Удивление стражника у ворот тут же ушло внутрь.

— У Его Величества сегодня много дел. Прошу понять.

Встречать их почти сразу вышел человек, которого среди роялистов знал, пожалуй, каждый. С Энкридом они тоже были знакомы.

Когда-то он служил командиром батальона в Бордер-Гарде, а теперь стал графом Маркусом.

— Звучит как принуждение.

— Ну, не поймёшь — можешь сразу войти.

На лёгкую шутку Маркус ответил смехом. Этот человек тоже не менялся: всё та же смелость без тени колебаний. Он слышал, что Энкрид перебил магических зверей до единого, но во взгляде, которым смотрел на него, было благоговение — и ни капли тревоги.

Если это была игра, значит, Маркус обладал ещё и отличным качеством правителя. Говорят, лучший способ заслужить веру и доверие — первым довериться другому.

— Выпьем чаю?

Энкрид кивнул и посмотрел на Эйсию, вышедшую в качестве охраны.

Вообще-то она принадлежала Ордену Сайпресс, но, как он слышал, каким-то образом оказалась включена в отряд охраны королевского дома.

Все эти новости содержались в письмах Кранга, где тот записывал всякую всячину.

— Если каждый день набивать брюхо жирной едой да поглаживать живот, быстро обрастёшь лишним мясом, Эйсия.

От такого тёплого приветствия у Эйсии на лбу вздулась жилка. Всё-таки начинать разговор так, чтобы сразу вывести собеседника из равновесия, — это тоже талант.

— ...Это у тебя приветствие такое?

— А что?

Насмешки в словах хватало, но приветствие оставалось приветствием. Маркус посмотрел на этих двоих, успевших обменяться любезностями, и сказал:

— Прошу внутрь.

Они вошли в цитадель. Подошёл паж и повёл всех по комнатам.

— Увидимся позже. Похоже, вас ждёт одна сплошная пустая болтовня.

Рем сказал это, вытирая текущую из носа кровь.

— Мою комнату достаточно описать, дальше я сам найду. Я здесь уже бывал.

Рагна обратился к пажу, а Рофорд за его спиной покачал головой.

Аудин прочёл короткую молитву. Тереза сложила руки и тоже кивнула.

— М-да. Всё те же.

Маркус тщательно подбирал слова. С этими людьми он почему-то был осторожнее, чем с Энкридом. Рем и остальные не производили впечатления тех, кого вообще можно держать под контролем. Не будь рядом Энкрида — они тут же начали бы творить что вздумается.

— Жених мой, ты ведь знаешь, где моя комната?

Последней это сказала Синар, легонько постучав пальцами по руке Энкрида. Глаза Маркуса расширились.

«М-м?»

Спутники один за другим ушли за пажами. Рофорд тем временем настоятельно велел пажу Рагны лично убедиться, что тот добрался до комнаты. Маркус проводил всё это взглядом и наконец спросил:

— Эльфийка-командир роты всегда была такой?

Нет. Поначалу она такой не была. Любила пошутить, да, но всегда ходила с непроницаемым лицом и никого не подпускала к себе ближе установленной ею черты.

В душе Маркуса слегка дал трещину ореол таинственности вокруг эльфийки неземной красоты.

— Люди меняются.

Энкрид ответил так, будто в этом не было ничего особенного. Хотя, по правде говоря, даже его самого перемены в эльфийке иногда удивляли.

— И то верно.

Маркус кивнул, глядя вслед удалявшейся Синар, и повернулся.

В итоге чай с Маркусом пил один Энкрид.

Кабинет Маркуса был таким же аккуратным, как и его хозяин. Вся обстановка сводилась к мебели, необходимой для хранения самого малого количества вещей. На стене висели два меча и один щит. На столе в стороне не лежало ни единой обычной для такого места бумаги.

Служанка поставила на стол две чашки чая и печенье из ячменя, пшеницы и ещё нескольких зёрен, которые сперва смололи, а потом пропарили.

На вкус печенье оказалось почти несладким и суховатым. Сделано явно под вкусы Маркуса.

— Говорят, в столице наметилось какое-то подозрительное движение?

От нагретой до нужной температуры чашки поднимался тонкий жасминовый аромат. Энкрид сделал глоток, смыл с языка сухость печенья и задал вопрос. Видимо, ради этого оно и подавалось: с чаем его ореховая зерновая нота раскрывалась сильнее.

— Мы открыли грузовые потоки, наладили торговлю со Священным городом и торговым городом, вмешались в Стоун-Роуд, что тянется с Запада до Бордер-Гарда. Зачистили окрестности от монстров и магических зверей, не позволили разбойничьим шайкам собираться вокруг столицы — и пришлось открыть город, чтобы через него свободно ходили люди. Отсюда и проблемы.

Маркус не стал ходить вокруг да около. Он упорядочил то, что хотел сказать, и выложил всё разом. Не то чтобы совсем без единого вдоха: говорил он в ровном темпе и дышал где надо.

