Беарлих спрятался под землёй. Захоти он — мог бы просидеть там трое суток без всякого ущерба.

Если фроку чего-то нужно, он умеет быть до мерзости упорным. Да и прятаться в земле их порода была создана едва ли не самой природой.

В конце концов, они питались в основном насекомыми и любили сырые места.

Для фрока земля под ногами была почти таким же убежищем, как любое другое. Конечно, больше всего они предпочитали жить у прудов: где селились фроки, там всегда находился заросший водяными растениями берег.

Так или иначе, пока Орден Безликих сражался, Беарлих исчез из виду. А когда все сосредоточились на Сайпрессе, стал ждать своего часа.

«На чьей стороне удача?»

Ответ на этот вопрос Беарлих знал.

«На стороне тех, кто старается».

Он не вмешивался в бой. Не подбирался ближе. Ему нужно было только две вещи.

Чтобы Сайпресс выдохся.

И чтобы тот, пусть даже случайно, прошёл прямо над ним.

Теперь оба желания вот-вот должны были исполниться. К тому времени погибли ещё трое Безликих рыцарей. Они даже не пытались заманить Сайпресса к месту, где затаился Беарлих. Попробуй они такое — Сайпресс давно бы всё понял.

Потому-то всё и затянулось.

«Ну и страшный же ты ублюдок».

Зато Сайпресс из-за этого потратил ещё больше сил и Воли. Так даже лучше.

«Жаль ордена, который Великий император растил собственными руками?»

Нет. Не жаль. По крайней мере, Беарлих думал именно так.

С самого начала было ясно: этот бой закончится только смертью Сайпресса. Беарлих это знал. Его уверенность почти походила на веру.

Поэтому, если все сорок рыцарей Безликого рыцарского ордена, выращенного Великим императором с такой тщательностью, погибнут ради смерти одного Сайпресса, это всё равно будет выгодная сделка.

Он не сможет уклониться. Даже сам Беарлих не позволил бы себе расслабиться против такой сороковки. Сайпресс, сражаясь с этим орденом, из кожи вон лез, чтобы сократить их число. Результат, купленный собственной кровью. Но если всё пойдёт и дальше так, ему лишь припишут ещё один подвиг: выдержал бой против сорока и победил.

«Этого я не допущу».

Правда, первоначальный план немного изменился.

«Я хотел ударить в спину посреди общей свалки».

У Юга ещё оставались силы для такого хода. Сорок рыцарей были далеко не всем.

Сайпресс как раз снёс голову очередному противнику и метнулся в сторону. В то место, где он только что стоял, вонзились сразу три наконечника копий.

«Хотя так, пожалуй, даже лучше».

Беарлих оборвал мысли и выпустил задержанное дыхание. Вместе с вдохом он погнал Волю по всему телу.

Бабах!

Каменный пол взорвался, в стороны хлестнула каменная пыль. Момент, которого никто не ждал. Удивиться было от чего, но Сайпресс лишь подтянул меч и, как делал до сих пор, отбил наконечник Безликого рыцаря.

Грохот!

Следом грянул новый удар. Рыцарь, наносивший выпад, бросился вперёд, не думая о собственной безопасности. Из-за этого Сайпресс не смог увести силу в сторону, и удар прошёлся по всему его телу.

Беарлих ударил клинком в заклятого врага, которого сковывал рыцарь-союзник, — скорее метнул меч, чем просто сделал выпад.

Спереди, сзади, слева и справа продолжались атаки Безликого рыцарского ордена. Отступать было некуда.

«Поймал».

Фрок был в этом уверен.

* * *

Энкрид проснулся на спине Разноглазого после череды непонятных снов и сразу почувствовал, что тело стало легче.

«Усталость немного отпустила?»

Следить за собственным состоянием и трезво его оценивать он привык ещё со времён жизни наёмника. Энкрид решил, что теперь чувствует себя куда лучше, чем перед сном, но до лучшей формы было всё равно далеко.

Он уже дважды падал с неба и тут же ввязывался в бой. Оба раза схватка длилась недолго, но каждый раз он изматывал тело и вливал в бой Волю. Было бы странно, останься он после такого в полном порядке.

