Райнокс почувствовал, как тело сжимает незримая сила, и легко стукнул мечом о меч.

Меч в правой руке послужил опорой; левым он лишь слегка чиркнул по нему.

Дзинь!

Тонкий металлический звон рассёк бурю, словно острое лезвие.

Короткий звук тут же утонул в грубом рёве дождя и ветра, но звук сам по себе был не важен. Райнокс и не собирался что-то улавливать слухом.

Его коньком были волны. Два меча, столкнувшись, выпустили волну, наполненную Волей, — такую мог ощутить и распознать только сам Райнокс.

Именно эта волна и была его тайным приёмом, сделавшим его лучшим разведчиком в доме Заун.

«Вот же ублюдки».

Так он быстро нашёл трёх скейлеров, применявших телекинез. Все трое тянули к нему руки, а перед каждым стоял крупный скейлер с крепким телом.

Они действовали парами, и слаженность у всех была такая, будто их специально тренировали.

«Это ты их выдрессировал, Хескаль?»

Интересно, с чудовищами вообще можно было договориться? Ответа он, похоже, уже не узнает. Предчувствие пришло внезапно.

Райнокс вонзил меч из правой руки в землю, будто бросил его. Лезвие с глухим стуком ушло в грунт почти наполовину.

Он оставил меч стоять наискось, словно земля стала ножнами, затем выхватил третий меч, висевший за спиной, и изо всей силы метнул вперёд.

Вжик — меч длиной с предплечье полетел по прямой. Какой бы яростной ни была буря, с куском железа, брошенным рукой рыцаря, она ничего поделать не могла.

Хвать!

Крупный скейлер перехватил меч Райнокса прямо в воздухе. Твёрдость и прочность чешуи на его теле и так впечатляли, но способность поймать на лету даже большой предмет, брошенный издалека, говорила о чудовищной ловкости.

— Хрен там.

Райнокс дёрнул вытянутую в воздух руку к себе.

Со скрежетом лезвие вырвалось из ладони скейлера и полетело обратно. Его меч возвращался на зов.

Фью-у-ух, хлоп.

Закрутившись в воздухе, меч снова лёг в хват Райнокса.

Скейлеры-телекинетики один за другим пытались провернуть свои грязные трюки.

Сила, сковывавшая тело, была нешуточной и раздражала.

Если ноги или руки запутались в сети, это ещё не значит, что ты не можешь двигаться, но мешает такая дрянь изрядно.

Райнокс снова метнул меч из руки. Только на этот раз одним броском не ограничился.

Меч, вонзённый в землю, он оставил на месте и вытащил новый — тот, что висел за правым плечом. На вид обычный длинный меч, но приглядись — лезвие у него не было заточено.

Похож на тренировочный меч. Райнокс опустил его, и острие коснулось земли.

Др-р-р-р-р!

Он рванул вперёд, и за ним по земле вытянулась глубокая борозда. Конечно, под ливнем и ветром след должен был исчезнуть почти сразу.

На этот раз крупный скейлер не стал ловить клинок. Он подставил тыльную сторону кисти. Лезвие врезалось в руку, но не пробило её насквозь. Чудовище прикрылось кулаком, как щитом.

Следовало признать: решение было отличным.

Или всё дело было во врождённом боевом инстинкте.

Левой рукой тварь заблокировала меч, а правой схватила лезвие. Видимо, теперь она собиралась удержать оружие, даже если Райнокс позовёт его обратно.

Но на этот раз хозяин меча не стал звать клинок. Он сам уже оказался прямо перед скейлером.

Бах!

Двойная атака — метнуть меч и тут же ворваться следом — была одной из любимых тактик Райнокса.

И простым сближением дело не кончалось.

Первый брошенный меч назывался «Добыча». Тот, что сейчас был в правой руке, — «Охотник».

Добыча всегда изо всех сил старается убежать от Охотника.

Незаточенный длинный меч прошёл вперёд по короткой дуге.

Дзанг! Бах!

Меч «Охотник» не нуждался в лезвии: он существовал, чтобы бить по «Добыче».

