разве это не ставило в тупик?

— То есть...

Энкрид протянул слово, подбирая ответ. Сказать, что эльфийка, которая старше Серианы как минимум на несколько сотен лет, на самом деле страшно ревнива? Или назвать это областью шуток и поддразнивания? Там было намешано и то и другое. Может, просто предоставить ей самой разобраться?

Третий вариант нравился ему больше всего. Но сказать это вслух было как-то неудобно. Он на миг задумался.

— Значит, она не падшая эльфийка?

Бальмунг негромко пробормотал это, пережёвывая толстый ломоть бекона.

— Падшая? Кто?

Синар переспросила. У эльфийки слух и без того был острым, а уж когда она сосредоточивалась на разговоре, могла бы, пожалуй, расслышать, как падает пылинка.

— Да. Вот этого я и ждала.

Эстер тем временем стояла рядом с Синар и неустанно её подбадривала.

«Бардак».

Так решил Кранг. Энкрид ощущал примерно то же самое. И всё же этот бардак неожиданно дал результат.

— Какая невежливая эльфийка.

Женщина, прислуживавшая Сериане, до сих пор берегла слова так, будто лишилась речи, но тут не выдержала.

Сериана тоже была слишком ошарашена, чтобы ответить. Синар, которая до того осыпала её односторонними эльфийскими оскорблениями, кивнула.

— Да, я была невежлива. Верно. Я невежлива.

Наполовину спятила.

Наверное, во время тренировок в эльфийском городе её чем-то неудачно ударили по голове. Энкрид решил остановиться на этом объяснении.

— Забавная особа.

Даже молчаливый жрец произнёс это с затруднённым видом. Для Энкрида же подобное было повседневностью, и он кое-как всё сгладил.

— Она просто такая эльфийка.

Просто такая? И даже не падшая? Сериана плотно сжала губы и ничего не ответила.

После этого они без лишних разговоров покинули Зальтенбук.

— Раз уж дорога всё равно одна, пойдёмте скорее, — сказал Бальмунг.

Кранг кивнул. Рем и Саксен успели сцепиться, обменялись несколькими приёмами, затем остановились и больше не дрались.

«Настоящий бардак».

По пути Кранг рассматривал людей, с которыми оказался в одной компании.

Рем и Саксен были между собой как кошка с собакой, но, когда дело доходило до того, чтобы доверить друг другу спину, ни один не колебался.

— Я здесь.

Стоило Саксену занять место позади и справа от короля, как Рем, ухмыляясь, шёл впереди с противоположной стороны. Любому было бы ясно: оба добровольно выбрали позиции телохранителей короля.

Королевская гвардия, взяв за основу расположение этих двоих, перестроилась: трое закрывали тыл, двое шли впереди. Командир прикрывал сзади, а Риэрбан, как заместитель, встал впереди.

«Ругаются, дерутся, проклинают друг друга — а своё дело делают как надо?»

Забавные люди. Ведьма, которая вызывает молнии среди ясного неба. Эльфийка, которая ни с того ни с сего кричит имперскому экзекутору, что та уродина.

— Похоже, они все сумасшедшие. Ну да ладно, что поделать.

Вальпир Бальмунг, имперский рыцарь, казалось, решил как-нибудь принять происходящее.

Жрец и служанка, прибывшие из Империи, а также те, кого можно было счесть сквайрами Бальмунга, не просто держали языки за зубами — у них и лица почти не менялись.

Они явно заранее решили, что ради выполнения поручения проглотят почти что угодно. Чего такого хочет Император, раз они готовы терпеть до такой степени?

Простая ловушка — точно нет.

«Или лучше сказать: удивительное зрелище».

Главным среди них был Энкрид. Он вёл с Серианой тонкую игру: обменивался сведениями, вытягивал сведения и заодно налаживал близость.

«Приятель, мы же говорили, что сначала надо вытащить информацию. Ты это сейчас серьёзно?»

Что делать, если они просто подружатся?

Впрочем, плохим это тоже не выглядело. Кранг и сам, пожалуй, поступил бы так же.

Но теперь ни о дружбе, ни о разговорах речи быть не могло. Синар неизменно вставала между Энкридом и Серианой.

— Отойди. Пока мой меч не стряхнул с тебя весь плющ.

Сериана после такой угрозы отступила далеко в сторону и всё ещё не могла прийти в себя.

— Я понимаю, что по-настоящему рубить ты не собираешься, но лучше остановись, пока не перегнула палку, эльфийка.