У Энкрида был острый ум, но в полной пустоте он не мог мгновенно ухватить суть или выстроить догадку. И всё же смысл слов Маркуса он, кажется, понял.

Маркус ведь не собирался передавать ему подробную сводку. Он хотел обозначить главную проблему.

А когда понимаешь, зачем человек что-то сказал, становится ясно и то, что следует услышать.

Умение слушать, которое Энкрид отточил, обучаясь у других разным техникам, пригодилось и сейчас.

Он услышал правильно.

Что значило: людей стало много?

«В охране порядка появятся бреши».

По Наурилию начнут ходить неизвестные люди. Не среди ли них кто-то и затеял это подозрительное движение? На активность гильдии воров или что-то подобное это не походило. Такое не назвали бы скрытым течением, да и Эндрю едва ли стал бы специально об этом упоминать.

Даже если знаешь причину проблемы, решение не появляется само собой.

Нельзя же из-за людского потока запереть городские ворота и оборвать все связи.

— Повозку, что покатилась под уклон, уже не остановишь.

Так Крайс говорил о росте Бордер-Гарда. С Наурилием наверняка происходило нечто похожее.

Если силой схватить повозку, катящуюся с горы, всё, что лежит внутри, посыплется наружу. Лучше всего направлять её так, чтобы она не свалилась с обрыва и не перевернулась, разбившись вдребезги.

Маркус не стал углубляться. Он даже не проверил, понял ли его Энкрид, и продолжил:

— Сложные разговоры оставим на потом, когда ты отдохнёшь. Лучше скажи... как насчёт встретиться с моим отцом?

Короля и прочих дворян он предлагал навестить дня через три. А если речь шла об отце Маркуса, значит, имелся в виду маркиз Байсар.

— Отдельно?

Энкрид переспросил. Просьба была необычной, и он её не ожидал. Поэтому и уточнил.

На лице Маркуса проступили сложные чувства. Он почесал за ухом, негромко хмыкнул и снова заговорил:

— Думаю, ему осталось недолго.

Человеческая жизнь конечна. Даже человек, рождённый с крепчайшим здоровьем, редко дотягивает до ста лет.

Конечно, рыцари благодаря Воле живут дольше, а маги с помощью разных средств способны пережить и их. Но обычный человек стареет — и умирает.

Вестник смерти — бабочка, летящая на сладковатый запах конца, который источает дряхлость. Эта бабочка направилась к цветку по имени маркиз Байсар. Когда она выпьет весь мёд с этим смертным привкусом и улетит, дыхание маркиза Байсара оборвётся.

Смерть от старости не обходит стороной даже самых могущественных людей.

А становиться драугром или гулем только потому, что не хочется умирать, он наверняка не желает. Значит, и сделать уже ничего нельзя.

К тому же они наверняка испробовали всё, включая божественную силу.

— Понимаю.

Возражать было не к чему. По одному тону Маркуса всё становилось ясно: это просьба. Точнее, просьба не графа Маркуса, а его отца.

Энкрид послушно кивнул, хотя встречаться прямо сейчас, как выяснилось, не требовалось.

— Отец бодрствует недолго, так что я пришлю за тобой человека. Да, и ещё. Ты ведь вернулся не только после истребления монстров?

— Заодно.

— Заодно?

— Терновая цитадель в Демонических землях.

— ...М-м?

Глаза Маркуса расширились. Ту цитадель в Демонических землях Орден Красных Плащей трижды пытался взять штурмом — и трижды отступал.

— Туда?

— Так вышло.

— Не то место, куда ходят просто потому, что «так вышло».

Маркус был потрясён, но, если вспомнить всё, что до сих пор совершал Орден безумных рыцарей, невозможным это не казалось.

Напротив, с точки зрения освоения Демонических земель это могло означать открытие нового пути.

Когда-то Маркус служил командиром батальона, выставляя вперёд прозвище «военный маньяк». На деле он, вопреки прозвищу, предпочитал медленный и тихий бой, но сама игра этим прозвищем, психологическое давление на противника, и была частью его стратегии.

Благодаря такому опыту он теперь занимал положение человека, который даёт королю стратегические советы.

— Что ты сделал?

Маркус удивился — и восхитился. Благоговения в его взгляде стало ещё больше. Как бы по-дружески он ни держался, мужчина перед ним изменил стратегический расклад королевства Наурилия.

И ещё он был единственным, кто мог удержать тех безумцев, которых Маркус видел минуту назад.

Маркус решил, что на этом всё, но Энкрид снова открыл рот.

— И ещё.

— Ещё?

Что там могло быть ещё? Если речь о разрушении терновой цитадели, всё остальное можно было уже не упоминать.

Энкрид не из тех, кто перечисляет каждую мелочь и ждёт похвалы.

Если же он хотел рассказать об истреблении монстров, Маркус уже знал. История вышла настолько шумной, что все, кто держал ухо востро поблизости, должны были о ней слышать.

Это даже не та информация, которую можно продавать на уровне информационной гильдии.