Райнокс ударил по задней части ранее метнутой «Добычи», возле широкого навершия. Волны наложились друг на друга и взорвались, и «Добыча» сорвалась вперёд вдвое быстрее прежнего.

Бум!

Стрела размером с лезвие меча разорвала воздух и бурю.

Крупному скейлеру, неуклюже оказавшемуся на пути клинка, снесло половину башки; кровь и куски мяса тут же унесло ливнем.

Но с самого начала «Добыча» целилась не в него, а в телекинетика за его спиной. Пройдя сквозь тыльную сторону руки, она по прямой разнесла голову и той твари.

Бесполезным оказался даже жест, которым скейлер попытался сложить обе руки перед собой и защититься.

Стоило взять в руку «Охотника», и «Добыча» уже не возвращалась на зов. Это был способ обращения с клеймёным оружием, основанный на рыцарской клятве, — один из тайных приёмов Райнокса.

В конце концов, у каждого найдётся хотя бы один приём, который в спарринге толком не применишь.

Райнокс взмахнул тонким мечом — вторым оружием из ещё одной пары в левой руке — и отсёк шею скейлеру с наполовину уцелевшей головой.

Хруст, ш-шарк.

Почти без усилия. Если помнить, насколько прочным было тело скейлера, такое казалось невозможным, но режущая сила мечей Райнокса превосходила обычный меч в несколько раз.

Правда, был и недостаток: даже будучи клеймёным оружием, они часто ломались. Но это можно было компенсировать техникой.

Он даже перестроил своё фехтование так, чтобы использовать сильные стороны собственных мечей.

Отсюда и выросла его оборонительная школа: раз за разом отводить атаки мечом, сохранившим настоящую остроту, и заставлять чужие лезвия стачиваться об него.

Даже для дома Заун это была не обычная тактика и не обычное искусство.

— Следующий.

Сказав это, Райнокс снова убрал «Охотника» в ножны и протянул руку.

Как только «Охотник» был убран, «Добыча» возвращалась. Откликнувшись на Волю в руке Райнокса, её лезвие мелко задрожало и снова прилетело в его хват.

«Добыча» умела только три вещи: быть брошенной, возвращаться и улетать после удара «Охотника».

Поэтому именно у неё он доработал острие.

Кончик клинка из истинного серебра изготовили отдельно и нанесли алмазное покрытие. Разумеется, работа потребовала уйму сил, доверить её можно было далеко не каждому, и даже такой наконечник мог расколоться, если его неудачно ударить сбоку.

Но Райнокс счёл, что этого достаточно: пусть служит только для выпадов и бросков.

В остальном «Добычу» и мечом-то было трудно назвать; скорее уж дробящее оружие.

Сама тактика была странной, особенной. Целое представление из техник, которые давно распрощались с обыденностью.

Тем же способом Райнокс прикончил двух оставшихся скейлеров, сковывавших его тело, вернулся к вонзённому в землю мечу и по пути сбил «Добычей» голову крылатой твари, метившей в спину главы дома Заун.

Тем временем Темпест Джаун грубым взмахом меча раздавил сразу трёх чудовищ.

Он бил плоскостью клинка по головам и вбивал их в землю. Совомедведи, увязшие в раскисшей грязи по колени, лишились голов и верхней части тел: всё рвалось, лопалось, крошилось и смывалось дождевой водой.

Глядя на это, Райнокс снова столкнул мечи.

Данг!

Если не распускать волну широко, а направить её узко, можно видеть куда дальше. Так Райнокс прощупал сторону, где сражался Энкрид.

Уловив по волне общую картину, он сказал:

— Туда должен был идти я.

По ловушке Хескаля было видно, на что тот рассчитывал. Похоже, он подготовил многое специально для того, чтобы отбить техники Райнокса.

Энкрид из Бордер-Гарда — парень, от которого стоило ждать будущего. Хватит ли у него сил прорваться через западню, расставленную лисьим ублюдком Хескалем?

Этого Райнокс не знал.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш.

Дождь лил с прежней силой, зато ветер немного стих. Воды с неба всё равно рушилось немало, но и этого хватало, чтобы стало вдвое легче, чем прежде.

— Те, кто перед нами, тоже не подарок.