«Спасибо, Эстер».

Поблагодарив её про себя, Энкрид глянул вниз — и увидел, как кто-то в одиночку сражается с десятками рыцарей. Он понял, кто это, в тот же миг.

«Сайпресс в красном плаще».

Рыцарь, которым Энкрид когда-то восхищался, творил чудо. Он делал то же, что маг, сумевший в одиночку остановить три тысячи солдат.

Энкрид наблюдал за ним ещё издалека. Разноглазый пошёл ниже. Наверное, это и значило понимать друг друга без слов: теперь Разноглазый знал, что собирается сделать его друг. В тот же миг Энкрид сорвался с его спины. Чувство было немного странное.

«Не третий ли уже раз?»

С тех пор как он оседлал Разноглазого, стоило им куда-нибудь прибыть, как Энкрид всякий раз прыгал вниз. С нынешним разом получалось три.

Хлопок!

Он распахнул плащ, поймал ветер и сбавил скорость падения. А сам рухнул сверху прямо на того, кто собирался ударить в спину красному плащу.

Тот, видимо, почуял приближение Энкрида и тут же отскочил. Энкрид удержал равновесие и поставил ноги на землю.

Грохот!

Иного звука тут и быть не могло. Как ни замедляйся, он всё-таки падал с небесной высоты.

Каменный пол раскололся. Галька и обломки камня рассыпались в пыль, и она туманом закрыла обзор.

Стоя на одном колене, Энкрид смотрел вперёд и вёл взглядом противника за мутной пеленой.

«Следующая атака?»

Её не последовало. Энкрид думал, что даже если враг уйдёт от его удара, сил у того ещё хватит, но тревога оказалась лишней. У противника и помимо меча Энкрида было от чего уворачиваться.

— Куда собрался?

Первым был Рем. Его топор отнял у врага последнюю свободу движения. Удар смял и разметал пылевое облако.

Вжух!

С гулом пыль отнесло в сторону. Фрок, оказавшийся на линии удара, прыгнул назад.

Под его ногой с хлопком взорвалась земля. Он оттолкнулся от неё с чудовищной силой.

Следом за Ремом выступили Рагна, Фел и Дунбакель. К ним присоединились Лиен в красном плаще и Ингис.

Все они уже стояли рядом с Сайпрессом. Энкрид оказался сидящим прямо за его спиной. Остальные словно кольцом окружили их двоих.

— Против него вышли сорок рыцарей, — сказал Ингис. — Сорок, а не сорок один.

— Мы соблюдаем обет, — добавил Лиен. — Фроку, у которого и рыцарского кодекса-то нет, здесь не место.

— Да я просто вышел, потому что у него рожа такая, что хочется вмазать, — сказал Рем и крутанул в ладони топор, только что рассёкший воздух.

— А кто тебе что сказал? — ответил Энкрид.

Колено тихо ныло, но на третьем падении, или снижении, или приземлении он уже мог позволить себе роскошь не торопиться. Вокруг хватало надёжных людей.

Когда Энкрид поднялся, Сайпресс опёрся о него спиной. Энкрид естественно подставил свою.

— Опоздал, — сказал Хранитель Наурилии.

— Разве я не быстро?

— Если говорить честно, быстро. Но в такие моменты, кажется, положено говорить именно «опоздал».

Хранитель королевства ещё и шутил. Энкрид скользнул взглядом назад и заметил, что Сайпресс весь изодран. На щеке, плече и боку отчётливо виднелись раны. И в таком состоянии он всё равно умудрялся отпускать шутки.

— Жених мой, я здесь, — прошептала рядом Синар, успевшая подойти неизвестно когда.

Энкрид лишь кивнул.

— Я вернулся, — сказал он.

— Мы и без слов поняли, — ответила Дунбакель.

Это вроде бы не было упрёком, но прозвучало именно так. Энкрид только пожал плечами.

— Похоже, вы не заблудились.

Этот безнадёжный заблудыш ещё и приплёл тревогу на пустом месте. Энкрид тихо усмехнулся. Вечно они не меняются.

