Не у каждого дворянина был особняк в столице. Такие дома держали либо те, у кого кроны водились в избытке, либо немногие безземельные дворяне, жившие на королевское жалованье.

Немила Потейл тоже была обычной дворянкой из тех, кто нашёл приют у герцога Окто.

Всё её имущество сводилось к маленькому родовому винограднику.

Разумеется, герцог Окто принял её в дом не просто так: Немила входила в число прислужников, которых вычислил Кранг.

И предлог нашёлся отличный. Все ведь знали, что едва ли не половину наурилийских вин продаёт герцог.

Когда Немила Потейл явилась к нему, объяснение, почему он взял её под покровительство, выглядело вполне убедительно. Сейчас, оглядываясь назад, можно было сказать: её целью с самого начала был герцог Окто.

Вся кропотливая работа прислужника демона пошла прахом за одну ночь.

Мёртвые ничего сделать не могут — тут всё просто.

Правда, четыре служанки, с которыми она сблизилась, внезапно слегли с жаром и ломотой, но теперь это уже не имело никакого значения.

«Что, чёрт побери, здесь произошло?»

Эндрю осмотрел труп. Следы демонической энергии были слишком явными. Немила — прислужник демона.

Эндрю знал о её существовании и потому тайно находился в доме герцога Окто.

Он, разумеется, выполнял приказ Кранга и герцога Маркуса.

«Одним ударом?»

Нет, даже не ударом. Один укол. Так точнее.

Ей не отрубили голову — её закололи. Он понятия не имел, на что была способна эта прислужница и какими силами владела, но всё же.

«Разве такое возможно?»

Он растерялся. Мысли в голове Эндрю спутались, но его положение не позволяло выдать это лицом, и он лишь с прежним бесстрастием продолжал внимательно изучать тело.

— Капитан.

Эндрю обернулся на голос подчинённого. Сколько ни смотри на труп, большего он уже не узнает. Из следов — один-единственный удар клинком. Из свидетелей — только тот, кто видел спину убийцы: чёрный капюшон, чёрный же плащ, скрывающий даже телосложение.

Можно ли по такому определить преступника? Конечно нет. Но и выглядеть растерянным Эндрю не имел права — не с его положением и не в его нынешних обстоятельствах.

— Я велел никого не впускать.

Он нарочно придал голосу строгости. Подчинённый смутился.

— Прибыл светлейший герцог.

Эндрю приказал удалить посторонних, но хозяина особняка это не касалось.

Герцог Окто был владельцем места, где они сейчас стояли, и герцогом Наурилии.

Подчинённый провёл его, и герцог Окто почти сразу вошёл в комнату.

— Что произошло?

Он, конечно, понимал, кто и что лежит перед ним.

— Убийство, — ровно ответил Эндрю, стоя по стойке.

Иначе назвать случившееся прошлой ночью было трудно.

— Убийство?

Кто и зачем стал бы убивать прислужника демона?

Именно этот вопрос читался в глазах герцога. Эндрю, встретившись с ним взглядом, не нашёлся что ответить.

К тому же его не покидало странное чувство: будто у него отняли дело, которое должен был сделать он сам.

«Кто?»

Его Величество? Герцог Маркус?

В этот миг за дверью комнаты, где лежал труп, раздались торопливые шаги. Вошёл адъютант.

— Капитан, случилось ещё кое-что.

— Что такое? — вместо Эндрю спросил герцог Окто.

— За ночь погибло несколько человек.

После череды крупных происшествий порядок в столице Наурили заметно укрепился.

Бродяги, конечно, ещё встречались; порой ночью кто-нибудь затевал драку, хватался за нож — такое бывало. Но богатые торговцы и дворяне погибали редко.

С тех пор как стража навела порядок, почти не случалось, чтобы добропорядочного простолюдина ночью зарезали, похитили для продажи или ограбили.

И вот прошлой ночью погибло сразу пятеро. Причём среди них были дворяне и люди с известными именами.

Эндрю сбился с ног, разбираясь с последствиями, но не смог остановить дурные слухи, расползавшиеся по столице.

