Стоило войти в беззвучный мир, как всё вокруг будто замирало. По этой разнице в ощущениях Энкрид и мерил собственную скорость.

«Передача силы».

Ни одно движение не должно отрываться от основ.

Он понял это благодаря золотоволосому мечнику и снова прокрутил в памяти во время спаррингов с Ремом, Рагной, Аудином и Саксеном.

Не просто быстрый меч, а меч, который движется правильно.

Он вложил быстроту во всё, чему учился, что отрабатывал и что успел постичь. Его клинок бил, как молния.

И всё же траектория теперь не шла зигзагом, как прежде. Удар просто стал настолько быстрым и сопровождался таким громом, что название «молния» подходило ему как нельзя лучше.

Навстречу этой молнии, падавшей строго сверху вниз, Бальмунг взмахнул дубиной.

Бум.

Звука не было, но когда волна расходится по всему телу, она оставляет после себя именно такой глухой удар. Сотрясение прокатилось с головы до пят. В миг, когда меч Сегодня встретился с дубиной Бальмунга, отдача толкнула обоих в разные стороны.

Энкрид и Бальмунг будто заранее сговорились: переставили ноги и сбросили силу столкновения.

Оба наполовину развернулись, пропуская остаточный толчок мимо себя. Умение пускать удар через тело. Энкрид научился этому у Аудина, но и Бальмунг показал почти тот же приём.

Сбросив отдачу, они обменялись вторыми ударами. Энкрид вбил ногу в землю и без жалости вогнал Волю в клинок Сегодня.

Дз-зынь.

В беззвучном мире всё равно показалось, будто разнёсся звон.

Воля, дошедшая до стадии формирования, легла на лезвие мягким синим сиянием. Бальмунг стиснул коренные зубы так, что на скулах выступили желваки, и поставил дубину вертикально. Он тоже собирал Волю. Над дубиной затрепетали и сгустились красные нити.

Столкнись они так — и один из двоих наверняка получил бы тяжёлую рану. Для обычного спарринга техника была слишком опасной.

Впрочем, всерьёз покалечить друг друга они тоже, пожалуй, не должны были.

Оба всё-таки специалисты по драке.

Более того — рыцари. Должны понимать, когда ударить, а когда вовремя остановиться.

Так рассудил Бальмунг, но этот самый Энкрид нанёс удар так, словно уже поставил на кон половину жизни.

На этот раз это был диагональный рубящий удар. Стойка — образцовая, как в учебнике по фехтованию.

«Мощный удар».

Удар сверху по диагонали. Меч взмахивает вниз в тот миг, когда правая нога, стоявшая позади, делает шаг вперёд.

Бальмунг ощутил: это опаснее предыдущего вертикального рубящего удара. Но отступить сейчас значило заметно проиграть в натиске.

«Блокировать».

Его дробящее оружие годилось и для защиты. Использовать сильные стороны своего оружия — тоже мастерство.

Бальмунг раскрыл свободную левую ладонь, широко отвёл большой палец, остальные четыре плотно сомкнул и, напрягши их, приложил руку примерно к середине дубины. Правую, сжимавшую рукоять, поднял над головой и поставил оружие под углом. Барьерная стойка.

«Блок, а затем байнд или контратака».

Сильный рыцарь обладает проницательностью и видит бой на несколько ходов вперёд. Бальмунг за одно мгновение просчитал пять следующих ходов.

Это было боевое предвидение, рождённое опытом, накопленным на бессчётных полях боя. Противник тоже был выдающимся рыцарем, поэтому будущее не сводилось к одному пути. На расстоянии одного шага вперёд Бальмунг увидел сразу три варианта.

«Повернуть клинок и отбить».

Первый — грубая контратака силой.

«Прижать клинок и потянуть».

Второй — с помощью техники байнда сцепиться вплотную и перейти в борьбу руками и ногами.

«Раскачать Волю и ударить отдачей».

Иными словами, намеренно взорвать Волю в точке столкновения так, чтобы удар ощутимо прошёл по телам обоих.

Третий вариант нравился ему особенно. Дубина принимала сотрясение лучше меча.

Бальмунг приготовился — и Энкрид рассёк вовсе не его оружие, а пустой воздух.

И будто этот взмах по пустоте изначально для того и был нужен, Энкрид сразу вломился плечом. Удар корпусом.

«Вот же су...»

Обман. Он превратил работу клинком в уловку. Бальмунг в тот же миг понял, что вытворил Энкрид, и резко ушёл в сторону, готовясь принять толчок.

* * *

Фью-у.

Рем присвистнул. Во всём этом месте он один мог как следует разглядеть бой этих двоих.

«Вот это да».

Восхищение вырвалось само собой.

«Обманул».

С самого начала это был меч, построенный на обмане. Энкрид начал прямо с вертикального рубящего удара и тем самым направил мысли противника куда нужно. А затем всадил ему удар плечом.

Он заставил Бальмунга думать только о взмахе клинка, привязал его внимание к лезвию — всё было сделано безукоризненно.

«Энкридова школа подлинного фехтования, кажется?»