Да, удивительно, но известно. Маркус собирался просто кивнуть. Если Энкрид расскажет о спасении тех, кто жил, присосавшись к Демоническим землям, он подберёт слова, чтобы того успокоить.

По привычке Маркус заранее приготовил в голове несколько ответов.

— Вообще-то я туда пошёл за балрогом.

Звяк.

Маркус не хотел разбить дорогую чашку, поэтому сначала поставил её на стол и только потом осмыслил услышанное.

Он знал, чем закончилась жизнь рыцаря Оары. Даже осколок Балрога — противник, с которым сила рыцарского уровня должна сражаться, ставя на кон жизнь.

А если речь о самом Балроге, тут уже требовалась сила государства.

Маркус немного перевёл дух, сопоставил сказанное, пришёл к собственному выводу и произнёс:

— Ты с ним не встретился. Да, конечно. Такое существо ведь появляется неизвестно где.

Пока он говорил, ладони стали влажными. Пот выступил незаметно. Маркус вытер руки о бёдра и посмотрел на Энкрида.

Синие глаза среди чёрных волос смотрели прямо. Ни тени колебаний. Голос у него был такой же: прямой и ровный.

— Убил и вернулся.

Маркус не сразу понял ситуацию и выпалил глупость:

— Не двойника же ты убил?

Маркус ведь вообще не знал, как выглядит балрог. Как он мог судить, похож тот на настоящего или нет?

Сказал он и впрямь полную глупость.

Такое мог знать только тот, кто сразился с ним лицом к лицу.

Иными словами, мужчина перед ним не спутал бы одно с другим.

Маркус понял, что сморозил чушь, и исправился:

— То есть ты убил осколок?

— Нет.

— Нет?

— Самого.

— Самого?

Маркус повторял за ним как попугай. Настолько он был поражён. Среди дворян его обычно называли непоколебимым Маркусом, но сейчас он не просто дрогнул — он даже лицо удержать не сумел.

Энкрид спокойно рассказал, как видел осколок Балрога в городе Оара, а теперь убедился, что тот использовал даже власть.

Власть демона. Превращение в лабиринт и всё прочее.

У Маркуса отвисла челюсть. Сказать было решительно нечего. И всё же, кое-как собрав в кучу перепуганное сердце, он произнёс:

— Так вот почему все так тяжело ранены.

На них и без того было видно множество следов ранений, поэтому Маркус и спросил, не сделали ли они что-то ещё помимо уничтожения стаи монстров.

К тому же он задал вопрос, примерно представляя себе военную мощь Ордена безумных рыцарей.

Разумеется, нынешний рассказ перелетел через все его догадки и расчёты.

Маркус даже не смог спросить, как именно они сражались. И тут же решил: королю он всего этого не передаст.

Король удивится не меньше, чем он сам. Даже Кранг, который спокойно относился почти ко всему и в последнее время, несмотря на особые события, не дрогнул даже взглядом, наверняка вздрогнет, услышав такое.

Ненадолго отложить подобный рассказ нельзя назвать неверностью.

Энкрид и Кранг называют друг друга близкими друзьями, так что Энкрид, возможно, захочет рассказать сам. Да и нынешний король слишком занят.

«Хотя больше всего мне хочется увидеть его удивлённое лицо».

Маркус отбросил ненужные самооправдания, копошившиеся в голове. Эти мысли тоже появились лишь потому, что услышанное оказалось слишком невероятным, и разум пытался от него уклониться.

— ...Тогда увидимся позже. Я так удивлён, что голова не работает. Мне тоже надо отдохнуть.

По словам Маркуса Энкрид встал, вышел и, следуя за пажом, получил пустую комнату. Он оглядел дворец в поисках знакомых лиц, но никого особенно привычного не заметил.

«Многовато их стало».

Зато стражи в королевском дворце стало больше, чем прежде. То тут, то там стояли солдаты с копьями и щитами; кроме них хватало людей в лёгком вооружении, с мечами на поясе.

В письмах Кранг, кажется, писал, что королевскую личную стражу перестраивают в двух направлениях.

Помимо прежней Королевской гвардии, собирались растить одарённых людей в форме, похожей на рыцарский орден.

«Эйсия будет их учить?»

Долго размышлять об этом Энкрид не стал. Пусть дорожная усталость и не успела навалиться всем весом, но отдыхать надо, когда есть возможность.

Тем более его раны ещё не зажили до конца.

Энкрид оборвал мысли, ему показали отдельную купальню, и он погрузился в воду. Горячая вода растопила усталость во всём теле. Даже ноющая рука будто сама собой начала приходить в норму. Когда он смыл дорожную пыль, вошли несколько служанок и вымыли ему спину.

После этого, чистый до блеска, он вернулся в комнату и крепко уснул. Кровать была мягкая — должно быть, набитая гусиным пером. Энкрид провалился в неё, закрыл глаза и тут же встретил лодочника-перевозчика.

Плеск.

И тогда лодочник-перевозчик разверз пасть — чёрную, как провал в бездну на коже серой пустоши, — и заговорил.