У слуха ног нет, а через стену он перемахнёт; у стен есть уши, у дверей — глаза.

Стоит чему-то просочиться, и это уже не удержать.

— Убийца дворян.

— Говорят, режет кого попало, без всякой причины.

— Хм, смешно. Моих телохранителей ему не пройти.

— Да кто посмел!

— Это происки Империи?

Слухи расползлись по всей столице. Чего только не говорили. В какой-то момент Эндрю оставил попытки всё контролировать.

«Это уже не в моих руках».

Что тогда оставалось?

— Значит, этот ублюдок решил со мной поиграть?

Эндрю немедленно занялся поисками убийцы. Он разослал бойцов городской стражи по разным местам и велел перетряхнуть всех подозрительных.

Именно из-за этой сумятицы всё, должно быть, и запуталось окончательно.

Прислужники демона скрывались не только среди высокопоставленных лиц. Некоторые сидели по разным углам и собирали сведения.

Один из них, старик, притворявшийся бродячим торговцем, тоже не подумал, что кто-то начал охоту именно на прислужников.

«Кто это?»

Может, всё устроил другой прислужник?

Он не знал. Ему тоже было не за что зацепиться.

* * *

— Осталось пять владык Демонических земель, которых мы называем демонами, и отношения между этой пятёркой, похоже, так себе. Верно?

Крайс сидел на краю кровати. События последних дней и общий ход дел говорили сами за себя. При проницательности Крайса не заметить такое было бы странно.

— Думаете, те, кто прислал прислужников, поддерживают связь? Может, раз в несколько месяцев собираются на совет? Я так не считаю.

Смысл был прост.

Они друг друга не жалуют. Сведениями не делятся. Значит, каждый для другого становится завесой. А чтобы заглянуть за эту завесу, высунуть голову, протянуть руку и отодвинуть скрывающее полотно, нужно время.

— Если распустить слух об убийце дворян, они запутаются. На миг замнутся, верно? Вот за этот миг мы всё и закончим.

С одной стороны, ход был дерзкий. С другой — почти азартная ставка. Но, по расчётам Крайса, риск вполне стоил попытки.

У него ведь были два рыцаря и один маг.

«И не просто рыцари».

Энкрид и Рем. Сила ведьмы Эстер даже для Крайса во многом оставалась неизвестной, но если судить по тому, как она проявила себя на прежнем поле боя…

«Решимости у неё хватит и с демоном сцепиться. А прислужника — чик, и нет».

Мысли, расчёты, своё и чужое знание, то, что есть в руках, то, что известно врагу, возможные действия противника, догадки, предположения и почти уверенность — между всем этим Крайс нашёл проход.

— Ну что ж, сегодня ночью тоже потрудитесь.

Так он и проводил троих, стоя в пижаме. Им и сегодня предстояло не спать половину ночи, и они всё равно останутся бодрыми. А вот он — нет. Чтобы голова работала как надо, ему требовался отдых. Если хорошо выспаться, то и на непредвиденное удастся отреагировать без ошибок.

В основе такого поведения лежали исключительно рациональность и эффективность.

— До жути бесит этот гад. Давайте и ему шею снесём, — выдал Рем вполне разумное предложение.

— Я могу временно отделить от него не только глазные яблоки, но и кое-что особенно важное для мужчины, — заявила Эстер, демонстрируя широту ведьминских возможностей.

Зрачки Крайса дрогнули. Он уставился на Энкрида. Уж командир-то, надеюсь, не поддержит эту идею?

Во взгляде Крайса смешались сомнение, вопрос и тревога. Энкрид ответил ему:

— Потом.

— …Что? Потом?

Крайс переспросил в полном изумлении. Что именно — потом?

Энкрид добавил:

— Не стоит доводить до того, что Нурат расстроится.

Перебрасываясь фразами, где шутки и угрозы были смешаны в нужной пропорции, троица снова спустилась из окна.

Шла вторая ночь.

— Эстер?

Едва они оказались снаружи, Энкрид позвал ведьму. В одном имени уже содержался вопрос, и Эстер сразу его поняла.