Бальмунг готов был мириться со многим, но, как только она переходила черту, реагировал сразу.

Так они шли весь день, а затем нашли подходящую котловину и разбили лагерь. На твёрдую землю постелили полотно от влаги, поверх него — толстый мех. Дни уже потеплели, но ночи оставались холодными.

Да и облака, надвигавшиеся сверху, выглядели так, словно скоро мог пойти дождь.

Синар и Эстер, словно ощетинившиеся кошки, следили за каждым движением Серианы. Кранг наблюдал за всем этим и пришёл к выводу:

«Бардак оказался полезен».

Из-за Синар Сериана растерялась, а Энкрид, вместо того чтобы укреплять с ней знакомство, ухватился за Бальмунга.

— Разомнёшься?

Иными словами, он заманивал его на спарринг. Тогда Синар, естественно, потянулась бы за ним.

— Я тоже охотно приму участие, Энки.

К этому добавился драконид по имени Темарес. Сериане всё происходящее казалось спектаклем. И в этот самый промежуток рядом с ней оказался Кранг.

— Эльфийка своеобразная, но людям она вреда не причиняет.

— ...Вы уверены?

Ответ прозвучал не сразу, словно она на миг запнулась. Сериана была не только растеряна — она чувствовала угрозу.

Кранг заметил это, кивнул и ответил со всей искренностью:

— Наверное.

— ...Наверное?

— Пока рядом Энки — да.

Не будь его, этот рыцарский орден безумцев вообще никогда бы не собрался. Значит, ты теперь понимаешь, что за человек мой рыцарь, который отправится со мной в Империю? А раз именно тебе предстоит всё это передать, расскажешь как следует, верно?

Кранг улыбался и говорил это про себя.

Сериана ответила так, будто прочитала его мысли:

— Империя гарантирует безопасность Вашего Величества, вашего рыцаря и всех, кто с вами.

— Это ваше обещание — ваше и Его Величества?

— Разумеется.

— Тогда я бы не сказал, что мы в такой уж безопасности.

Сериана была очень умна. Она быстро уловила скрытый смысл слов Кранга. Обычный крестьянин или солдат, услышав их, наверняка не понял бы, о чём вообще говорят эти двое.

— Да. Власть закона означает, что найдутся и те, кто этот закон нарушит. Внутри Империи есть люди, которым визит Вашего Величества не по душе.

— Я так и думал.

Да что там Империя: даже в Наурилии Совет десяти редко сходился во мнениях. На этот раз герцог Окто решительно продавил их позиции, и дело пошло легче, но в обычное время Крангу пришлось бы хотя бы сделать вид, что он выслушал их всех. Правитель страны обязан прислушиваться к словам своих вассалов.

А Империя в несколько раз больше Наурилии.

Неужели все, кто в ней живёт, думают одинаково?

«Разумеется, нет».

Под вечер, когда лагерь был разбит, Сериана посмотрела на Энкрида и Бальмунга, занявших стойки на свободном пятачке. Интерес эльфийки и ведьмы, стоявших рядом с ними, разом отодвинулся от неё.

К той стороне её не тянуло: внутри поднималось отторжение. Уж лучше попытаться прочитать намерения этого короля и получить то, что ей нужно.

Она ещё не до конца отбросила подозрение, что само королевство Наурилия может оказаться какой-нибудь козней демонов.

И вспомнила слова дворянина из партии ястребов: раз есть такие подозрения, лучше смести их всех.

— Верховенство закона, а над законом стоит лишь один великий философ — Его Величество Император.

Сериана ловко увела разговор в сторону, скрыв сведения об Императоре. Кранг после нескольких фраз понял: вытянуть из этой женщины информацию об Империи будет трудно. Но это было не важно. Появление Синар расшатало душевное равновесие имперского экзекутора Серианы.

Энкрид и Кранг не говорили об этом вслух, но прекрасно друг друга поняли. Они поменялись ролями.

«Теперь моя очередь любезничать с экзекутором».

А искренний разговор с рыцарем по имени Вальпир Бальмунг берёт на себя Энкрид.

Их ход был удачным. Нет, более чем удачным.

* * *

— У Его Величества нет детей. Ей и незачем самой мучиться родами.

— ...Император — женщина?

Во время спарринга, среди обмена репликами, Бальмунг сказал это не подумав, и Энкрид переспросил.

— Сэр!

Сквайр Моль вскрикнул от изумления. Всё, что касалось Императора, было тайной и секретом. Бальмунг тоже сразу понял свою ошибку.