На слова Темпеста Райнокс перевёл взгляд вперёд. И тут кислый ком подступил к горлу; он согнулся и с хрипом вывернул его на землю.

Буря бурей, но рвоту с примесью крови не перепутаешь ни с чем.

— Долго не продержусь.

Райнокс растёр рвоту сапогом.

Лекарство Энн позволяло телу выдерживать нагрузку, но у него был предел. Поэтому Райнокс нарочно вышел вперёд дальше Александры и Темпеста и сражался там.

Он шумел и привлекал к себе тварей со сверхъестественными способностями.

И из-за этого нагрузка на тело стала ещё тяжелее.

Со стороны могло показаться, что он расправлялся с ними легко, но каждое чудовище было весьма неприятным противником.

А из-за тех, кто скрывал присутствие и целился в спину, приходилось снова и снова поднимать волны и держать настороже всё вокруг.

— Тебе здесь не лежать, Рай.

Темпест принял стойку. Впереди к ним широким шагом приближались четыре чудовища.

Кра-а-ах!

Ударила молния, расплескав белый свет. Вокруг было темно, но зрение у рыцарей особое, так что силуэты и без того различались. Однако вспышка выхватила врагов куда отчётливее.

Четыре скейлера.

Их чёрная и красная чешуя смешивалась примерно поровну. По опыту Райнокс знал: чем больше на скейлере красной чешуи, тем сильнее его сверхъестественные способности.

Значит, эти четверо будут куда хлопотнее прочих. До сих пор им попадались, самое большее, твари с красной чешуёй на одной руке.

— Темпе, пришло время исполнить детскую клятву.

Райнокс не умел видеть будущее, но понимал: даже если он переживёт этот бой, пути к жизни для него не осталось.

— Нужно время. Если бы у нас было хотя бы полгода, я бы смогла вас вылечить. Но сейчас ваше состояние…

Так сказала Энн после осмотра, накормив его всякими лекарствами.

Да, он и сам уже знал.

После того удара, который нанёс ублюдок Хескаль, болезнь резко пошла вразнос.

Жар поднимался, сердце ныло, а из горла шла кровь — будто внутренности рвали изнутри.

«Ого, да я ведь сдохну», — даже шутил он, но в глубине души понимал: это конец.

Что осталось? Много всего. Но сейчас первой вспомнилась детская клятва.

Если придёт время умирать, он уйдёт раньше Темпеста.

Разве они не поклялись в этом?

Такую клятву дали друг другу друзья, бывшие когда-то соперниками из-за одной женщины, но почти всё время с самого рождения прожившие рядом.

— Иди помоги Алекс.

Темпест не мог вложить в голос эмоции, поэтому просто сказал искренне.

— Не нужна мне помощь!

Александра каким-то образом услышала его с расстояния больше десяти шагов и крикнула в ответ. Перед ней чёрная сажа начала сбиваться в ком, и среди туш чудовищ наружу выползла рука в чёрной латной перчатке.

Рыцарь смерти.

Вершина некромантии, создаваемая из трупа рыцаря.

Даже воин смерти, стоящий рангом ниже, для большинства людей был кошмаром. Рыцарь смерти был воплощённым ужасом, чем-то хуже кошмара.

— Я первый. Ты глава дома Заун.

Райнокс повторил это, и взгляд Темпеста на миг коснулся жены.

Жена сказала:

— Верь мне, Темпе. Я Блицклинг. Я — клинок молнии.

Да. Когда-то Темпест и помыслить не мог о том, чтобы победить её. Было и такое время.

— Прикрой Райнокса со спины. И повторю ещё раз: тебе здесь не лежать.

Выстоять.

Сейчас нужно было именно это.

Глава дома Заун считал, что в каждом бою есть течение. Побеждать следует в тот миг, когда течение меняется. А значит, сейчас надо было держаться.

Перед Темпестом и Райноксом встали четыре скейлера. Двое держали короткие дубинки, двое других надели на обе руки катары. Катар — оружие для толчкового укола: острое лезвие, две параллельные планки и поперечная рукоять между ними.