Название придумано так, что сразу хочется кому-нибудь дать по зубам.

Пока Рем смотрел, противники разошлись. Бальмунг поморщился, потом разгладил лицо и спросил:

— Что это сейчас было?

Энкрид ответил предельно серьёзно:

— Энкридова школа подлинного фехтования.

К собственному имени он ещё и слово «подлинная» приставил. На взгляд со стороны — будто фехтование, которое оттачивает основы. А по сути — техника, созданная специально, чтобы морочить людям голову.

Все остальные услышали только, как подряд грянуло: кра-рах — будто ударила молния, а потом бах — будто что-то взорвалось.

— Один раунд за ним, — на глаз сказал Кранг.

— Похоже на то, — так же на глаз ответил Крайс.

Королевская гвардия следила за боем, до предела натянувшись. Уже одно зрелище такой схватки заставляло сердце сжиматься, а ведь всё происходило прямо перед носом у короля, которого им надлежало защищать.

— Как оно, Рем?

Крайс был умён: вместо того чтобы самому угадывать исход боя, которого он не видел, он попросил оценить того, кто видел.

— Не проиграет.

Рем был уверен. Бальмунг — отличный рыцарь. Он быстрее всех, кого им доводилось встречать прежде, и силой тоже не обделён.

Но всё же...

«Уровень балрога».

Таким Рем видел нынешнего Энкрида.

Энкрид, наполовину прикрыв синие глаза, снова поднял меч. Увидев это, Бальмунг произнёс:

— На смерть драться нельзя. Вот ведь задачка.

Глаза у него блестели — в них кипели убийственное намерение и боевой дух.

— Не беспокойся. Я тебя не убью.

Взгляд Энкрида, напротив, оставался ровным.

— Не пожалей потом, континентальный мечник.

Бальмунг сказал это и взмахнул дубиной. Упрямства ему тоже было не занимать. Казалось бы, раз тебя уже обманули, попробуй что-нибудь другое, — но он сам пошёл на уловку.

Он сделал вид, будто бьёт дубиной, и вдруг швырнул её. Энкрид без всякого волнения принял удар ладонью и отвёл оружие в сторону.

Такую технику он уже видел, когда убивал того Гельта или как его там, за которым гнались в Империи.

— Всё-таки зря я тогда тебе это показал!

Бальмунг выкрикнул это, но Энкрид ничего не ответил и ударил его в живот плоскостью клинка.

Дзанг!

Бой был и долгим, и коротким. Для рыцарского глаза — долгим. Для тех, кто не умел видеть, — коротким.

Они вышли в тренировочный двор, несколько раз обменялись ударами, и Бальмунг, пошатнувшись, отступил назад.

Рем видел весь бой от начала до конца: Энкрид развернул своё фехтование и подавил противника.

— Проиграл.

Бальмунг признал поражение. С тем, как он бросался в бой, это никак не вязалось, но поражение он объявил чисто и без оговорок.

— Победил.

Энкрид, похоже, был в хорошем настроении и поддел противника даже напоследок. Бальмунг не стал вздувать жилу на лбу, только покачал головой. «Этот ублюдок вообще рот закрывать не умеет», — вот и всё, что он подумал.

— Не продолжить ли беседу за вечерним пиром?

Бальмунг выпрямился и обратился к королю. Кранг кивнул. Так первая беседа и завершилась.

— Было весело.

Впечатление Энкрида оказалось простым. У Кранга всё было сложнее.

— Значит, это только начало?

— Вы заметили.

Когда Крайс подхватил его слова, Кранг, совсем не по-королевски, приподнял один уголок губ и попытался улыбнуться злодейски.

— А ты думал, я буду стоять и ждать, пока меня подставят?

Нарочитая подлость в его исполнении выглядела как сцена из театральной пьесы.

— Трудно строить догадки, когда не знаешь, чего хочет противник.

Крайс честно сказал то, что думал. Умение признать, что он чего-то не знает, было одним из его достоинств.

— Я ведь победил. Под этим предлогом и спрошу.

Энкрид вставил своё мнение в их разговор.

— Спросишь — и он тихо ответит?

Кранг переспросил.

А если не ответит — можно ли прижать его силой? Придётся ли воевать ещё и с Империей? Снова гнать на поле боя тысячи солдат?

Эти мысли, неизбежные для короля, терзали Кранга. Но по-настоящему мучительным это не было.

Если страдать из-за того, что ещё не случилось, трудно сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Кранг понимал эту истину и потому просто вернулся к настоящему.

— Спасибо.

Он сказал это Энкриду. Тот уставился на него пустым взглядом, словно спрашивал: «За что?»

— За то, что победил.

— А если бы проиграл?

— Всё равно спасибо.

— За то, что вышел, хотя знал, что проиграешь?

— Сам знаешь. Зачем спрашиваешь?

Рем рядом поморщился и сказал:

— И чего это вы тут такие нежности разводите?

— Тише. У стен есть уши. Иногда полезно показать и такое.

Крайс ответил сразу. Рем и сам это понимал, просто сказал вслух. Вокруг королевского тренировочного двора хватало глаз, которые вроде бы и не наблюдали, но всё замечали.