— Если ты спрашиваешь, устала ли я, то подобным делом я могу заниматься хоть круглый год.

Энкрид и сам когда-то целый год подряд проживал одно и то же «сегодня» и знал, что это такое. Поэтому её слова не показались ему хвастовством. Эстер, пожалуй, и правда могла. Что до усталости и выносливости, за Рема и за себя Энкрид тоже не беспокоился.

Ублюдок Глазастик, конечно, раздражал, когда в пижаме желал им удачи, но само дело и вправду не было чем-то особенным.

— А это точно не опасно?

Так вчера, перед самым началом, спросил Крайс, охваченный тревогой. Рем лишь фыркнул.

— Пусть хоть сам владыка явится.

Источник его уверенности, должно быть, лежал в недавнем постижении шаманства и в том, что он уничтожил источник Тишины.

Уверенность рождается из опыта. У гения и у тупицы — одинаково. Энкрид не был исключением.

Он снова и снова повторял одно и то же «сегодня», преодолевал безвыходные ситуации и дошёл до нынешнего себя. Поэтому уверенность была и у него.

— Сегодня разделимся.

Вот почему он это сказал. Вчера они ходили вместе, но теперь стало ясно: уровень прислужников угадать было нетрудно.

Значит, можно разделиться и устроить всё ещё запутаннее.

Суть была в том, чтобы без предупреждения совершить нелепый на вид поступок, не показывая настоящей цели.

Пока противник будет гадать, что это вообще такое, они успеют всё закончить.

— По крайней мере, нельзя допустить, чтобы в Наурили напали на посла Империи, как они того и хотят.

Крайс сказал именно это. Энкрид двигался к той же цели.

Шла вторая ночь. Патрульных солдат стало вдвое больше, чем накануне, но это не создавало трудностей.

«Слияние».

Энкрид шёл тёмным переулком. Он прошёл совсем рядом с бездомным, от которого несло так скверно, что даже кислая вонь Дунбакели не шла с этим ни в какое сравнение. Бездомный не почувствовал даже колыхания воздуха.

Так Энкрид снова встретил прислужника демона. На этот раз — того, кого называли ночным дворянином. И ведь умудрился же спрятаться в столице.

Он был главой гильдии, чьё имя в последнее время шёпотом расходилось по Наурили. Если говорить просто, это была преступная гильдия, а те, кто пользовался её услугами, называли её гильдией информации.

Глава гильдии водил пером по бумаге за письменным столом и вдруг поднял голову. Писать в темноте без единой свечи? Для обычного человека такое невозможно.

В темноте два алых глаза уставились в пустоту.

— Кто здесь?

Он спросил это в кабинете на третьем этаже роскошного особняка, куда Энкрид добрался через переулки. Энкрид взломал замок на главных дверях, спокойно поднялся по лестнице, дождался, пока слуга откроет дверь кабинета, и вошёл вслед за ним.

Он не ожидал, что противник всё равно уловит его присутствие.

«Слияние раскрыто».

По реакции противника вывод напрашивался сам собой.

Его заметили потому, что он не сумел сделать это так, как Саксен? Нет. Алые глаза смотрели прямо на него. Это были не человеческие глаза.

Перо, скользящее в темноте, глазища, повадки, запах, реакция — всё говорило о том, что перед ним не человек.

— Вампир?

Энкрид стоял прямо, держа руку на рукояти меча. Рем оставил топор — слишком уж тот бросался в глаза. Но Энкрид не был Ремом. Он носил с собой «Сегодня».

Его клеймёное оружие отозвалось глухой, ощутимой только хозяину дрожью. Оно словно ответило на его слова.

Меч заговорил раньше, чем успел ответить противник.

— Где они наняли такого убийцу?

Сказав это, вампир щёлкнул пальцами. В воздух поднялась кроваво-красная жидкость, обернулась стрелой и рванула вперёд.

Почти одновременно со щелчком пальцев. Настолько быстро.

Но Энкрид был быстрее. Его меч рассёк алую стрелу. Вампир, однако, не был беспечен.

Подготовленное им заклинание представляло собой стрелу, которая не остановится, пока не попадёт в цель. Иными словами, даже если кровавая стрела потеряет форму, она тут же снова станет стрелой и поразит врага.