— Вот ведь.

Фрок из вражеской стороны, отступив, высунул язык. Длинный язык, словно ловя насекомое, подхватил его досаду.

Точно читать фроковскую мимику здесь умели только двое: Сайпресс и Энкрид.

Первый всю жизнь сражался с фроками, которые пытались его убить. Второй слишком долго водился с одним фроком. Конечно, к этому ещё нужны были наблюдательность и интерес.

Враг-фрок показал досаду. И только её.

— Сайпресс, ты опять выжил. Везучий же ты, а?

Сайпресс тяжело выровнял дыхание. На вид он так вымотался, что если броситься на него сейчас, то сам подставит шею. Именно с таким видом он и сказал:

— Удача — тоже мастерство.

Этот тоже умел работать языком. Впрочем, если человек выжил на множестве полей боя, у него появится красноречие даже из ничего.

— А ухватить эту удачу помогает труд, — ответил фрок.

В их разговоре слышались прожитые годы, время и накопленная история. Так они и смотрели друг на друга.

Фрок больше не выглядел готовым к бою. Но расслабляться не стал никто. Южные рыцари славились как раз тем, что в такой миг могли внезапно броситься в атаку.

Пока между сторонами летели свирепые взгляды, Фел открыл рот.

— Эй, кто у вас самый скользкий?

— Что?

— Есть же у вас такой?

Беарлих сразу вспомнил кое-кого, но отвечать был не обязан и потому промолчал.

— Передай ему: мы с ним ещё встретимся. Обязательно.

Заявление было внезапным, но очень уж в духе безумца. Энкрид перестал просто наблюдать и отвёл Дунбакель с Синар назад. Потому что сзади как раз приближался человек. Тот, кому требовалась охрана, шагал в самый центр поля боя.

Из сорока вражеских рыцарей в живых осталось пятнадцать. Но когда в центре встал фрок, они показались опаснее, чем вся сороковка ещё недавно. Перед ними вышел человек в белом плаще, где красным был вышит солнечный зверь.

— Великий император здравствует?

Это был Кранг. Король лично вышел на самый передний край. Он держался непринуждённо: скрестил руки на груди и осведомился о здоровье главы вражеской державы.

— Вообще-то я бы предпочёл, чтобы он мучился от нарыва на заднице. Но ведь нет, наверное?

После такого продолжения фрок разок надул щёку. Что это ещё за псих?

Если бы его лицо перевели в слова, получилось бы именно так.

* * *

Один рыцарь вышел вперёд и остановил сорок врагов. Кранг вспомнил море, которое видел в детстве: бескрайний мир воды. Солёную воду нельзя было пить, зато из неё добывали соль.

И соль, и бескрайность моря казались ему великими чудесами, но сильнее всего в память врезались волны. В день, когда буря обрушила волну на гавань, Кранг понял, что такое бедствие.

«Нечто, что не остановить человеческими руками».

Но сейчас, перед полем боя, один человек остановил волну клинков, насилия и убийственного намерения. За его спиной развевался красный плащ, в руке был меч. Его звали Сайпресс, Хранитель королевства.

— Моё почтение.

Кранг произнёс это невольно и смотрел на бой, который не мог как следует ни разглядеть, ни осмыслить, не отрывая глаз ни на миг.

А когда с неба упал Энкрид и все остальные выступили вперёд, Кранг сделал шаг.

— Ваше Величество?

Начальник охраны окликнул его.

— Если на поле боя люди с мечами сделали своё дело, то и человеку, который сражается словами, пора сделать своё.

— Что?

Командир Королевской гвардии, пришедший с охраной, не понял, что это вообще значит. Но остановить своего короля он всё равно не мог.

— Если твой долг — защищать меня, защищай. А я пойду исполнять свой.

В чём состоит долг короля?

Нет ничего важнее, чем защищать свой народ.

И рыцари, и армия, и солдаты были народом Наурилии. Кранг широкими шагами двинулся вперёд. Любого другого от одного вида такого боя пробрал бы холод и подкосились бы колени, но его ноги оставались твёрдыми. Взгляд был прямым, осанка неизменной, ни малейшей растерянности.