Слуги. Свита дворян. Да и сами дворяне, бросающие взгляды исподтишка.

Они время от времени попадались и раньше, пока Энкрид с товарищами жили здесь. Всех входящих и выходящих всё равно не перекроешь.

Людей, работающих во дворце, тоже было немало.

После того как Кранг взял королевскую власть в свои руки, он увеличил штат чуть ли не вдвое.

Одного Совета десяти и нескольких убранных с дороги тупых дворян недостаточно, чтобы королевство начало хорошо работать.

Кранг всегда считал, что людей ему не хватает.

Так или иначе, глаз вокруг было много. Энкрид победил, а король теперь непринуждённо беседовал с ним как с близким человеком. Глядя на это, Крайс почувствовал, будто провернул трюк, невозможный в карточной игре.

«Король и рыцарь, убийца и шпион, а ещё стратег».

Все они на одной стороне, доверяют друг другу и первыми идут против демона.

В карточной игре именно солдата чаще всего используют как карту, которую не жалко сбросить ради неизбежной жертвы.

«А наш король и наш командир как раз из кожи вон лезут, чтобы этого солдата уберечь».

Мир всё-таки не похож на карточную игру. Крайс снова это почувствовал. Просто мысль мелькнула сама собой.

До вечернего пира все как следует отдохнули и собрались снова. По дворцовому этикету камергер должен был привести стол в порядок, сначала пригласить гостей и лишь потом усадить короля, но Кранг такими вещами не занимался.

— Мы принимаем посольство другого государства. Этикет лучше соблюдать.

Это сказал Маркус — человек, теперь ставший герцогом Байсаром. Говоря, он покосился на герцога Окто. Вообще-то произнести это должен был не он, а тот, но Окто почему-то всё это время молчал, и Маркус выступил вместо него.

— Ты думаешь, если скажешь так, я отвечу: «ладно»?

— Нет, совершенно не думаю. Но сказать обязан.

— Вот и говори.

Пока Кранг перебрасывался с Маркусом шутливыми репликами, вошло посольство Империи. Всё как прежде: рыцарь, маг, жрец, две женщины и один сквайр.

— В Империи едят не то, что у нас?

Кранг спросил, не вставая с места.

— Еда для людей везде примерно одна, разве нет? Или господин герой-воин с Запада питается чем-нибудь особенным?

Ответить должен был Бальмунг, но вперёд вышла одна из женщин. За короткое время она, видимо, успела хорошенько вымыться: лицо казалось свежее, чем раньше. Волосы были аккуратно заплетены и убраны назад — сразу видно, что женская прислуга проворно поработала руками.

Вопрос был обращён к Рему. С чистым, ясным лицом — иначе и не скажешь — женщина посмотрела на него.

— В общем — то же самое. В подробностях — другое.

Рем ответил, развалившись на стуле и лениво прикрыв глаза. По тону было ясно: вопрос ему неинтересен, и отвечает он кое-как. Смысл слов сводился к тому, что мясо и зерно едят везде, а вот способы готовки и ингредиенты понемногу отличаются.

— В Империи рыбные блюда обычно редкость. Рыба, которую поставляет торговый город, ценится очень высоко.

— Тогда, пожалуй, нам повезло.

Кранг принял эти слова.

На стол подали плоскую рыбу на пару. Это была камбала, полная икры, — лакомство, которое едят только в это время года.

Торговый город сам выловил её в море и доставил в тот же день.

Такую рыбу можно было подать к столу только при помощи чего-нибудь вроде корзины, хранящей холод, — одного из спек-объектов.

Блюдо и впрямь годилось для королевского стола.

На самом деле Кранг не слишком любил такие драгоценные угощения. Вкусно — спору нет, и раз уж есть заклинательный объект, глупо им не пользоваться.

Да и Кранг тоже человек. Он не считал чем-то дурным хоть так вознаградить себя за мучения, которые терпит на троне.

— Угощайтесь.

Кранг произнёс это, и все принялись за еду. Энкрид тоже относился к тем, кто по-настоящему любит есть. Рем и остальные ничем не отличались, а Крайс, в частности, даже называл себя гурманом.

Пока они ели и пили, женщина промокнула губы льняной салфеткой и сказала:

— Явиться к Вашему Величеству с пустыми руками мы не могли, поэтому приготовили подарок.

Перемена тона была откровенной, но без этого разговор и не сдвинулся бы с места.

Если Бальмунг сразу выставил вперёд силу, то женщина обозначила своё положение посла и преподнесла дар.

Это была маленькая шкатулка с несколькими разноцветными камнями.

— В каждом из этих камней заключена магия. Все они предназначены для защиты тела.

Драгоценный дар. Не спек-объект, а реликвия.

— Может, перейдём к сути?

Кранг, лишь мельком взглянув на шкатулку, сказал именно это. Смысл был прост: вы же пришли не подарки раздавать.

— Да, конечно.

Женщина-посол ответила без малейшего смущения.

— Её Величество императрица приглашает Ваше Величество.