Это был козырь, спрятанный на случай внезапного нападения, но козырь не сработал. Стрела, пойманная лезвием, рассыпалась по полу.

— Убийство заклинаний?

Поражённый вампир вскочил.

Энкрид откликнулся на дрожь «Сегодня» и ударил поднявшегося противника по шее. Он шагнул вперёд правой ногой и провёл лезвием слева направо, параллельно полу.

Он вошёл в беззвучный мир, но каждое движение оставалось таким же, как в те времена, когда он только учился фехтованию.

Нет, теперь он продвинулся на несколько ступеней дальше. Тогда он не понимал ни работы силы, ни смысла движений и просто вкладывался в тренировки. Теперь всё было иначе.

«Перенести центр тяжести».

Сила, вложенная в заднюю ногу, поднялась через икру и бедро, прошла через поясницу, потекла по руке и легла в лезвие.

Следом — совместить угол входа клинка с его траекторией. Провести плоскость лезвия параллельно полу и удержать её без малейшей дрожи.

«Рукоять меча — мягко, будто держишь яйцо».

В момент, когда лезвие встретит цель и почувствует сопротивление, добавить силу мизинцем.

Кожа, обмотанная вокруг рукояти, легла в ладонь, и на миг Энкриду показалось, будто они сцепили руки.

Он по одному вспоминал всё, чему учился.

— Такое чувство единства с клинком мне и самому доводилось испытывать всего несколько раз.

Слова одного из инструкторов вдруг всплыли в памяти и пронеслись мимо. Энкрид взмахнул мечом в мире, который стал яснее прежнего.

Такой удар даже Рем или другие члены отряда не приняли бы с улыбкой. То же самое, наверное, касалось бы и Сайпресса, и приходившего раньше Бартоло, и Восточного короля Ану.

Что уж говорить о каком-то вампире.

Вампир тем временем начал читать заклинание и одновременно схватился за кинжал, наполовину вытянув его. Уже одно это заслуживало признания.

Правда, после смерти признание не имело никакого смысла.

Лезвие прошелестело.

Для звука, с которым режут шейные позвонки, плоть и мышцы, он был неправдоподобно тихим. Клинок прошёл — а голова даже не упала.

— Да как ты посмел… здесь…

Более того, вампир ещё жил: говорил, вытягивал кинжал и даже продолжал заклинание.

Он успел пробормотать несколько слов, но из шеи уже хлестала кровь. В темноте она казалась чёрной.

Ни заклинание, ни кинжал не выполнили своей роли. Их хозяин был уже мёртв.

Энкрид, завершив удар, молча посмотрел на меч в своей руке.

«Ты теперь ещё и фехтованию учишь?»

Ощущение было странное. Его клеймёное оружие словно вернуло ему какое-то мгновение, давно забытое.

— А? Что со мной… кх-гхгх…

Вампир схватился за собственную съезжающую голову. Разумеется, толку в этом не было. Голова глухо стукнулась о толстый ковёр, а затем и тело рухнуло, сперва опустившись на колени. Серый пепел, в который оно превратилось, испачкал ковёр.

Энкрид неторопливо покинул особняк.

«Облака».

Эта ночь была темнее вчерашней. Он шёл переулками, ориентируясь по примерно запомненной местности, и думал о следующей цели, когда сверху на него сорвался чёрный сгусток.

Его обострённые пять чувств уловили нападение, и Энкрид уклонился. Он метнулся в сторону, ухватился за выступающий камень в стене переулка и взлетел на гребень стены. Любой акробат позавидовал бы.

То, что летело на него, пронеслось вдоль переулка, едва не задев землю, затем взмыло вверх, развернулось и с жужжанием закружило над головой.

Энкрид перевёл взгляд в сторону. На крыше стоял некто в белоснежной робе, с посохом в руке, и пристально смотрел на него. Лицо скрывал капюшон.

«Маг».

Это чувствовалось без всяких догадок.

И в тот же миг чёрный сгусток, круживший в воздухе, снова ринулся вниз.