Выйдя на передний край, Кранг заговорил:

— Передайте Великому императору: хватит бессмысленной войны на истощение. Я предлагаю рыцарскую битву. Ах да, передайте и вот что: если он боится и потому непременно хочет полномасштабной войны, я тоже не против.

Если переводить это на язык наёмников, смысл был бы такой:

— Ссышь — ну так сдохни.

Это был наёмничий жаргон, но те, кто долго кочевал по полям битв, понимали его без труда.

— Лихо, — сказал Рем.

— Забавно, — добавил Рагна.

Бульк.

Беарлих вместо ответа надул щёку. У него была такая привычка, когда он задумывался.

Что, если сейчас рвануть вперёд и убить вражеского короля? Он ведь выглядел так, будто умрёт от одного брошенного камня.

Глазомер Беарлиха был точен. И тот же превосходный фроковский глаз подсказал ему: попытка провалится.

Сразу за королём стоял Сайпресс. А рядом с ним — тот самый тип, который свалился с неба и едва не рассёк Беарлиха.

«Раз он вышел, значит, полагается не только на рыцарей».

Беарлих был фроком с хорошо работающей головой. Иными словами, умел оценивать ситуацию.

— Мы тут можем вас всех перебить, но наш государь, видите ли, решил проявить милость. Так что живо говорите: «Спасибо, что пощадили», оставляйте тут по руке и проваливайте.

Рем произнёс это, закинув топор на плечо. И не просто произнёс — вместе со словами направил на них всех напор, наполненный убийственным намерением.

Беарлих спокойно выдержал его, но оставшиеся рыцари — нет.

Лязг!

Они вскинули оружие перед собой. Шум поднялся от того, кто ударил друг о друга двумя длинными мечами.

— Да-да, дух у вас бодрый. Ещё лучше, если полезете, — усмехнулся Рем.

— А по-моему, неплохо было бы сначала всех их порубить, а потом уже начинать, — сказал Рагна.

Видимо, и у него что-то вскипело внутри.

Да и у кого бы здесь не вскипело?

Один рыцарь совершил невозможный подвиг, а король, опираясь на этот подвиг, предложил одним махом решить исход битвы. Более того, в ставку к удачной игре своего рыцаря он добавил собственную голову.

— Если мы проиграем рыцарскую битву, я отдам свою голову.

Голос Кранга не был громким, но в нём была сила, заставлявшая всех вокруг прислушаться.

Никакого настоящего заклинания в этом не было. Просто нечто врождённое в нём мгновенно захватывало чужие взгляды.

— Слушайте все!

Собрав на себе внимание, он повысил голос. Тяжёлый голос разнёсся по полю боя.

— Я поставил свою голову на рыцарскую битву! Если вы и теперь боитесь — отступайте! Не ступайте на эту землю! Не направляйте копья и мечи на моего рыцаря, мою армию, мой народ! А если нет...

Кранг оборвал речь, и в его глазах вспыхнуло пламя. В нём тоже было что-то похожее на рыцарскую Волю. Так показалось Энкриду.

— Я перебью вас всех.

Командир Королевской гвардии, вышедший его охранять, понимал: вот сейчас он обязан возмутиться — мол, Ваше Величество, что вы такое говорите. Но не смог. Нет, даже он сам не сумел скрыть вскипевшего воодушевления и ударил ногой о землю.

Бум.

И он был не один. Так сделали все, кроме тех, кто стоял впереди.

Бум, бум.

— Убирайтесь!

— Мы!

— Защитим!

Следом грянул боевой лозунг.

— Наурилии!

— Хранителя!

Эти слова называли Сайпресса, но сейчас казалось, что они обращены и к Крангу тоже. Во всяком случае, те, кто кричал их, наверняка чувствовали именно это. И на этот отклик пришёл ответ.

— Забавно.

Выступил Великий император. Паланкин, в котором его несли, приблизился к переднему краю поля боя. Энкрид поднял голову и смутно различил его лицо.

— Принимаю.

Так Великий император ответил на предложение Кранга.