Даже по оружию можно было понять их тактику. Темпест и Райнокс прошли достаточно полей боя, чтобы читать такое с первого взгляда.

Оружие короткое, мышцы на телах плотные. Дождь, падая на чешую, будто отскакивал от неё тяжёлыми каплями.

Основой атаки, скорее всего, станут скорость и сила движений, почти не уступающие рыцарским.

И ядом оружие наверняка смазано.

Темпест медленно выдохнул.

Раз жена верит в него, он тоже должен довериться ей.

— Следи только за спиной, Райнокс.

Вдали медуза наблюдала за полем боя. Из-за неё часть Воли с самого начала приходилось держать в заложниках.

Темпест опустил голову. Достаточно было не встретиться с взглядом медузы и видеть ноги врагов.

С детства ему с трудом давались всякие хитрые навыки.

Зато силы хватало, чтобы управляться с простым тяжёлым мечом. И это не изменилось.

Большой меч Темпеста Джауна поднялся наискось, остриём в воздух. Он был готов.

Райнокс встал так, чтобы прикрывать ему спину, и тогда среди четырёх скейлеров прозвучал знакомый голос.

Это было послание Хескаля откуда-то с той стороны. Похоже, он передавал один только голос шаманством или заклинанием.

— Темпе, эти четверо — особые чудовища. Химера из химер, созданная для боя с рыцарями. Образец, над которым целых семьдесят лет трудился гений алхимии, чудовище прошлого поколения.

На мгновение показалось странным, зачем он вдруг пустился в объяснения.

— Пусть они тебя задержат. А я пойду убью твоего сына. Не знаю, где ты спрятал Одинкара, но и этого ребёнка я найду.

Хескаль прочитал часть чувств главы дома Заун. Поэтому и мог ударить по его сердцу.

Райнокс ощутил лёгкую тревогу и украдкой посмотрел на лицо главы дома, но тот остался прежним.

Эмоции не проступали наружу. Это был его изъян, но в такие минуты он становился маской, которую невозможно поколебать.

Как только голос растворился в воздухе, четыре скейлера оттолкнулись от земли.

Пах!

Райнокс, сузив глаза, тоже отвернулся, избегая взгляда медузы.

С этого момента его делом было охранять спину друга.

Даже если изнутри снова подступит тошнота, придётся сдержаться.

Иначе ему снесут голову.

* * *

— С детства ты всегда твердила о следующем шаге.

Анданте была давней подругой Александры.

И теперь эта подруга отвергла покой смерти и снова поднялась, полная чёрной крови.

Без рассудка. С одним лишь боевым инстинктом.

Анданте, её давняя подруга, отвергла и любовь, и детей.

Она желала только одного: следующего шага, новой высоты.

— Что дальше? Я могу больше.

Такая мечта легко превращалась в искажённую жажду. Но для дома Заун это была мечта, которую можно было носить в себе.

Глядя на то, чем всё стало, иначе как провалом это не назовёшь.

— Когда-нибудь я превзойду тебя, Алекс.

Остановила её именно Александра.

Ни на континенте, ни в Империи — нигде нельзя было отпускать на волю мечника, который от рождения нёс в себе убийственное намерение.

Анданте должна была хотя бы раз в месяц резать живое существо с красной кровью, и не реже раза в три месяца — убивать человека.

Она всегда жаждала убийства.

— Теперь ты сможешь убивать сколько захочешь, Анданте.

Так сказала Александра.

С-с-с-с-с-с.

Рыцарь смерти, рождённый из туш чудовищ, молчал. Только из-под забрала, полного чёрной сажи, сочился чёрный пар.

Даже дождь с ветром не могли развеять этот пар; он пробивался сквозь ливень и клубился вокруг шлема.

Ничего мистического в этом зрелище не было.

Это был ужас, от которого подкашивались ноги, стоило лишь взглянуть.

Стоит рыцарю умереть, опьянённому ощущением всемогущества, а магу — обмануть саму смерть, и рыцарь становится рыцарем смерти.

Тогда его боевая сила многократно превосходит ту, что была при жизни.

Так что лёгким этот бой быть не мог.

Вот какой клинок Хескаль приготовил для Александры.